2 года назад
Нету коментариев

Само собой разумеется, испытывать поведение перед препятствием нужно у такого ребенка, который умеет хо­дить. В конце первого или в начале второго года жизни ребенок уже, как правило, ходит самостоятельно. Вначале он чувствует себя неуверенно, его походка еще нетверда. Но со временем он все лучше удерживает равновесие и скоро, как говорят, уже бегает. Выражение неточное, по­тому что истинное беганье начнется только несколько ме­сяцев спустя. Можно ли все более уверенную походку ма­леньких детей объяснить научением? Вопрос до сих пор еще не разрешен, и мы его тоже оставим без ответа. Удер­жание равновесия является сложным процессом, и мы не можем рассматривать его здесь подробно.

Проводя с годовалыми детьми эксперимент, связанный с обходным путем, нужно учитывать следующие обстоятельства. Детей нельзя привлечь чем-нибудь съедобным. Приманкой им скорее может служить мать или хорошо знакомая няня. Далее, не следует применять в этих экспе­риментах решетку, поскольку дети легко ею заинтересовы­ваются, хватаются, играя, за прутья или просовывают руки в ячейки. Очень подходящее для этого эксперимента пре­пятствие можно соорудить из нескольких табуреток или низких столиков, покрытых плотным покрывалом; ребенок находится как бы перед низкой стеной, которая не мешает ему видеть цель. Чтобы подойти к привлекающей ребенка женщине, он должен обойти препятствие.

Годовалые дети не могут этому научиться, даже когда их берут за руку и медленно обводят вокруг препятствия. Из точки начала движения они идут прямо в направлении цели и беспомощно останавливаются, когда оказываются перед препятствием. Это их расстраивает, и они начинают плакать. Полуторагодовалые дети заучивают обходный путь либо с помощью взрослых, либо путем проб и ошибок. (Последнее хорошо видно на рис. 34.) Обычно для этого требуется пять тренировочных проб. Одни дети учатся быстрее, другие — медленнее.

Поиск ребенком обходного пути у матери

Поиск ребенком обходного пути у матери

Научившись находить обходный путь, дети продолжают идти в заученном направлении и тогда, когда путь пере­горожен и цель можно достичь только с противоположной стороны. Они повторяют правильное в прошлом поведение, не учитывая изменившегося положения преграды.

Очень любопытно поведение детей в следующем экспе­рименте. Привлекающая ребенка женщина сидит, как по­казано на рис. 35 (черный кружок), у правого конца пре­пятствия. В эксперименте участвует полуторагодовалый ребенок, уже научившийся совершать обход слева. Пре­пятствие сильно сдвинули влево, но между ним и стеной все еще остается достаточно широкий проход (рис. 35, а). Ребенок может достичь цели более коротким путем, если обойдет препятствие справа. Но он не использует этой воз­можности и идет, как и до сих пор, налево. В таких слу­чаях исследователи говорят о фиксировании пути либо — что, безусловно, точнее — о фиксированной последователь­ности движений, из которой складывается форма пройден­ного пути. Ну а если проще, то можно сказать, что ребенок привык к определенному поведению.

Поведение ребенка при обходе препятствия

Поведение ребенка при обходе препятствия

Ребенок не заметил, таким образом, того преимущест­ва, которое он получил благодаря передвижению препят­ствия. В следующих пробах няня помогает ему: она появ­ляется в правом проходе и манит его к себе, приговаривая: «Иди, иди». Теперь перед ребенком две возможности до­стичь цели: первая ведет по длинному пути, вторая — по более короткому. Продолжая эксперимент, мы обнаружили, что оба возможных решения вступают в конфликт друг с другом. То, что было выучено сначала, получает перевес: ребенок поворачивает налево и проходит небольшое рас­стояние в этом направлении. Но потом он неожиданно оста­навливается, как будто ему пришло в голову нечто лучшее, и дальше идет уже вправо, где он быстрее и удобнее достигает своей цели (рис 35, б). После этого кратчайший путь очень скоро оказывается надежно заученным (35, в). По нему ребенок пойдет и тогда, когда он непроходим. Только убедившись, что он не сможет пройти дальше, ре­бенок идет по другому пути, также известному ему из про­шлого. Полуторагодовалый ребенок все время ориентирует­ся на прежний результат своего поведения, а не на пред­стоящий.

Резкой противоположностью этому является поведение трехлетних детей. В любом случае они сразу же правильно идут по обходному пути, независимо от того, где он про­ходит — слева или справа. Безусловно, необходимо, чтобы тестируемый ребенок был внимателен и действительно ста­рался достичь цели. Если этого нет, то бывают ошибки, хотя и редкие. Необходимость проверки успеха действия в этом возрасте отпадает, больше учитывается предстоя­щий результат. То, что ребенок делает при первичном ре­шении задачи, он не уясняет себе словесно. Происходящие в нем внутренние процессы можно было бы передать сле­дующими словами: «Только что я прошел справа. Но те­перь я пойду налево». Выраженное в такой форме разли­чие между прошедшим и предстоящим становится более ясным.

Постараемся подвести итоги проведенных эксперимен­тов. Нахождение обходных путей следует рассматривать как решение задачи, которое удается либо только после испробованного поведения, либо с первого же раза. Для обозначения этих решений были приняты специальные термины. В первом случае говорят о вторичном, а во вто­ром — о первичном решении задачи. Описанные формы поведения маленьких детей в повседневной жизни нельзя увидеть так четко, как при хорошо подготовленных экспе­риментах, в которых участвуют несколько сот детей. Итак, вот краткое изложение результатов этих исследований. Формы поведения, наказанные на рис. 35, не всегда следо­вали непосредственно друг за другом. Они лишь служат примерами типичного поведения при вторичном решении задачи.

Трехлетние дети, как уже говорилось, действуют пре­имущественно первично. Они становятся способными к этому не при всех обстоятельствах и, уж конечно, не сразу после того, как справят свой третий день рождения. Иног­да первичные решения задач наблюдаются уже у детей двух с половиной лет. Совсем не так просто отнести пра­вильный способ решения задачи кпервичному. Он мог быть вызван случайностью, когда ребенку просто повезло. К успеху может привести и ранее испробованное решение; поэтому наблюдателю необходимо очень тщательно проду­мать, как оценить его, так как в этих случаях вторичное, испробованное решение задачи очень похоже на первичное.

Бросается в глаза тот факт, что вторичное поведение двухлетних и еще более маленьких детей в основном по­хоже па поведение животных. Но было бы величайшей ошибкой думать, что ребенок, которому нет и двух лет, на­ходится еще как бы на уровне животного. В этом возрасте дети обычно знают уже много слов, хотя их разговор и со­стоит из так называемых однословных предложений. Если ребенок видит на столе бутерброд, он произносит кратко и просто: «Дай!» Кроме того, он может уже назвать многие вещи, говорит «ту-ту», «тик-так» и т. д. В этом отношении он намного превосходит даже самых способных шимпанзе. Поэтому не может быть ни малейшего сомнения в том, что ребенок с самого рождения является человеком, правда еще неумелым, но человеком, а не животным. С момента рождения каждый ребенок находится в самой тесной связи со своей матерью, которую он видит и, что еще важнее, слышит. Если полуторагодовалый ребенок при обучении простейшим вещам и похож на животное, то успехи ма­ленького человечка очень быстро растут. Во всех других областях обучения, кроме тех, о которых мы уже говорили, он намного превосходит животных. Определяющие успех подсистемы, которые в совокупности образуют организм, развиваются не одинаково быстро. Молодая обезьянка уже умеет прекрасно лазать, а ребенок того же возраста еще не может и сидеть. В этом отношении молодое животное превосходит человека. Живое существо характеризуют не какие-то специальные способности, а их совокупность. При этом необходимо учитывать не только то, что представ­ляют собой эти способности уже на ранней стадии разви­тия, но и то, что из них может стать позже.

Пусть меня простят и пусть это не покажется скучным, если я еще раз вернусь к первичным решениям задач трех­летними детьми, которые из двух обходных путей сразу находят правильный. При этом мы все время говорили об успехе или результате их поведения. Психологи, занимаю­щиеся мышлением человека, говорят об этом по-иному. Они говорят о следствиях, будь то следствия собственных действий или различных событий. Рассмотрим простой пример. В моем саду стоит бочка с дождевой водой. Осенью воду надо слить. Если я этого не сделаю, то вода во время мороза превратится в лед и, как известно, расширится. Следствием явится повреждение бочки. Об этом следует подумать еще осенью. Всем процессам мышления присуще правило — они должны отражать причину и следствие, то есть быть логичными. Следствие — это то, что по отно­шению к теперешнему состоянию (вода в бочке) может произойти позже (повреждение бочки при замерзании воды). Человек может более или менее четко представить себе следствия того или иного события и учесть их в своем поведении.

Вы, вероятно, уже догадались, к чему сводится мое рас­суждение. Исходя из первичных решений задач, можно с уверенностью утверждать, что дети, способные принять по­добные решения, действуют логично. Этим также сказано, что они действительно могут мыслить, даже если речь идет о самых простейших осмысленных действиях, которые встречаются в жизни человека. В противоположность это­му животные, которые при вторичном решении задачи должны сначала опробовать результаты действия, не учи­тывают предварительно следствия этого действия. Измене­ние положения препятствия — решетки озадачивает их. Если мы будем рассматривать то, что происходит в мозге животного, как комплекс различных процессов, мы придем к выводу, что в этом комплексе отсутствует нечто, являю­щееся важнейшим в мышлении человека, а именно логич­ность. Поэтому не может быть и речи о настоящем мыш­лении у собак и других животных. Кстати сказать, и это само собой разумеется, трехлетние дети, которым уже мож­но приписать зачатки настоящего мышления, решают толь­ко очень простые и хорошо обозримые задачи.

А теперь мне хотелось бы поговорить о другом, чрез­вычайно интересном и научно не совсем объяснимом. По­ведение маленьких детей, связанное с выбором обходных путей, нередко вызывает хохот, поучения, а иногда и на­смешки у детей постарше, примерно восьми-десяти лет. Двухлетний ребенок только что правильно прошел уже заученный путь слева. Зрители постарше, считающие себя намного умнее, шумно выражают свое одобрение. Затем левая сторона перегораживается, и теперь пройти можно только справа. Малыш, который много раз уже видел пе­ремещение препятствия, но все еще решает свои задачи вторично, идет, как и до этого, налево, стоит некоторое время перед препятствием и только теперь как бы вопро­сительно осматривается вокруг. Дети постарше охотно смеются над ним, некоторые даже возмущаются: «Какой глупый!», так как считают, что сразу видно, с какой сто­роны можно обойти препятствие.

А видно ли это на самом деле? Или двухлетний ребенок не может увидеть, с какой стороны это препятствие мож­но обойти? В самом деле, маленький ребенок не слепой, собака тоже хорошо видит, какое препятствие стоит пе­ред ней.

Им обоим не хватает одного — способности увязывать увиденное со своим поведением. Это могут делать дети постарше и взрослые. Учет взаимосвязи между видимым, с одной стороны, и правильным поведением — с другой, является для большинства людей чем-то само собой разу­меющимся. Стоит только увидеть молоток, как становится ясно, что им можно сделать. Однако простое отражение зрением молотка показывает нам только деревянную ручку и короткую железную поперечину. Очевидно, при восприя­тии увиденное и возможность поведения сливаются друг с другом настолько тесно, что последняя при разглядыва­нии появляется в сознании уже не как таковая, а как со­ставная часть содержания восприятия. Более детально объяснить это наука еще не может. Но есть надежда, что с помощью кибернетики она рано или поздно решит и эту пока еще открытую проблему.

comments powered by HyperComments