2 года назад
Нету коментариев

Чарльз Дарвин (1809—1882) был почти современником Альфреда Брема. Для определения жизненного пути этих впоследствии крупнейших ученых решающую роль сыгра­ли путешествия в тропические страны. Дарвину было немногим более двадцати лет, когда он отправился на кораб­ле «Бигл» в далекое морское плавание в Бразилию, Перу, Новую Зеландию и Австралию. Через пять лет судно, обо­гнув земной шар, вернулось на родину. Природа тропиков, пышность и разнообразие ее растительного и животного мира произвели на Дарвина, так же как в свое время на Брема, огромнейшее впечатление. О многих видах в Евро­пе вообще ничего не знали. Свои исследования Дарвин на­чал с выяснения важнейшего вопроса. Как возникло это множество видов да еще в столь разнообразных формах? Достаточно вспомнить, как велика разница между боль­шими попугаями и крошечными колибри.

Поистине революционизирующее влияние ответа на этот вопрос, который дал и исчерпывающе обосновал Дар­вин после возвращения на родину, можно понять, только учитывая господствовавшее в то время в обществе миро­воззрение. Согласно библейскому описанию, считавшемуся непререкаемым, животные и человек появились в резуль­тате деятельности божественного творца, который создал все живое способом, недоступным пониманию человека.

Этому мировоззрению Дарвин противопоставил иную точку зрения, которая объясняла возникновение различ­ных форм жизни путем естественного отбора. Так появи­лись длинная шея у жирафа, копыта у серны и лошади, длинные задние ноги у кенгуру, а передние ноги тюленя превратились в ласты. Дарвин увидел в природе ожесто­ченную борьбу за существование. Животных подстерегает несметное множество опасностей. Например, зайцев пре­следуют и уничтожают волки и лисы. Только особи, умею­щие очень быстро бегать, могут спастись от этих хищни­ков, а значит, и продолжить свой род. Но это еще не все — жизни зайцев угрожают повышенная влажность и холод. Многие молодые зайцы погибают именно из-за превратно­стей погоды.

Известно, что отдельные особи одного и того же вида в некоторых отношениях не похожи друг на друга. У од­них зайцев более длинные и мощные ноги, чем у других. Густота шерстного покрова у разных индивидуумов также различна. Нельзя найти двух абсолютно схожих особей. По мнению Дарвина, в борьбе за существование выживают лишь те индивидуумы, чьи даже незначительные откло­нения в признаках или свойствах случайно дают им пре­имущества и помогают приспособиться к условиям жизни. Поэтому в борьбе за существование происходит постоян­ный отбор среди потомков того или иного вида животного. Если среди новорожденных мышат появляется светлоокра­шенный индивидуум, он скорее станет жертвой кошки, чем его серые братья и сестры. В процессе борьбы за существо­вание происходит отбор, получивший название естествен­ного. Он продолжается и поныне. В качестве примера можно сослаться на крота, лапы которого от поколения к поколению все более приспосабливались к рытью земли.

Итак, суть учения Дарвина можно сформулировать сле­дующим образом: в результате борьбы за существование происходит отбор животных, наиболее приспособленных к определенной среде.

Объем книги не позволяет нам более детально обсуж­дать весьма интересные проблемы дарвинизма, поэтому мы ограничимся лишь приведенным выше кратким изложе­нием основных его положений. Благодаря Дарвину стало возможным объективно и научно достоверно исследовать изменения родовых и видовых признаков у животных. Раз­водя в больших количествах серых мышей, ученые всегда обнаруживают в потомстве наряду с серыми совершенно черных, шоколадных, светло-коричневых и даже белых мышей. Если позволить последним размножаться только в среде себе подобных, получится чистая линия белых мы­шей, которую на воле быстро уничтожил бы естественный отбор. Подобные эксперименты, проводившиеся, как пра­вило, на маленькой плодовой мушке — дрозофиле, позво­лили установить, что передача по наследству определен­ных признаков у животных и растений происходит по за­конам, открытым Грегором Менделем (1822—1884).

И сегодня еще биологи пытаются раскрыть механизм передачи родителями потомкам таких наследственных при­знаков, как, например, цвет перьев птицы.

Труд Чарльза Дарвина имел для прогресса науки гораз­до большее значение, чем «Жизнь животных» Брема. Но и последняя доказала свою необходимость. Очень многим людям, имеющим дело с животными, нужен справочник, в котором можно было бы быстро найти описание опреде­ленного животного, увидеть его на рисунке, узнать его на­звание, происхождение, чем оно питается. Такая книга не­обходима руководителям зоологических садов, лесникам и рыбакам, агрономам, а нередко и специалистам-зоологам. Брем попытался дать популярный обзор мира животных. Позже, когда были получены более точные сведения о жи­вых существах, появилась необходимость кое-что уточнить и улучшить. Поэтому уже после смерти Брема предприим­чивые издатели выпустили новые издания любимой чита­телями книги. Многократная переработка текста привела в конце концов к тому, что в последующих публикациях от того, что написал сам Брем, осталось только название. Был утрачен почти поэтический язык первого издания. Не знаю точно, сколько раз перерабатывалась «Жизнь жи­вотных» Брема, сколько раз иссушали ее, доводя до «со­временной» формы, во всяком случае, делалось это нередко. Сегодня мы отказались от практики переиздавать чуть ли не классическую книгу, так сказать, причесанной на со­временный лад. Теперь мы научились удовлетворять по­требностям специалиста, которому нужно узнать, напри­мер, подробности о каких-то вредных насекомых, и люби­теля животных, который хочет иметь общее представление о наиболее характерных чертах живых существ.

Но вправе ли мы назвать книгу Дарвина о происхож­дении видов научным трудом, а «Жизнь животных» Бре­ма — россказнями любителя о том, что, как ему казалось, он наблюдал в природе?

Разумеется, для институтов и зоологических лаборато­рий последний труд непригоден. И прежде всего в том, что нас особенно интересует, а именно в отношении психики, а быть может, и мыслительных способностей животных, которые казались недоступными для любого объективного изучения и проверки. Поэтому ученые отказались от ис­следования психики животных. И сегодня еще среди уче­ных встречаются такие, которые считают, что эта пробле­ма неразрешима. Но поскольку любителей природы по-прежнему занимает вопрос, могут ли животные думать (назло скептикам), мы прежде всего познакомимся со сложнейшими проблемами человеческого мышления.

Надо совершенно четко усвоить, что сначала мы будем говорить о способностях людей, только людей, то есть о тех внутренних процессах, которые происходят у каждого из нас. Лишь изучив их, можно поставить вопрос, обладают ли животные полностью или хотя бы в какой-то мере таки­ми же способностями или в основе их поведения лежат качественно иные внутренние процессы. Только после дли­тельных размышлений мы сможем найти ответ на интере­сующий нас вопрос.

comments powered by HyperComments