2 месяца назад
Нету коментариев

О богатстве животного и растительного мира Байкала можно судить даже на основании краткого описания. Од­нако никакое описание несравнимо с тем впечатлением огромного разнообразия форм и богатства красок, которое создается в результате непосредственного знакомства с байкальскими обитателями. Список известных животных и растений Байкала, содержащий более 1700 видов и раз­новидностей, еще не полон, и все же население любого другого озера не насчитывает и половины этого числа. По количеству и разнообразию обитателей Байкал скорее на­поминает море, чем озеро. Ни в одном пресном водоеме нет таких крупных то серо-коричневых, то ярко-зеленых водорослей, которые видишь на каменистом дне близ бе­регов Байкала. Нигде бычки-подкаменщики, бокоплавы, ресничные черви и некоторые другие обитатели озера не дают такого большого числа видов и разновидностей, различающихся по размерам, форме тела, окраске и обра­зу жизни.

Но не только богатство фауны и флоры Байкала обра­щает на себя внимание. Еще более замечательную его чер­ту составляет их своеобразие. Оно бросается в глаза даже неспециалисту. Например, местным рыбакам хорошо из­вестно, что многие обитатели открытого Байкала не встре­чаются не только в ближайших водоемах, но даже в непо­средственно примыкающих к Байкалу сорах. Знают они и другое: обыкновенные пресноводные животные — по­стоянные обитатели рек и озер — встречаются в Байкале только кое-где по берегам, в небольших обособленных бух­тах и губах, и лишь в виде исключения — в удалении от берега, но никогда не на глубинах.

Из общего числа видов и разновидностей байкальских животных и растений свыше 1000 эндемичные. При этом более своеобразны животные: из 1050 найденных в Байка­ле видов и разновидностей эндемичных более 700. На 1/3 население Байкала состоит из широко распространенных обитателей пресных вод.

Но и этим не исчерпывается представление о своеобра­зии байкальской фауны и флоры. Как известно, животные и растения принято систематизировать путем последова­тельного объединения их во все более и более обширные группы, или систематические единицы. Объединение осу­ществляется по признакам, выражающим родственные связи организмов. Система, таким образом, содержит в себе указания на большую или меньшую близость между организмами и на историю их происхождения. Виды объ­единяются в роды, роды — в семейства, последние — в отряды, далее в классы и типы. Иногда вводятся промежу­точные единицы — подсемейства, подотряды и т. д. Во многих случаях возникает необходимость дробить вид на подвиды на основании мелких отличительных приз­наков.

Изучение байкальской фауны и флоры позволило уста­новить в их составе 91 эндемичный род и 10 эндемичных семейств. Следует пояснить, что эндемичный байкальский род объединяет виды, обитающие только в Байкале. Энде­мичным семейством соответственно считается такое, в ко­торое входят только байкальские роды. Большое число эндемичных родов, а тем более семейств, свидетельствует о глубоком своеобразии или, как говорят, о высокой сте­пени эндемизма байкальской фауны и флоры. Многие обитатели Байкала не имеют даже близких родичей в ка­ких-либо других водоемах. При этом очень важно, что различные группы обитателей Байкала отличаются раз­ной степенью эндемизма. Вообще, относительное количе­ство эндемичных видов среди растений значительно мень­ше, чем среди животных. Также сравнительно мало энде­мов среди простейших, одноклеточных животных и коло­враток. Но вместе с тем в Байкале имеются группы животных, почти целиком эндемичные. На первом месте стоит группа байкальских бокоплавов: ни один ее пред­ставитель не найден вне Байкала, если не считать некото­рых из них, обнаруженных в Ангаре и даже в Енисее. Вынесенные из озера, они нашли здесь условия для суще­ствования.

Эндемичные и неэндемичные обитатели Байкала рас­пределяются в озере весьма своеобразно. Первые почти исключительно населяют открытый Байкал и его откры­тые берега, редко заходя в небольшие обособленные губы и бухты, особенно в мелководные. На глубинах более 500 мвстречаются уже только эндемичные виды. Вторые, т. е. неэндемичные организмы, наоборот, распространены в обособленных мелководных бухтах, губах, в предустье­вых районах притоков Байкала. Своеобразие фауны и флоры открытых районов Байкала еще сильнее подчерки­вается тем, что здесь не встречаются многие самые обыч­ные широко распространенные обитатели пресных вод и даже целые группы водных организмов.

Особенно удивительно отсутствие среди постоянных обитателей Байкала некоторых групп низших ракообразных, обычных для пресных вод земного шара. Например, ветвистоусые ракообразные, к которым, между прочим, принадлежат широкоизвестные дафнии. Эти рачки лишь временно появляются в планктоне открытого Байкала. Отсутствуют также листоногие ракообразные. Веслоногие, к которым относятся циклоп и диаптомус и др., широко распространенные в пресных и морских водах, в Байкале представлены единичными видами. Из числа обычных водных насекомых здесь не встретишь жуков, клопов, ли­чинок поденок, стрекоз и др. В Байкале обитают лишь не­многие виды двустворчатых моллюсков, но очень разно­образны брюхоногие.

Замечательно и то, что многие крупные группы живот­ных — отряды и классы, объединяющие в пресных и мор­ских водах многочисленные виды, роды и семейства, в эн­демичной байкальской фауне представлены лишь единич­ными видами или родами. Не встречаются здесь и отдель­ные очень обычные виды. Так, из ракообразных отряда амфипода (бокоплавы) в Байкале водится единственное семейство гаммарид, но зато это семейство объединяет около 300 байкальских видов и подвидов, распределенных между 33 родами. Наряду с этим, у открытых берегов Байкала нет самого обыкновенного пресноводного бокоплава. Из двустворчатых моллюсков в озере не встреча­ются распространенные в реках и озерах крупные перло­вицы — унио и анодонта (беззубка), а из брюхоногих моллюсков — столь же обычный вивипарус (живородка). Класс коловраток, широко распространенный в пресных водах, в эндемичной байкальской фауне представлен лишь несколькими видами. В Байкале обитают своеобразнейшие губки-любомирскии, а обыкновенная пресноводная бадяга ютится в сорах, губах и бухтах. Можно привести еще нема­ло подобных примеров, подтверждающих своеобразие бай­кальской фауны и флоры. Все они являются результатом кропотливых биологических исследований.

Но почему фауна и флора Байкала так своеобразна и на 2/3 эндемична? Почему, наряду с таким большим коли­чеством эндемичных видов, родов и семейств, в открытых районах Байкала отсутствуют полностью или представле­ны единичными видами целые обширные группы водных организмов, обычных и широко распространенных в прес­ных водах? Почему, наконец, возникло и чем поддержи­вается разграничение районов распространения эндемичных байкальских видов и обычных обитателей сибирских пресных вод? Эти общие вопросы слагаются из целого ряда частных, образуя единый сложный узел проблем, встающих перед исследователями байкальской природы.

Как известно, состав растительного и животного насе­ления и его размещение на суше или в водоеме одновре­менно зависят от экологических и генетических факторов.

Экологические факторы — это воздействия среды на организм, которые определяют условия его существова­ния. В зависимости от них организмы и размещаются в той или иной среде, иначе говоря эти факторы ограничи­вают пространство — биотоп, где тот или иной вид нахо­дит все необходимые жизненные условия. Рассказывая о населении Байкала, мы уже показали, как распределяют­ся организмы в зависимости от глубины, характера грун­та, температуры, наличия пищи и прочих экологических факторов. Но этим не исчерпываются отношения между средой и организмами. Последние не только размещаются в соответствии с условиями, но и приспосабливаются к ним, видоизменяясь сами. Так появляются новые разно­видности и виды.

Под генетическими факторами понимается все то, что относится к области происхождения флоры и фауны той или иной части суши, того или иного водоема. Формиро­вание состава флоры и фауны идет в зависимости от ис­точников происхождения отдельных групп населения, от тех путей, по которым шло распространение организмов из областей, более или менее удаленных, а также от време­ни их появления в данной области суши или в водоеме.

Как это было отмечено еще Дыбовским и подтвержде­но всеми позднейшими исследованиями, байкальская фау­на и флора отчетливо распадается на две составные части. Верещагин предложил называть их сибирским и байкаль­ским комплексами. Первый включает широко распростра­ненные сибирские виды, второй — специфические бай­кальские. Оба эти комплекса не смешиваются в Байкале, каждый сохраняет за собой вполне определенную область распространения. Дыбовский предложил считать область обитания сибирского комплекса — береговой областью, а байкальского комплекса — глубоководной областью. Впо­следствии, согласно предложению М. М. Кожова, райо­ны, населенные в Байкале обычными сибирскими видами, стали называть прибрежно-соровой областью.

Сравнительно немногие представители одного комп­лекса проникают в область распространения другого, но по мере углубления исследований числю этих случаев увеличивается. Поэтому мнение о полной несмешиваемо­сти сибирского и байкальского комплексов в настоящее время оставлено. Тем не менее, общая картина несмеши­ваемости обоих комплексов сохраняется. Возникает воп­рос: почему на протяжении очень длительного времени это положение продолжает существовать и что препятст­вует организмам сибирского комплекса распространяться в Байкале, а байкальским видам — заселять мелкие зали­вы, бухты, озера, а также окружающие водоемы?

Отметим, что никаких географических препятствий, непреодолимых для водных организмов, между Байкалом и окружающими водоемами не существует. Притоки не­прерывно вносят в озеро громадное количество обычных пресноводных организмов. Более того, обыкновенный гаммарус, или бармаш, который ловится байкальскими рыба­ками в ближайших озерах в качестве приманки для ловли рыбы, в громадных количествах выбрасывается в Байкал. Тем не менее, бармаш в Байкале не приживается.

К сожалению, мы до сих пор еще не имеем удовлетво­рительного ответа на вопрос о причинах несмешиваемости двух комплексов. Высказанные по этому поводу суж­дения — лишь более или менее вероятные предполо­жения.

Естественно, что при его решении обращали на себя внимание условия жизни в Байкале и, в первую очередь, температурные условия. Воды Байкала, слабо и на корот­кое время прогреваемые на поверхности во второй поло­вине лета, остаются неизменно холодными на глубинах. В этом отношении они резко отличаются от прогретых в течение 4—5 месяцев в году вод соров, других мелких во­доемов и притоков Байкала. Эти особенности, очевидно, не могут быть безразличными для водных организмов. Вы­сказывалось предположение, что в этом одна из причин несмешиваемостисибирского и байкальского комплексов.

Ограничивающая роль температуры в размещении на­селения в самом Байкале бесспорна и доказана громад­ным количеством наблюдений. Вода в области обитания сибирского комплекса в губах, бухтах, в глубине мелко­водных заливов сильно прогрета с весны и до осени. Ко­личество живущих здесь теплолюбивых животных убывает или они почти исчезают с приближением к выходу из заливов, где уже господствуют низкие температуры от­крытого Байкала. Наоборот, дальше входа в мелкие зали­вы и губы не проникает подавляющее большинство холо-долюбивых байкальских видов. Вспомним, что представи­тели теплолюбивого сибирского планктона лишь временно распространяются в открытый Байкал. Это случается тог­да, когда при тихой теплой погоде поверхностные воды озера прогреваются, что продолжается обычно недолго. С другой стороны, в редкие годы особенно сильного про­гревания Байкала наблюдается полное исчезновение из бухт рачка эпишуры — типичного представителя холодо­любивого байкальского планктона.

Важную роль температуры подтверждает и проникно­вение в Ангару некоторых типичных байкальских видов бокоплавов, моллюсков, ресничных червей и др. Втягивае­мые в Ангару холодные воды из глубинных слоев Байкала не успевают сильно прогреться в реке, благодаря большой скорости ее течения. По мере удаления от истока число байкальских видов в Ангаре уменьшается. Однако единич­ные виды бокоплавов и многощетинковый червь манаюн­кия распространяются до низовьев Енисея и даже до Ени­сейского залива. В настоящее время в связи с образова­нием водохранилищ фауна Ангары изменяется.

Наблюдения показали, что низкие температуры Бай­кала нарушают и даже вовсе приостанавливают размно­жение и развитие молоди некоторых теплолюбивых сибир­ских моллюсков и других организмов. Обратное явление наблюдается у байкальских моллюсков — бенедикций: они прекращают откладку яиц при повышении температуры до 14-16°.

На распространение в Байкале различных групп орга­низмов, по-видимому, влияют и химические особенности его вод. Байкальские обитатели приспособлены к высоко­му содержанию в воде кислорода, которое в открытом озе­ре очень мало изменяется в течение года. В обособленных же мелких заливах, особенно в сорах, содержание кисло­рода менее постоянно: зимой подо льдом оно заметно понижается. Воды открытого Байкала и соров несколько различаются и по содержанию растворенных минераль­ных веществ — солей кальция, магния, кремния и др. Эти различия, однако, незначительны и без специальных на­блюдений не дают оснований ставить распределение населения Байкала в прямую зависимость от той или иной химической особенности его вод. Некоторые авторитетные исследователи Байкала вообще отрицают роль химическо­го состава вод в распределении организмов в Байкале.

Итак, несомненно, что расселение современных обита­телей Байкала сильно зависит от температуры и других факторов водной среды. При этом все же остается неяс­ным: почему не смешиваются оба комплекса байкальской фауны и флоры, существующие в Байкале бок о бок с очень отдаленных времен? Не ясно также, почему на про­тяжении очень длительного времени из состава сибирско­го комплекса образовались лишь единичные разновидно­сти и виды, приспособленные к условиям открытого Бай­кала, и, наоборот, байкальский комплекс почти не дал видов, приспособленных к условиям других водоемов?

Особые черты Байкала как среды обитания сохрани­лись с очень давних пор. Из этих черт наиболее сущест­венной является очень малая сезонная изменчивость важ­нейших факторов: температура воды, ее химический сос­тав и некоторые другие. К такому крайнему постоянству условий и приспособились на протяжении многих сотен тысяч и, вероятно, миллионов лет специфические байкаль­ские обитатели. Эти виды оказались очень чувствительными даже к незначительным изменениям среды. В этом неко­торые исследователи видят причину привязанности к Бай­калу его обитателей, удерживающую их от распростране­ния в другие водоемы с неустойчивыми и изменчивыми условиями среды. Однако и эти соображения не дают пол­ного объяснения несмешиваемости сибирского и байкаль­ского комплексов. Разрешение этого вопроса продолжает оставаться в центре внимания исследователей Байкала.

Вопрос о сосуществовании в составе водного населе­ния Байкала двух комплексов неразрывно связан с проб­лемой происхождения байкальской флоры и фауны. Во­круг этой проблемы уже давно ведутся дискуссии и об­суждения различных нередко противоречивых точек зре­ния. Эти споры начались еще тогда, когда арсенал фактов о природе байкальских обитателей был весьма скуден. Не удивительно, что все попытки разрешить загадку фауны и флоры Байкала носили тогда гипотетический характер. В наши дни исследователи накопили немалый фактиче­ский материал по Байкалу, у них появились более обосно­ванные взгляды. Однако проблема происхождения байкальской флоры и фауны до сих пор еще далека от пол­ного разрешения.

Специалисты единодушны в том, что флора и фауна Байкала, как и некоторых других крупнейших озер зем­ного шара, например, Танганьики, Охриды (Балканы), самобытны. Это означает, что происхождение и формиро­вание населения этих исключительных водоемов шло осо­быми путями.

Своеобразный облик и сходство с обитателями моря некоторых байкальских животных уже давно наводили на мысль об их морском происхождении. Наиболее автори­тетным сторонником этой гипотезы явился Г. Ю. Вереща­гин. Его мнение разделяют многие современные исследо­ватели.

Противоположной точки зрения придерживался акаде­мик Л. С. Берг. Он полностью отрицал присутствие в сос­таве байкальской фауны морских выходцев, кроме тюленя и двух видов рыб — омуля и даватчана. При этом он ука­зывал на большую удаленность Байкала от морских бас­сейнов, начиная с мезозойского времени. Кроме того, по мнению Берга, отсутствовали какие-либо указания на пу­ти, которыми могло идти заселение озера морскими оби­тателями. Что касается тюленя и омуля, то, по общему признанию, их вселение в Байкал произошло из Север­ного Ледовитого океана по системе Енисей — Ангара в сравнительно недавнюю ледниковую эпоху, т. е. много времени спустя после формирования основной эндемичной фауны озера. Берг признавал черты сходства некоторых байкальских животных с морскими, но при этом полагал, что это — результат весьма продолжительного обитания в условиях, близких к морским. К таким условиям, в пер­вую очередь, относятся: обширные размеры Байкала и его громадные глубины, что обеспечивает большую устойчи­вость гидрологического режима, характер грунтов, и не­которые другие.

Происхождение эндемичной байкальской фауны Берг связывал с континентальной пресноводной фауной верх­нетретичного (плиоценового) времени, широко распро­страненной в восточной и юго-восточной Европе, Сибири, Центральной Азии и, возможно, Северной Америке. Сов­ременную байкальскую фауну он рассматривал как оста­ток, реликт этой более богатой древней фауны. Берг допу­скал также образование в самом озере на протяжении длительного времени своеобразных видов и целых групп специфических для Байкала организмов, происхождение которых связано, по-видимому, с неизвестными нам пред­ставителями древней фауны.

Многие исследователи не разделяли взглядов Берга, связывавшего происхождение всей богатой и разнообраз­ной фауны Байкала с континентальной пресноводной верхнетретичной фауной; Верещагин и многие другие специалисты понимали под «морским элементом» в энде­мичнойбайкальской фауне не непосредственных выход­цев из моря, а потомков тех видов, которые в далеком прошлом, проходя через ряд постепенно опреснявшихся водоемов, приспосабливались к существованию в пресных водах и уже значительно позже проникли в Байкал. Приз­наки морского происхождения обнаруживают многочис­ленная группа байкальских бокоплавов, почти все бычки-подкаменщики и голомянки, губки из семейства любомир­ский, некоторые брюхоногие моллюски — байкалииды, многощетинковый червь манаюнкия и, наконец, инфузо­рии — тинтиниды. Морское происхождение признается также за некоторыми диатомовыми (кремневыми) водо­рослями.

Признание морского происхождения за некоторыми обитателями Байкала ставило вопрос о путях, по которым их морские предки могли проникнуть в озеро. Ответ на него приходилось искать в геологическом прошлом При­байкалья и Забайкалья и даже более обширных про­странств юго-восточной части азиатского материка. Это прошлое далеко еще не ясно, а потому суждения о путях внедрения морских выходцев высказывались в виде пред­положений. Решение вопроса сильно осложнялось тем, что с очень древнего времени — с конца мезозоя — море уже не распространялось в район Байкала, и нет никаких ос­нований рассматривать озеро как остаток древнего мор­ского бассейна. Лишь в последнее время фаунистические и палеонтологические исследования пролили свет на некото­рые темные стороны происхождения байкальской фауны.

Как известно, в отдаленном геологическом прошлом на громадном пространстве, окружающем Байкал, существо­вала целая система обширнейших пресноводных озер. Это многоозерье и явилось местом, куда теми или иными пу­тями проникали различные представители морской фау­ны. Здесь их потомки видоизменялись и приспосабливались к новым условиям существования и сохранились в Байкале, образовав морской элемент его населения.

Одним из наиболее древних источников проникнове­ния морских выходцев в байкальское многоозерье считают море Тетис, занимавшее южную часть европейского и азиатского материков в мезозое и в начале третичного периода. Хотя море Тетис на востоке далеко не достигало байкальского многоозерья, тем не менее, вполне вероятно, что некоторые его обитатели могли распространиться да­леко на восток по рекам и иным водным путям. Потомка­ми фауны моря Тетис считаются многие современные оби­татели таких бассейнов на юго-востоке Европы, как Чер­ное море и Каспий. Фаунисты видят в этом объяснение сходства некоторых моллюсков, бокоплавов и других оби­тателей этих морей с байкальскими.

Другой путь проникновения морских видов шел с вос­тока — из морей, омывавших юго-восточные берега Азии. В верхнемезозойское и третичное время эти моря сильно меняли свои очертания, то заливая сушу, то отступая и оставляя остаточные, или реликтовые, водоемы. Послед­ние опреснялись, становились солоноватоводными, а оста­вавшееся в них морское население постепенно приспо­сабливалось к новым условиям. Весьма вероятно, что из этих остаточных водоемов потомки морских выходцев, ставшие пресноводными, распространялись на запад в байкальскоемногоозерье через реки, протоки и проливы, соединявшие большие озера. Благоприятные условия для проникновения различных представителей морского насе­ления этими путями неоднократно повторялись, по-види­мому, на протяжении геологического прошлого байкаль­ского мнотоозервя.

Это многоюзерье и солоноватоводные реликтовые водое­мы на юго-востоке Азии являлись очагами формирования своеобразной фауны, сохранившей черты морского проис­хождения. Некоторые представители этой фауны проник­ли в древний Байкал, возможно, еще до того, как он обра­зовался из соединения двух или трех водоемов. Здесь эти представители продолжали видоизменяться, приспособля­ясь к новым условиям, и дали начало своеобразным энде­мичным группам современного населения Байкала, кото­рые рассматриваются как морской элемент его фауны.

Все эти более или менее вероятные соображения о пу­тях проникновения в Байкал потомков морской фауны получили за последние 20—25 лет весьма веские под­тверждения. Остатки этой фауны были обнаружены в раз­личных местах бывшего байкальского многоозерья.

К востоку от Северного Байкала в бассейне р. Ципы, левого притока Витима, расположена группа небольших Ципинских озер, среди которых наиболее крупное — Ба-унтовское. Это остатки одного из обширных озер байкаль­ского многоозерья, воды которого заполняли Ципинскую впадину. В этих маленьких остаточных озерах удалось обнаружить многощетинкового червя — манаюнкию бай­кальскую. Она же недавно была найдена и в Чарских озе­рах в бассейне Олекмы и в озере Орон-Витимский. Эти водоемы расположены довольно далеко к северо-востоку от Байкала на месте древней Муйско-Чарской впадины, некогда заполненной водами громадного озера.

Некоторые характерные байкальские моллюски встре­чаются в большом озере Хубсугул (Косогол), лежащем к юго-западу от Байкала, в Монголии, а типичные бай­кальские губки-любомирскии обнаружены в виде ископае­мых в отложениях исчезнувшего озера, заполнявшего Тункинскуюкотловину, примыкающую с запада к южной оконечности Байкала.

Новые находки, сделанные в последнее время, говорят более определенно о путях проникновения в Байкал вы­ходцев из моря. Так, обитающий в р. Амуре бычок-мезо­коттус, так называемая худа-рыба, с одной стороны, обна­руживает явное родство с бычками-подкаменщиками даль­невосточных морей, а с другой — с байкальским родом лимнокоттус.

Таким образом, намечается другой путь в Байкал через бассейн Амура, вместе с тем освещается происхождение байкальских бычковых рыб.

Новейшие палеонтологические исследования дали ряд убедительных доказательств существования в мезозое и в кайнозое на широком пространстве, окружающем совре­менный Байкал, многочисленных водоемов, частью соло­новатых, частью пресноводных. Многие палеонтологиче­ские находки позволяют проследить последовательный пе­реход от солоноватоводных видов к пресноводным.

Сторонники морского происхождения некоторых групп байкальского населения подавляющую его часть все же производят из пресноводных фаун, населявших в разные времена континентальные водоемы, образованные вследствие постепенного опреснения участков моря. Просто решается вопрос лишь относительно многих современных широко распространенных обитателей водоемов, окружаю­щих Байкал, так или иначе с ним связанных. Речь идет об уже упоминавшемся неэидемичном и не специфичном для Байкала сибирском комплексе. Эти виды могут по­стоянно проникать в Байкал. Но они держатся преиму­щественно в сорах, губах, бухтах.

Современная нашей эпохе пресноводная фауна явля­лась также источником видообразования в Байкале, т. е. возникновения новых видов, становящихся специфичны­ми для Байкала. Происхождение этих сравнительно моло­дых эндемичных видов и разновидностей от широко рас­пространенных предков очевидно. Они возникли и утра­тили сходство с своими предками под влиянием свое­образных условий существования в Байкале.

Значительно сложнее обстоит дело с многочисленными представителями эндемичного населения Байкала, про­исхождение которых связывается с древними пресновод­ными фаунами, сменявшими одна другую в континенталь­ных водоемах на протяжении длительного геологического времени. Положение осложняется и тем, что эти древние фауны целиком или почти целиком вымерли, оставив пос­ле себя лишь ископаемые остатки, либо редких потомков, рассеянных по отдельным водоемам.

По-видимому, некоторые характерные байкальские виды — потомки очень древней мезозойской фауны. Про­исхождение других связывают с менее древней верхнетре­тичной теплолюбивой фауной, потомки которой в наше время обитают в южном Китае, Индокитае и в Индии. Третичную фауну моллюсков ранненеогенового (нижне­миоценового) времени мы находим в озерных отложени­ях Южно-Байкальской впадины. Моллюски представлены здесь огромным числом родов, отсутствующих ныне на территории Прибайкалья и встречающихся много юж­нее — в пресноводных водоемах Юго-Восточной Азии, приуроченных в основном к субтропической климатиче­ской зоне (например, роды лямпротуля, хириопсис). Толь­ко несколько родов этой фауны продолжает жить в водах Байкала, в частности байкалия и лиобайкалия. Но следу­ет помнить, что именно эти роды относятся к так называе­мому «морскому элементу»: переход их предков в пресные воды произошел много позже возникновения обычной пресноводной фауны (например, крупные двустворчатые беззубки).

Возможно, к более молодому — верхнетретичному комплексу относятся те животные Байкала, чьи ближай­шие родственники встречаются в настоящее время в уме­ренной климатической зоне (рачок эпишура и др.) в уда­ленных друг от друга местах. Наконец, некоторые бай­кальские обитатели — остатки холодолюбивой фауны бо­лее позднего ледникового периода.

Таким образом, различные компоненты байкальской фауны произошли из разных источников и в разное гео­логическое время. В этом кроется одна из основных, но не единственная, причина своеобразия населения Байкала.

Многолетние углубленные исследования показали: Байкал с его исключительными условиями уже на протя­жении длительного времени — арена непрерывно идущих процессов формирования флоры и фауны, образования новых видов и угасания старых. Население Байкала по­степенно становится все более своеобразным и все более теряет черты сходства как со своими предками, так и с населением окружающих водоемов.

В основе перестройки байкальской флоры и фауны ле­жит принцип изоляции. Суть этого принципа в том, что население некоторого пространства (удаленные от мате­рика острова, отдельные озера), оказавшегося по тем или иным условиям изолированным, приобретает постепенно всеболее своеобразные черты. Последнее — следствие об­разования новых видов и разновидностей, приспособлен­ных к специфическим условиям обособленного простран­ства. То же происходит и в Байкале: изоляция его населе­ния создается не столько географическим положением озера и удаленностью от других крупных водоемов, сколь­ко исключительным своеобразием условий обитания в нем.

Согласно современным взглядам, процессы формирова­ния байкальской флоры и фауны в основных чертах сво­дятся к следующему. Одни организмы, вселившиеся в Байкал теми или иными путями в разные геологические времена, частично вымирали, постепенно угасали, не при­способившись к условиям существования. Другие, вселен­цы, приспособившись, видоизменялись, давая большее чи­сло новых видов и разновидностей, все более и более отли­чающихся от своих предков. При этом происходило рас­щепление сравнительно немногих основных видов.

Пожалуй, самым замечательным примером расщепле­ния и образования новых видов являются байкальские бокоплавы. Семейство гаммарид насчитывает в Байкале 241 вид и 77 подвидов, объединяемых в 33 эндемичных рода. Предполагается, что все они развились из шести ос­новных типов, сохранившихся в Байкале из числа древ­них вселенцев. Громадное разнообразие форм, окраски и размеров байкальских гаммарид — результат приспособле­ния к различному образу жизни в разных районах громад­ного, озера, на разных грунтах и на разных глубинах. Особенно интересны в этом отношении некоторые глубоко­водные виды. Любопытен и упоминавшийся уже макро­гектопус, приспособленный к жизни в толще воды и по­терявший связь с дном.

Другой не менее замечательный пример — целиком эндемичные бычки-подкаменщики. В Байкале насчитыва­ется 35 видов и разновидностей, отличающихся громад­ным разнообразием формы тела, окраски и т. п. Одни из этих рыбок приобрели свои приспособительные признаки, обитая на дне, в условиях разных грунтов и на разных глубинах вплоть до очень больших; другие (голомянка и желтокрылый бычок) стали типичными пелагически­ми рыбами — с обтекаемой формой тела, с большими плавниками. Установлено, что все это разнообразие воз­никло уже в самом Байкале вследствие расщепления все­го 3—4 основных типов бычков-подкаменщиков, некогда вселившихся в озеро.

Можно было бы привести немало примеров видообра­зования и расщепления основных видов среди моллюсков, малощетинковых червей и других групп обитателей Бай­кала.

Процессы видообразования и появления у организмов новых признаков идут в Байкале с очень давних пор. Об этом свидетельствует большое число байкальских орга­низмов, настолько своеобразных и так отличающихся от обитателей других водоемов, что потребовалось выделение их в особые роды и семейства.

Общепринято считать, что появление у организмов новых признаков и образование новых видов — процесс, протекающий весьма медленно и требующий очень дли­тельных промежутков времени геологического масштаба. Однако более новые исследования показали: в известных условиях изменение облика фауны, вследствие появления многочисленных новых видов и разновидностей, происхо­дило сравнительно выстро. Это всегда связывалось с круп­ными геологическими событиями, выражающимися в пере­стройке земной коры. При этом, очевидно, резко изменя­лись условия существования, что и влекло за собой появ­ление новых приспособительных признаков и образование новых видов.

Байкал и окружающая его страна с давних пор и по сей день — арена мощных тектонических явлений. Поэто­му вполне вероятно, что видообразование и изменение об­лика фауны в некоторые периоды геологической истории Байкала шли ускоренно. Оживленные процессы видообра­зования продолжаются в озере и в наше время. Вместе с тем одновременно с образованием в Байкале новых видов и разновидностей происходит угасание некоторых старых видов. Об этом свидетельствует малочисленность их пред­ставителей.

В итоге многолетних исследований флоры и фауны Байкала ученым удалось выявить, во-первых, распределе­ние организмов, выражающее их непосредственную связь с условиями места обитания, и, во-вторых, пространствен­ное разграничение в озере сибирского и байкальского комплексов.

Но этим еще не исчерпывается вся сложность картины распределения населения Байкала. Результаты последних исследований говорят о неоднородности состава байкаль­ской фауны в разных частях озера. Известно, что боль­шинство видов и разновидностей таких обширных групп животных, как моллюски, бокоплавы и др., распростране­но по всему Байкалу, но есть и такие, которые встречают­ся только в определенных его районах. Причины такой неоднородности распределения также тесно связаны с историей происхождения и формирования байкальской котловины.

Установлено различие в видовом составе некоторых групп животных между северной, средней и южной частя­ми Байкала. По мнению большинства специалистов, эти части байкальской котловины образовывались и заполня­лись водами не сразу. В соответствии с этим отдельные районы Байкала, очевидно, были заселены в разное время и, возможно, различными путями. Признаки этих разли­чий сохраняются до наших дней. Так, по распростране­нию видов и разновидностей моллюсков различаются северобайкальская и южнобайкальская области, граница между которыми проходит приблизительно против Ольхонских Ворот. По распространению бокоплавов Байкал может быть разделен на три части: северную, среднюю и южную.

Намечается и более дробное деление Байкала на не­сколько районов, отличающихся по видовому составу не­которых групп животных. Эти различия между небольши­ми сравнительно районами, очевидно, не могут быть свя­заны с геологическим прошлым Байкала, они возникли иными путями. Развитие и формирование их флоры и фауны шли в условиях некоторой изоляции. Она создава­лась пространственной разобщенностью отдельных райо­нов, их физико-географическими различиями и рядом дру­гих условий.

comments powered by HyperComments