3 года назад
Нету коментариев

Тысячи поколений австралопитековых обезьян начинали все чаще использовать окружающие предметы (камни, ветки, палки) в качестве орудий, от случая к случаю переходили к отдельным трудовым процессам (к изготовлению орудий), забрасывали их, снова к ним возвращались, пока труд из исключения не стал правилом.

Обработку сырых материалов — камня и дерева — древнейшие люди осваивали исключительно медленно. Дерево обычно не сохраняется в течение десятков и сотен тысячелетий. Поэтому от олдувайской эпохи и древнего ашеля деревянные орудия до нас вовсе не дошли, а на средне- и позднеашельских и более молодых стоянках палеолитического возраста они встречаются в виде редчайшего исключения. Мы только можем предполагать их существование у первобытных людей начиная с самого древнего времени. Подобное предположение основывается, в частности, на том, что в хозяйстве всех примитивных племен XIX в. большую роль играли дубины и палки. Так, например, у тасманийцев важнейшие орудия охоты и собирательства — копья, дубины, копательные палки, а также снаряды для добывания огня были деревянными. У семангов п-ова Малакка вообще почти все орудия изготовлялись из бамбука. Вероятно, и Homo habilis пользовался во время охоты и собирания растительной пищи простейшими палками и дубинами.

Древнейшие каменные орудия имели больше шансов, чем деревянные, сохраниться в земле в течение миллионов лет и дойти до нас. Однако камни, используемые без обработки австралопитековыми обезьянами, ничем не отличаются от других необработанных камней и практически неразличимы. Мало чем выделялись среди естественных осколков камня, попадающихся в природе, первые желваки и куски камня, которые только начал оббивать человек. Различить те и другие очень трудно, а порой вовсе нельзя. Подобные камни, возможно, служившие древнейшими ору­диями, но не имеющие бесспорных признаков обработки рукой человека (см. выше, с. 26—28) и, может быть, образовавшиеся в результате действия естественных факторов, без вмешательства рук человека, называются «эолиты». Их принимают за псевдоорудия, не включают в число достоверных палеолитических орудий, кроме находок в условиях, доказывающих их принадлежность человеку,— вместе с остатками костров, расколотыми костями животных, костями человека и т. д. Только тогда их признают древнейшими орудиями, но в этих случаях уже не причисляют к эолитам.

Сейчас у нас пойдет речь не о камнях, которые, может быть, держал, а возможно, не держал в руке австралопитек, и не об эолитах, которые, быть может, были расколоты древнейшим человеком, а возможно, являются игрой природы. Мы переходим к древнейшим достоверным каменным орудиям, изготовленным Homo habilis. Эти орудия относятся к олдувайской эпохе палеолита.

Термины «олдувайская эпоха» и «олдувайская культура» происходят от названия Олдувайского ущелья в Танзании. Они утвердились в современной археологической литературе для обозначения первой, начальной эпохи палеолита взамен старого термина «дошелльская эпоха» (дошелль) и более нового термина «галечная культура» (культура галек, культура оббитых галек, pebble culture). Последний является неточным, ибо, с одной стороны, орудия из галек достаточно многочисленны в археологических памятниках самого разного возраста, вплоть до хоабиньской мезолитической культуры Вьетнама. С другой — в нижних слоях Олдувайского ущелья, как и в иных местонахождениях олдувайской эпохи, для изготовления орудий наряду с речными гальками широко использовались куски, желваки и отщепы камня.

Своей продолжительностью (порядка 2 млн. лет; см. выше, табл. 3) олдувайская эпоха превосходит все другие эпохи палеолита, взятые вместе.

Олдувайские каменные орудия, хотя и достоверны, отличимы от естественных кусков и осколков камня, являются все же исключительно примитивными. Их грубость и несовершенство обусловлены не только тем, что люди делали самые первые шаги на пути овладения техникой и не были как следует знакомы ни со свойствами материала, ни с собственными силами, но также примитивностью самого физического строения людей. Последнее не давало им возможности достаточно метко наносить удар, точно, искусно обрабатывать дерево и камень. Лишь в процессе овла­дения техникой, совершенствования первых орудий производства совершенствовалось и физическое строение древнейших людей. Воздействуя посредством труда на внешнюю природу и изменяя ее, человек в то же время изменял свою собственную природу.1

Древнейшая из известных в настоящее время стоянок олдувайской эпохи — Кооби-Фора на восточном берегу оз. Туркана в Кении [lsaac, Leakey, Behrensmeyer, 1971]. Раскопками 1970—1975 гг. здесь обнаружен культурный слой с каменными орудиями и расколотыми костями животных, представляющий собой остатки охотничьего стойбища. Калий-аргоновая дата слоя 2.61 ±0.26 млн. лет.

Каменные орудия олдувайской и сменяющей ее древнеашельской эпохи очень редко находят в непотревоженном состоянии, среди остатков охотничьих стойбищ. Чаще всего, как например на известных французских древнепалеолитических памятниках Шелль, Аббевиль, Сент-Ашель и на кавказских древнепалеолитических памятниках Яштух, Сатани-Дар, Арзни, их обнаруживают окатанными водой, переотложенными, на поверхности земли или в слоях древних речных наносов. Такие пункты представляют собой не стоянки, а аллювиальные местонахождения. В аллювиаль­ных местонахождениях не сохранилось ни следов костров, ни остатков жилищ, ни мест, где производилась обработка камня и разделывались туши убитых на охоте животных. Все предметы там смещены, перенесены водой на новые места. Однако связь аллювиальных местонахождений с речными или морскими террасами, возникшими в ту или иную эпоху четвертичного периода, залегание находок в различных слоях, перекрывающих друг друга и содержащих остатки разновременной фауны эоплейстоцена, нижнего и среднего плейстоцена,— все это позволяет в какой-то мере проследить развитие древнепалеолитической культуры. Но в Кооби-Форе (и в Олдувайском ущелье, в Мелка-Контуре в Эфиопии и в Чжоукоудяне близ Пекина) древнепалеолитические культурные остатки сохранились в культурном слое не-переотложенными, «запечатанными», в общем в том положении, как их побросали здесь первобытные люди. Сравнительная многочисленность таких непереотложенных древнепалеолитических стоянок именно в Восточной Африке объясняется рядом причин. Одной из важнейших было распространение здесь в самом конце неогена, в эоплейстоцене и в плейстоцене действовавших вулканов, пепел и туфы которых покрывали и защищали от размывания и перемещения стоянки сразу же после того, как их покидали палеолитические люди.

Коллекция каменных изделий, происходящая из Кооби-Форы, насчитывает 139 предметов (рис. 15). Почти все изготовлены из лавы, ближайшие выходы которой находятся в 10 км от стоянки. Таким образом, сырье приносилось на стойбище издалека. Только четыре предмета сделаны из кварца и кремнистого сланца. Среди изделий преобладают отщепы и осколки. Найдено также несколько чопперов (см. ниже, с. 60—61). Особую категорию образуют куски лавы, не имеющие признаков обработки, но намеренно принесенные людьми на стоянку. В культурном слое залегают, кроме того, расколотые человеком кости гиппопотама, антилопы и других животных. Густота находок каменных изделий и расколотых костей в Кооби-Форе меньше, чем в пачке I Олдувайского ущелья. Вероятно, люди здесь жили более короткий срок, а в связи с удаленностью источников сырья не бросали ненужные им каменные орудия, предпочитая уносить их на свои новые стойбища. Возможно, в деятельности обитателей Кооби-Форы орудия играли меньшую роль, чем у обитателей Олдувайского ущелья. Меньшей могла быть и привычка приносить на стойбище мясо убитых на охоте животных. Не надо забывать, что Кооби-Фора почти на 1 млн. лет древнее, чем остатки охотничьих лагерей, сохранившиеся в пачке I Олдувайского ущелья.

Кооби-Фора в Кении

Кооби-Фора в Кении

Олдувайское ущелье (пачка слоев I и нижние слои пачки II) является основным археологическим памятником олдувайской эпохи. Оно доставило многочисленные каменные изделия, тщательно изученные и опубликованные Мэри Лики [Leakey, 1971]. Находки в Олдувайском ущелье позволят составить представление об олдувайской технике и культуре.

Homo habilis жил на берегу озера или какого-то водного потока. Об этом свидетельствуют найденные при раскопках кости крокодилов, рыб, водоплавающих птиц, а также остатки некоторых водных растений. В эоплейстоцене и в плейстоцене растительный и животный мир этих мест был богат и разнообразен. Господствующим ландшафтом являлись саванны и открытые травянистые степи с группами деревьев и кустарниковыми зарослями. Этот ландшафт (в отличие от внутренних районов — густых тропических лесов) благоприятствовал переходу наших предков к пря­мой походке и выделению их из животного состояния.

Пачка слоев I имеет толщину около 40 м (см. выше, с. 31) и образовалась в течение 50—100 тыс. лет. Между тем каменные изделия от самых нижних слоев этой пачки до нижних слоев перекрывающей ее пачки II остаются почти неизменными по технике обработки, типам и формам. На ряде участков, сравнивая вышележащие слои с подстилающими их, можно отметить очень длительные периоды, в течение которых происходило скорее колебание техники и форм орудий, чем систематические прогрессивные перемены. Все это свидетельствует о крайне медленном развитии древнейшей человеческой техники, принадлежавшей Homo habilis.

Обитатели Олдувайского ущелья использовали для изготовления своих орудий главным образом голыши и куски лавы, а также кварца и в меньшей степени кварцита. Кремень не употреблялся. Месторождения кремня в Африке вообще очень редки, и орудия, сделанные из кремня, в палеолите этой части света немногочисленны. Большая часть образцов лавы раскалывалась в любом желаемом направлении и поэтому была удобна для обработки и превращения в орудия.

Всего археологическая коллекция насчитывает до 6 тыс. предметов. Сюда входят орудия, отщепы, осколки, нуклеусы и отбойники (рис. 16—18). Орудия составляют примерно 9% (около 530 экз.). Большую же часть образуют отщепы и осколки, получившиеся при раскалывании камня и его дальнейшей обработке. Основная масса каменных изделий не перемещена водой, не окатана. Многие даже сохранили на своей поверхности следы сработанности, изношенности.

Среди орудий преобладающей группой (около 70%) являются так называемые чопперы (chopper) и чоппинги (chopping-tool). Чоппер (рис. 16,1)—грубое рубящее орудие из куска голыша или толстого отщепа камня, выпуклый или прямой рубящий рабочий край которого сформирован оббивкой лишь с одной поверхности. Форма чоппера неправильная, иногда несколько приближается к овальной. Чоппинг (рис. 16,2) — такое же грубое рубящее орудие, необработанное грубыми сколами не с одной поверхности, а с обеих. Таким образом, это бифас, отличающийся от ашельских бифасов (ручных рубил) атипичностью, неправильными очертаниями, тем, что он оббит с каждой поверхности лишь немногими сколами. Чопперы и чоппинги являлись орудиями более древними, чем ашельские рубила, предшествовали им во времени, но продолжали с ними сосуществовать в древнем, среднем и позднем ашеле. Они не были приспособлены для скрепления с рукояткой, а употреблялись, как и большинство ручных рубил, будучи просто захваченными рукой, в качестве универсальных рубящих и режущих орудий. Ими могли обрабатывать дерево, убивать животных и расчленять их туши, пользоваться как оружием. В нижних слоях Олдувайского ущелья чоппинги преобладают над чопперами. Те и другие обычно имеют зигзагообразное рабочее лезвие, полученное несколькими грубыми сколами, без вторичной подправки (ретуши). Иногда лезвие слегка смято в результате работы. В поперечнике они достигают лишь 6—10 см; экземпляры, имеющие 11—14 см, очень редки.

Олдуванское ущелье

Олдуванское ущелье

К олдувайским чоппингам примыкают прототипы ручных рубил, представляющие собой форму, переходную к настоящему ашельскому рубилу (рис. 17). Их найдено очень немного только в самой верхней части пачки I и в нижней части пачки II. Они имеют утолщенный обух, сохранивший естественную, покрытую коркой поверхность голыша; противоположный конец утончен и заострен несколькими сколами, идущими с обеих поверхностей. Сюда примыкают также полиэдры — оббитые в разных направлениях угловатые куски и голыши камня, имеющие три или больше рабочих лезвия, обычно пересекающихся. По размерам они близки к чопперам и чоппингам, но толщина их в основном не уступает длине и ширине. Это, вероятно, тоже были универсальные рубящие и режущие орудия, употреблявшиеся без рукояток. Особую группу образуют сфероиды — шаровидные куски камня, оббитые со всех сторон (рис. 18, 5). Число их увеличивается от нижних слоев Олдувайского ущелья к верхним. Возможно, они служили охотничьим метательным оружием.

Олдуванское ущелье

Олдуванское ущелье

Неожиданностью для исследователей каменного века явилось открытие в нижних слоях Олдувайского ущелья небольшого количества орудий, обычно признаваемых характерным для мустьерской эпохи и даже для позднего палеолита. Сюда относятся (рис. 18, 1—4) скребла, скребки и сверла, сделанные из мелких отщепов камня — всего лишь 2—5 см в поперечнике, а также резцы, имеющие на конце лезвие, напоминающее долото или стамеску, и полученные обычно несколькими узкими продольными резцовыми сколами. От соответствующих мустьерских и позднепалеолитических орудий они отличаются более грубой и несистематической вторичной обработкой, а главное — отсутствием стандартизации. Они все разные; их трудно сгруппировать в повторяющиеся типы изделий [Leakey, 1967; Isaac, 1969]. Следует признать, что на протяжении палеолита при определении возраста археологических комплексов решающее значение должны иметь статистические подсчеты количества и процентного соотношения тех или иных орудий и тех или иных приемов обработки камня. Только массовое появление определенных типов орудий и определенных приемов раскалывания и ретуширования камня может явиться основой для датировки палеолитической стоянки или пещеры. Единичные же экземпляры орудий, характерных для определенной эпохи, могут появляться очень рано, задолго до этой эпохи. Древнейшая техника была очень примитивной и застойной. Она развивалась медленно и своеобразно. Отдельные орудия и отдельные технические приемы могли случайно возникать, а затем забрасываться, забываться, чтобы снова быть открытыми и уже войти в постоянный обиход спустя много тысячелетий. Такие исчезновения и появления, такие колебания означают не общий упадок техники, не общий упадок хозяйства, а лишь неустойчивый характер древнейших технических навыков. Приобретенные навыки не так быстро закреплялись; не было четко выработанных, устойчивых, уже оправдавших себя форм орудий. Только при сравнении между собой крайних звеньев цепи — памятников, значительно различающихся во времени, мы увидим совершенствование техники обработки камня, прокладывающее себе дорогу через технические колебания, через моменты прогресса и упадка. Этим палеолит отличается от более поздних эпох, где, как известно, археологический комплекс обычно датируется по наиболее поздним предметам, входящим в его состав. В противоположность этому в древнем каменном веке единичные изделия из обожженной глины и шлифованного камня (то и другое типично для неолита) могут встречаться на позднепалеолитических поселениях, а единичные резцы (резец — характернейшее орудие позднего палеолита) — на олдувайских стойбищах.

Олдуванское ущелье

Олдуванское ущелье

Основную массу олдувайского каменного инвентаря образуют не орудия, а отщепы, части отщепов и осколки, не имеющие вторичной обработки. Они неправильных очертаний, довольно толстые, в то же время мелкие — в среднем около 5 см в поперечнике и не больше 10 см. У тех из них, у которых сохранились ударные площадки, последние чаще всего располагаются под тупым углом к поверхности раскола отщепа, к брюшку. Это признак грубости, примитивности техники раскалывания камня. Подобные отщепы носят название клектонских или нелеваллуазских. Если они встречаются в большом количестве, доминируют над другими типами отщепов, то это свидетельствует обычно о древности данного археологического комплекса, о том, что он относится к олдувайской или древнеашельской эпохе. У леваллуазских и мустьерских отщепов в связи с распространившейся тогда более совершенной техникой раскалывания камня и новыми типами нуклеусов (ядрищ) ударная площадка расположена под прямым углом к плоскости брюшка, а сами отщепы являются сравнительно тонкими и имеют более правильные очертания (рис. 19).

Отщепы нелеваллуазский и леваллуа

Отщепы нелеваллуазский и леваллуа

Обилие в олдувайском инвентаре мелких отщепов камня тоже явилось неожиданностью для археологов. В аллювиальных, переотложенных древнепалеолитических местонахождениях, которые были известны ранее, такие отщепы обычно не сохраняются, уносятся водой. В результате их существование не было известно. На непотревоженных же стоянках они сохранились. Теперь можно считать установленным, что мелкие отщепы образуют важный, составной элемент каменного инвентаря олдувайской эпохи.

Было бы неправильным относить все олдувайские отщепы к категории отбросов (наподобие щепок и стружек дерева), получившихся при раскалывании камня и изготовлении чопперов и других орудий. Многие из отщепов, хотя и не имеют ретуши по краям, несомненно служили режущими орудиями. А у некоторых по краям есть следы легкой ретуши или выщербины, получившиеся в результате сработанности.

Одной из характерных групп палеолитических каменных изделий являлись во все эпохи нуклеусы (ядрища) — специально-оббитые куски камня той или иной формы, предназначенные для откалывания от них отщепов или пластин, которые затем с помощью вторичной обработки превращались в орудия. Олдувайские нуклеусы представляли собой желваки и куски камня неправильных очертаний со следами скалывания с каждого из них лишь немногих отщепов. Их трудно отграничить от чопперов, чоппингов, сфероидов и полиэдров. Вероятно, большинство нуклеусов использовалось затем как грубые рубящие орудия этих типов.

Назовем, наконец, отбойники, с помощью которых производилась оббивка камня. Это речные голыши, имеющие на поверхности следы ударов по камню. В качестве отбойников употреблялись и некоторые сфероиды. Бок о бок с ними встречаются голыши и куски камня, служившие наковальнями при обработке каменных орудий.

Обработка кости характерна для позднего палеолита. Но зарождается она еще в древнем палеолите. Даже в пачке I Олдувайского ущелья обнаружено несколько обломков костей диких лошадей и быков, слегка оббитых и заточенных на конце и, видимо, употреблявшихся в качестве каких-то орудий.

Кроме примитивных костяных изделий, здесь найдены тысячи костей убитых на охоте животных, главным образом диких быков, а также диких лошадей, антилоп, кабанов, гиппопотамов, человекообразных обезьян (зинджантроп), насекомоядных, грызунов, птиц, крокодилов, черепах и т. д. Эти скопления — яркое свидетельство существования охотничьего хозяйства уже в самую древнюю, олдувайскую эпоху палеолита. Многие кости и черепа разбиты на очень мелкие куски для добывания мозга. Расположение некоторых групп крупных нерасколотых костей в глине позво­ляет высказать предположение, что люди загоняли животных, например антилоп, в болото, находившееся близ стойбища, и там добивали их. Существенно то, что среди костей преобладают принадлежавшие молодым животным. Это отмечено на многих палеолитических стоянках. Вероятно, молодое и неопытное животное легче было отогнать от стада и убить. Отметим также, что от самых нижних слоев Олдувайского ущелья к средней и верхней частям пачки II, относящимся уже к послеолдувайскому времени, количество костей крупных млекопитающих, таких как гиппопотам, жираф, носорог, заметно увеличивается. Это свидетельствует о дальнейшем развитии охотничьего хозяйства.

Длительное время, в течение многих десятилетий, археологи, раскапывавшие палеолитические местонахождения, стоянки и пещеры, преследовали при раскопках две основные цели: добыть по возможности большую коллекцию каменных орудий и других культурных остатков (костяные изделия, кости животных и т. д.); изучить стратиграфию, характер и последовательность слоев, с которыми связаны те или иные палеолитические остатки. Палеолитические памятники не изучали как остатки древних поселений определенного типа, где могли бы сохраниться остатки жилищ, места обработки камня, кладовые, а раскапывали узкими траншеями или небольшими шурфами. Если же закладывался большой раскоп, площадью несколько десятков квадратных метров, то его делили на метровые участки, каждый участок разбирался порознь, и залегавшие на нем палеолитические культурные остатки сразу же снимались и запаковывались, прежде чем перейти к разборке соседних участков раскопа. В результате применения такой методики раскопок наука о палеолите получила достаточно полное представление о типах орудий, о технике эпох палеолита, о природном окружении палеолитических людей, о геологическом возрасте разных памятников. Но получить какие-либо представления о характере палеолитических жилищ и поселений было невозможно.

В начале 30-х гг. советские исследователи палеолита — П. П. Ефименко и его школа — выработали новую, передовую методику раскопок палеолитических поселений. Эта методика, не отрицая необходимости тщательного изучения стратиграфии, требует вместе с тем вскрывать широкую площадь, захватывающую все древнее стойбище или значительную его часть. Во время расчистки палеолитического культурного слоя более важные находки (кости, образовавшиеся на месте костров скопления золы и углей, скопления кремней, а иногда и отдельные кремневые орудия) оставляются на месте для выяснения их взаимной планировки. Главным объектом исследования являются не отдельные предметы старины, залегающие в культурном слое, а вся их совокупность, весь древний жилой комплекс. Одна из основных задач исследователя — расчистка древней поверхности, на которой жили палеолитические люди («древний пол»), со всеми очагами, местами обработки камня, местами разделки охотничьей добычи, ямами-хранилищами, основаниями жилищ и т. д. Такая методика раскопок применима лишь при изучении непереотложенных па­леолитических стойбищ. Раскопки подобными методами аллювиальных местонахождений, в которых культурные остатки перенесены водой с места их первоначального залегания и переотложены в беспорядке, не имеют смысла.

Первоначально эта методика раскопок палеолитических памятников была распространена только в Советском Союзе. В 40—50-х гг. она постепенно стала распространяться в Чехословакии, Венгрии, затем во Франции и в других странах. А в настоящее время обязательное и общепризнанное правило науки о палеолите — раскапывать остатки палеолитических стойбищ широкими площадями, оставлять в процессе раскопок культурные остатки на местах их первоначального залегания, стремиться выяснить их планировку и понять палеолитический памятник как остатки поселения определенного типа. Разумеется, не все современные раскопки проводятся на одинаково высоком научном уровне и не всегда данное правило соблюдается одинаково строго.

Применение этой методики при раскопках Олдувайского ущелья позволило выяснить некоторые интересные особенности охотничьих стойбищ, оставленных Homo habilis.

Наиболее выразительные скопления культурных остатков были расчищены в самых нижних слоях пачки I, в древнем стойбище, носящем условное название DK и перекрытом туфом, имеющим абсолютную дату 1.75 млн. лет назад, а также в древнем стойбище FLK, доставившем в 1959 г. первый череп зинджантропа.

В стойбище DK в 1962 г. на древнем склоне был открыт круг, выложенный из кусков базальта и имевший в поперечнике 4.3 и 3.7 м. Куски достигали в поперечнике 10—20 см, а некоторые 25 см. Каменные орудия встречались внутри круга в небольшом количестве; значительная их часть располагалась за пределами круга, главным образом к северо-западу от него. М. Лики в согласии с рядом других исследователей, принимавших участие в раскопках, высказывает предположение, что перед нами остатки древнейшего жилища в виде примитивного шалаша или ветрового заслона из ветвей и сучьев. Круг из камней мог служить основанием такого жилища, поддерживавшим ветки и сучья. Пока еще трудно говорить уверенно о существовании примитивных жилищ в олдувайскую эпоху. Но факты, отмеченные в стойбище DK Олду-вая, заслуживают всяческого внимания и всесторонней проверки.

В стойбище FLK раскопан, тщательно расчищен и нанесен на план участок культурного слоя площадью около 315 м2. Культурные остатки располагались неравномерно. Они концентрировались в основном на площади 6.5X4.5 м; там было сосредоточено свыше 1000 обломков костей, а также много мелких орудий и отщепов камня. Скопление материала резко обрывалось к югу и к востоку, что, может быть, указывает на существование ветрового заслона или забора из ветвей, ограничивавшего распространение культурных остатков. Далее опять начинались участки с довольно значительным числом каменных изделий и костей. Но здесь преобладали крупные чопперы и целые, не-расколотые кости. Г. Айзек [Isaac, 1969] высказывает предположение, что на участке с максимальной концентрацией культурных остатков обитала группа из 10—12 человек.

Наконец, в верхней части пачки I и в нижней части пачки II выявлены отдельные участки, где люди разделывали туши убитых ими крупных животных. Там найдены большие группы костей последних вместе с каменными орудиями.

Огонь в олдувайскую эпоху людям еще не был известен. На олдувайских стоянках нигде не найдено следов костров.

Стоянки и местонахождения олдувайской эпохи довольно широко распространены в разных частях Африки. В Восточной Африке, помимо Кооби-Форы и Олдувайского ущелья, олдувайские каменные изделия, имеющие калий-аргоновые Даты от 1.9 до 2.2 млн. лет назад, найдены на юго-западе Эфиопии, в долине р. Омо, впадающей с севера в оз. Туркана. Тоже в Эфиопии, в 50 км к югу от Аддис-Абебы, французскими археологами раскапывается группа палеолитических стоянок Мелка-Контуре [Chavaillon J., 1974]. На наиболее древней из них, относящейся к олдувайской эпохе, в 1969 и 1970 гг., кроме многочисленных каменных изделий (чопперы, отщепы и др.), костей убитых людьми гиппопотамов, лошадей, антилоп, быков и других животных, расчищена площадка с четко локализованными находками культурных остатков и с кругами из камней, возможно служившими для заклинивания кольев от шалаша [Chavaillon N., 1972]. Высказывается предположение, что это, как и в Олдувайском ущелье, остатки примитивных жилых сооружений.

На юге Азии, от Сирии, Ливана и Израиля до Индии, известны каменные изделия, предположительно относимые к олдувайской эпохе, но они гораздо менее выразительны, чем африканские. В Юго-Восточной Азии подобные находки пока отсутствуют, но наличие костных остатков питекантропов, имеющих очень древние абсолютные даты (см. выше, с. 36), позволяет предполагать, что культура олдувайской эпохи была там распространена. На юге Европы тоже найдены в небольшом количестве олдувайские каменные орудия. Можно утверждать, что южные районы Европейского материка были заселены группами древнейших людей уже начиная с олдувайской эпохи.

В связи с вопросом о распространении олдувайских памятников необходимо вернуться к археологическому возрасту двух стоянок, доставивших костные остатки архантропов,— Чжоукоудянь в Китае и Вертешсёллёш в Венгрии. Они датируются миндельским временем (Чжоукоудянь, быть может, даже миндель-риссом) и, таким образом, являются более поздними, чем олдувайская эпоха, соответствуют примерно древнему ашелю (см. выше, с. 17). Но каменные изделия Чжоукоудяня не обнаруживают ни ашельских, ни мустьерских признаков, а своей аморфностью, атипичностью, примитивностью больше сближаются с олдувайской эпохой. Еще больше напоминают технику олдувайской эпохи каменные изделия из Вертешсёллёша [Vertes, 1965; Bordes, 1968]. Эта стоянка, имеющая древность около 500 тыс. лет (калий-аргоновые даты для нее отсутствуют, но фаунистические остатки являются очень выразительными и позволяют уверенно датировать Вертешсёллёш минделем), расположена в 50 км к северо-западу от Будапешта и в 15 км к югу от берега Дуная. Налицо четыре перекрывающих друг друга культурных слоя, охватывающих промежуток времени, быть может, в несколько десятков тысяч лет. Каменные орудия из всех отложений очень сходны между собой, относятся к одной археологической эпохе. Культурные слои Вертешсёллёша, как и в Олдувайском ущелье, не переотложены, не смещены. Сохранились остатки костров. Они поддерживались не деревом, а исключительно костями. Большинство костей расколото на мелкие кусочки, видимо, для того, чтобы их легче было сжечь в костре; многие такие мелкие кусочки найдены пережженными. Среди животных, на которых охотились обитатели стоянки, можно отметить медведей, лошадей, оленей, быков. Раскопки доставили около 8 тыс. каменных изделий. Материалом служили гальки кварцита, кварца, кремнистого сланца, кремня и других пород. Отличительная черта каменного инвентаря Вертешсёллёша — его малые размеры. Средняя длина изделий 2.5 см, а экземпляры, превышающие в длину 6.2 см, вообще отсутствуют. Налицо чопперы и чоппинги из галек, близко напоминающие олдувайские, скребла и скребки, сделанные из отщепов, и большое число примитивных отщепов, также во многом сближающихся с олдувайскими. Признаки ашельской и мустьерской техники (ручные рубила, отщепы с фасетированными ударными площадками и др.) отсутствуют.

Таким образом, Чжоукоудянь и Вертешсёллёш, хотя хронологически одновременны древнему ашелю и в отличие от олдувайских памятников обнаружили многочисленные следы использования огня, своей техникой обработки камня и типами каменных орудий еще тесно связаны с олдувайской эпохой.

comments powered by HyperComments