3 года назад
Нету коментариев

Реакционные буржуазные ученые немало занимаются извращением истории первобытной религии. Их цель — во что бы то ни стало доказать изначальность религии в человеческом обществе, доказать, что религиозность — основное отличие человека от животного и что всякая религия, в том числе и первобытная, играет благотворную роль в развитии человечества. В этом от ношении показательны сочинения известного зарубежного этнографа, католического патера В. Шмидта. В своей многотомной работе «Происхождение идеи бога» он утверждал, что религия изначальна и что древнейшей формой религии было единобожие (монотеизм). Вера в единого бога возникла, по словам Шмидта, у первобытных дикарей в результате «божественного откровения». Шмидт далеко не одинок в своих утверждениях.

Правительства многих империалистических государств в своей колониальной политике широко используют, всячески поддерживают и укрепляют распространенные среди части населения колоний или некоторых бывших колоний первобытные суеверия и дикие колдовские обряды. Такая практика колониалистов и неоколониалистов находит теоретическую поддержку в произведениях ряда буржуазных этнографов и антропологов. Так, например, представитель функциональной школы в этнографии английский ученый Р. Ферс в своей книге, посвященной хозяйству маори (Новая Зеландия), писал, что, принимая во внимание существенную роль магии в примитивном производстве, ее организующее влияние, значение, которое она имеет в деле концентрации внимания туземца на его работе, сообщая ему сознание ответственности, понимаешь, что нельзя легкомыс­ленно и невежественно ее ломать; немногие европейцы знают, в какой сильной степени производство и благосостояние туземцев зависят от полного сохранения всей их магической системы.

Советским исследователям, занимающимся изучением первобытных религиозных верований, приходится неустанно бороться против подобных утверждений.

Условия возникновения первобытных религиозных верований и характерные для последних черты освещены в трудах К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина. Основоположники марксизма-ленинизма указывают, что первобытная религия является фантастическим отражением в головах людей господствующих над ними сил природы. Если в классовом обществе религия порождена бессилием эксплуатируемых классов в борьбе с эксплуататорами, то первобытная религия порождена бессилием дикаря в борьбе с природой. Первобытная религия, не являясь орудием эксплуатации в руках господствующего класса (классы в первобытном обществе отсутствуют), вредна, не способствует, а препятствует борьбе человека с природой. Классическое определение К. Маркса «Религия есть опиум народа» применимо и к первобытной религии.

Религия в человеческой истории неизначальна. Если труд, изготовление орудий отмечают собой появление человеческого общества, то к религии это ни в коей мере не относится. Возникновению первобытных религиозных верований предшествовал весьма длительный безрелигиозный (или дорелигиозный) период, совпадающий с самыми начальными периодами истории первобытнообщинного строя, археологически — с олдувайской эпохой, древним ашелем и значительной частью среднего и позднего ашеля. В то время как история человечества имеет продолжительность свыше 2 млн. 600 тыс. лет, первые религиозные верования, судя по современным археологическим данным, начали зарождаться у первобытных людей менее 400 тыс. лет назад.

Безрелигиозный период нельзя трактовать как эпоху господства материалистического мировоззрения. Дело заключается совсем в другом. Па самых начальных этапах истории первобытного общества уровень развития производительных сил был столь низок, что интересы людей не выходили за пределы непосредственного труда по добыванию пищи, по обеспечиванию своего существования в данный момент. Бессильный перед окружающей природой, человек еще не сознавал своего бессилия. Какой-либо отлет сознания от действительности был невозможен. Сознание было непосредственно связано с трудом, непосредственно вплетено в практику и не могло создавать религиозных абстракций. Отсутствовал важнейший элемент всякой религии — вера в сверхъестественное, наделение ложными свойствами окружающих предметов и явлений природы.

Безрелигиозный период был, таким образом, обусловлен исключительной примитивностью общественного бытия древнейших людей. Бессилие дикаря в борьбе с природой, хотя и имело место уже в олдувайскую эпоху, свыше 2 млн. лет назад, не породило в те же времена фантастических религиозных представлений. Последние сложились у древнейших людей не сразу. Вещи и явления природы не сразу стали раздваиваться в их сознании: неудачи в борьбе с окружающей природой создали в конечном счете фантастические, извращенные представления о них. Но это было самым начальным этапом развития человеческого сознания. Сперва возникло сознание, человек вступил в борьбу с природой. И лишь на определенном этапе развития практической деятельности произошло ее раздвоение на деятельность, реально направленную к достижению желаемого результата, и на деятельность, направленную к достижению этого результата лишь символически, деятельность ненужную, бесполезную и в конечном счете вредную [Францев, 1959; Токарев, 1965; Семенов, 1966].

Олдувайская эпоха и древний ашель не имеют каких-либо свидетельств даже зарождающихся религиозных верований. Правда, тут налицо негативные доказательства, которые всегда уязвимы. И действительно, 20 и более лет тому назад археологическая наука для дошелльской и шелльской эпох и для начала ашельской эпохи (они соответствуют олдуваю и древнему ашелю современных археологических периодизаций) располагала лишь аллювиальными, переотложенными местонахождениями каменных орудий. Ни остатков очагов, ни каких-либо культовых сооружений там не могло сохраниться, даже если бы они и существовали. В наши же дни положение коренным образом изменилось. Открыто и раскопано (см. выше, с. 57) значительное количество стоянок олдувайской и древнеашельской эпох, в которых культурный слой сохранился непотревоженным, «запечатанным». Несомненно, в таких стоянках уцелели бы остатки погребений и свидетельства культовых обрядов, если бы они тогда существовали. Таким образом., отсутствие свидетельств зарождавшихся религиозных верований для олдувайской и древнеашельской эпох является достаточно твердо установленным фактом и не может быть объяснено характером источников, которыми располагает современная археология палеолита.

Первобытные религиозные верования и обряды начали зарождаться в мустьерскую эпоху, а быть может, и несколько раньше — в позднем ашеле. Свидетельством их являются в первую очередь мустьерские погребения. Они раскопаны и изучены в довольно большом количестве. Погребения неандертальцев из Киик-Кобы в Крыму и Тешик-Таша в Узбекистане были описаны выше (с. 139—140, 152—154). Широкой известностью пользуются также неандертальские погребения из пещер Спи в Бельгии, Ла Ферраси, Ле Мустье и Ла Шапель-о-Сен во Франции (по последней получила название неандертальская группа Шапель), Мугарет-эт-Табун и Мугарет-эс-Схул на Ближнем Востоке.

Мустьерские погребения раскапывались в разное время, людьми разной научной квалификации, порой — далекими от серьезной науки дилетантами, использовавшими археологические раскопки для наживы и саморекламы. В результате вопрос о. мустьерских погребениях Западной Европы долгие годы был очень запутан. Важный критический анализ описаний и отчетов о раскопках был проделан С. Н. Замятниным и значительно прояснил проблему [3амятнин, 19G1 а; см. также: Окладников, 1952].

Все мустьерские погребения располагаются в пещерах, служивших местом обитания; могильники, находящиеся за пределами поселений, неизвестны. Углубления, в которых лежат скелеты, небольшие, нечетко очерченные, но бесспорно вырытые или выдолбленные людьми специально для того, чтобы поместить туда покойника. Мертвец помещался в таком углублении в позе спящего — на боку, со слегка подогнутыми коленями — и сверху прикрывался землей и камнями; именно благодаря этому трупы не были растащены хищниками. Скорченные скелеты с коленями, подогнутыми к самому подбородку, еще отсутствовали. Вместе с некоторыми погребенными найдены куски красной краски. Но неясно, были ли они специально положены в могилу или являлись обычным составным элементом мустьерского культурного слоя, в котором располагается погребение. Это же следует сказать о находках в отдельных погребениях кремневых орудий и костей -животных. Быть может, они представляли собой погребальные приношения, намеренно положенные вместе с мертвецом. Но не исключена возможность того (это особенно подчеркивает С..Н. Замятнин), что они проникли в могилу из залегающего выше или по соседству палеолитического культурного слоя. Окрашенные погребения, покрытые красной краской, еще отсутствовали.

А. П. Окладников обращает внимание на то, что головы погребенных (там, где это можно было установить) обращены на восток или на запад. Погребения, ориентированные на юг или на север, неизвестны. Наконец, выдающийся интерес представляет факт, отмеченный в гроте Тешик-Таш: погребение неандертальца было окружено крупными рогами сибирского горного козла.

В мустьерскую эпоху погребальные обряды только начинали зарождаться и были гораздо проще, примитивнее, чем те, которые широко распространились в позднем палеолите, неолите и в эпоху бронзы. Материалы мустьерских погребений еще не говорят о появлении веры в загробную жизнь, веры в душу, ведущую отдельное от тела существование (так называемые анимистические верования, анимизм). Свидетельством подобных верований были бы скорченные и окрашенные погребения, погребальные приношения, специально положенные в могилу; все это появилось при переходе к позднему палеолиту. Можно предполагать, что у неандертальцев лишь начала зарождаться вера в сверхъестественное — неотъемлемый признак каждой религии. Вероятно, по представлениям людей той эпохи, связь человека с группой не рушилась и после смерти: труп члена коллектива по-прежнему был с ним связан — как живому члену коллектива его товарищи оказывают взаимопомощь, так и по отношению к трупу они связаны определенными обязанностями, сводящимися в первую очередь к его погребению.

Некоторые археологические находки позволяют предполагать, что в мустьерскую эпоху (быть может, в конце ашеля) наряду с зачатками погребальной обрядности начали появляться слабые зачатки других первобытных религиозных верований — тотемизма и фетишизма. Свидетельством этого, возможно, является открытие в высокогорных мустьерских пещерах Драхенлох (Швейцария) и Петерсхёле (ФРГ) черепов пещерных медведей, помещенных в специальные ящики, сложенные из грубых, плит камня [Ефименко, 1953; Мuller-Karpe, 1966]. Основным объектом охоты у обитателей обеих пещер был пещерный медведь. От успеха охоты на него зависело их существование. Естественно предположить, что черепа пещерных медведей служили фетишами, объектами колдовских действий, из которых впоследствии, в позднем палеолите, развились тотемистические религиозные верования и обряды. С колдовскими действиями, возможно, связаны и козлиные рога, размещенные вокруг неандертальского погребения в Тешик-Таше. Подобно тому как у обитателей Драхенлоха и Петерсхёле главным объектом охоты был пещерный медведь, все существование обитателей Тешик-Таша зависело от успеха охоты на горных, козлов. Рога последних могли быть объектом зарождающихся колдовских (магических) действий, переплетающихся здесь с зарождающимся культом мертвых.

Драхенлох и Петерсхёле раскапывались свыше 50 лет назад исследователями не особенно высокой квалификаций. Опубликованные ими описания раскопок имели много неясностей. Все это ставило под сомнение свидетельства зарождающегося медвежьего культа у неандертальцев. Но за последние полтора десятилетия получены новые, тщательно проверенные материалы, целиком подтверждающие даваемую здесь интерпретацию находок в высокогорных альпийских пещерах. Е. Бонифе и Г. Лаплас в 60-х гг. во время раскопок пещеры Регурду на юго-западе Франции в мустьерском культурном слое открыли несколько сооружений из камней, в которых были погребены кости бурого медведя. В одном случае кости пяти-шести медведей были покрыты как бы облицовкой, опалубкой из камней; в другом — кости медведя лежали в четырехугольной яме и были покрыты плитой камня около 2 м в поперечнике и весом 850 кг; в третьем — как бы грубой облицовкой из голышей камня покрыт череп медведя (Bonifay, 1965J. В свете материалов Регурду находки в Драхенлохе и Петерсхёле, а также в Тешик-Таше могут уверенно рассматриваться как свидетельства зарождения религиозных верований и обрядов охотничьей магии и тотемизма у неандертальцев.

Таким образом, в процессе развития первобытного стада в нем начали возникать религиозные верования и обряды в виде представлений о сверхъестественном, фетишизма, погребального культа, простейших колдовских церемоний. Они не составляли основы всего миросозерцания первобытных людей, а были лишь пустоцветом, растущим на живом дереве плодотворного, истинного, могучего, всесильного, объективного, абсолютного человеческого познания,» Предпосылки возникновения этих ложных, фантастических представлений об окружающем кроются в бессилии первобытного человека перед природой, низком уровне экономического развития первобытных эпох. В результами у первобытных людей с практическими навыками и познаниями, с правильными понятиями, выработанными в течение очень длительного времени в процессе трудовой практики, тесно переплетались разного рода фантастические представления, дикие и вредные обычаи и запреты.

При переходе к позднему палеолиту произошел существенный сдвиг в первобытных религиозных верованиях. Только начиная с позднего палеолита можно говорить о сложившейся первобытной религии, о появлении одной из важнейших и характернейших ее форм — анимизма; с последним были тесно связаны и переплетались тотемизм, магия и др.

Анимизм — вера в душу, которую имеют человек и все окружающие животные, растения, неодушевленные предметы, вера в загробную жизнь души. О возникновении в позднем палеолите анимизма свидетельствуют позднепалеолитические погребения, весьма отличающиеся от мустьерских. Появляются погребения в сильно скорченном положении, с коленями, подогнутыми почти до самого подбородка. Такого положения можно было достигнуть лишь обвязывая мертвеца ремнями или намеренно спеленывая его. Нередко покойника посыпали красной охрой. В по­гребениях находят каменные и костяные орудия и предметы вооружения, специально положенные в могилу, а также большое число бус и подвесок из кости. Некоторые погребения обставлены плитами и выкладками из костей — остатками погребальных сооружений. Появляются коллективные могильники и захоронения одних черепов.

Погребения в скорченном положении были описаны в сравнительно недавнем прошлом у ряда отсталых племен (андаманцы, папуасы, эскимосы и др.). Этот обряд во многих случаях был связан с верой в загробную жизнь мертвеца и с желанием обезвредить его, лишить возможности вредить оставшимся в живых. Можно предполагать, что сходные верования возникали и у людей позднего палеолита. Находки в погребениях положенных туда Орудий, оружия и украшений также связаны с верой в загробную жизнь. Эти вещи, по представлениям людей, должны были служить покойному в загробном мире. С верой в загробную жизнь было, вероятно, связано и окрашивание трупа в красный цвет. Красная краска у многих отсталых племен недавнего прошлого символизировала кровь или огонь.

Наряду с анимизмом в позднем палеолите возникла и распространилась другая форма религиозных верований, тесно с ним переплетающаяся,— тотемизм (зачатки его отмечены в некоторых мустьерских пещерах). Пережитки тотемизма существовали до недавнего времени у очень многих племен земного шара; пожалуй, наиболее полно тотемические верования описаны у австралийцев и североамериканских индейцев.

На основании данных этнографии можно выделить следующие признаки тотемизма. Родовые группы носят имена животных, растений и в виде исключения — неодушевленных предметов. Животное или растение, именем которого род себя называет, признается родоначальником или родственником, т. е. тотемом данного рода, связанным с ним тесными, неразрывными узами.

С тотемными животными я растениями связаны различные формы пищевых и охотничьих запретов. Иногда мясом тотема вовсе нельзя питаться. Чаще на тотема разрешается охотиться, но после охоты нужно в торжественной, культовой обстановке принести ему извинения за то, что его убили, поблагодарить за то, что он дал себя убить, и довершить очистительные обряды. Тушу убитого животного кладут на почетное место; животное гладят, называют старшим братом или старшей сестрой.

Тотемные животные почитаются. В их честь устраиваются празднества, сопровождающиеся магическими, колдовскими действиями, которые будто бы должны способствовать процветанию тотема, его быстрейшему размножению. На празднестве люди подражают своему тотему, маскируются в его шкуру, инсценируют охоту на него. Иногда выполняется обряд церемониального поедания тотема. Кости тотема, его лапы, хвост, голова, рога, зубы и т. п. считаются священными фетишами, наделенными сверхъестественными свойствами.

Тотемизм — форма религиозных верований, характерная для примитивных охотничье-собирательских племен. Возникновений его связано с возникновением родового строя. Тотемизм является первой своеобразной формой культа предков.

Было бы ошибкой связывать все позднепалеолитические изображения животных с тотемическими религиозными верованиями. Многие произведения палеолитического искусства удовлетворяли зарождающиеся эстетические потребности первобытных людей. Но часть памятников палеолитического искусства связана с первобытными религиозными верованиями и обрядами и их отражает. К таким произведениям относятся изображения хвостатых людей в звериных шкурах, с рогами на голове. В большинстве случаев это изображения предков-тотемов — фантасти­ческих существ, совмещающих в себе признак» людей и животных, персонажей зарождающейся мифологии. Иногда же здесь, возможно, воспроизведены участники колдовских церемоний, замаскированные в шкуры животного-тотема и- подражающие ему. Назовем также найденное в позднепалеолитической пещере Раймонден во Франции вырезанное на костяной подвеске изображение сцены поедания тотема-бизона, от которого сохранились несъеденными только голова и передние ноги. Оно имеет полные аналогии в обрядах, сохранявшихся еще в XIX в. у некоторых отсталых племен.

Важным элементом первобытной религии являлась колдовство, или магия. Магия была основана на убеждении, что подобное замещает подобное и что часть замещает целое. «Пусть живой зверь будет так же пронзен копьем как пронзено это его изображение или как пронзен этот его череп»,—такова логика первобытной магии.

Памятниками магии служат позднепалеолитические изображения бизонов, хищников и других животных, пронзенных копьями и гарпунами. По представлениям людей, они должны были способствовать удачной охоте. Колдовские обряды нередко совершались в удаленных, труднодоступных, абсолютно темных Закоулках пещер, куда надо было ползти сотни метров по извилистым коридорам и где при свете факела или жировой лампы (кусок камня с выдолбленным на его поверхности углублением, в которое наливался животный жир, служивший горючим) на­носились магические изображения: На юго-западе Франции в пещерах Монтеспан и Тюк д’Одубер, прославившихся позднепалеолитическими настенными изображениями зверей, в подобных закоулках обнаружены отпечатки ног палеолитических людей, хорошо сохранившиеся потому, что они оказались покрытыми натеком извести, а также потому, что впоследствии в эти пещеры никто не проникал. Отпечатки ног принадлежали подросткам 11 —14 лёт и взрослым людям. Значительная часть отпечатков оставлена людьми, ступавшими или только на пятки, или только на носки. Возможно, здесь совершались церемонии посвящения подростков в следующую возрастную группу.

Магические обряды в позднем палеолите были тесно связаны с анимистическими и тотемистическими верованиями. В таком виде первобытное колдовство широко распространялось у многих отсталых племен XIX в., а пережитки его сохранились в некоторых местах и по сей день.

Все эти формы первобытных религиозных верований своей установившейся обрядностью, культовыми запретами закрепляли тупую придавленность человека внешней природой, сковывали общественное развитие, которое совершалось наперекор религиозным догмам и запретам.

comments powered by HyperComments