3 года назад
Нету коментариев

Прошло уже 50 лет, половина столетия, с тех пор как стали известны первые факты, свидетельствующие о том, что шимпанзе, очевидно, понимают некоторые отношения. Это произвело сенсацию. Ранее господствовало мнение, что все животные могут добиться заслуживающих внимания результатов только путем проб и ошибок. Именно к этому типу обучения исводятся в конце концов все фокусы с жи­вотными, которые мы видим в цирке, а также дрессировка собак. «Ошибкам» соответствует такое поведение живот­ного, которое дрессировщик стремится предупредить, за ко­торое он даже наказывает животное. Напротив, желаемое поведение как можно чаще и заметнее вознаграждается. Следует только еще раз подчеркнуть, что непременной предпосылкой для понимания успешного обучения живот­ных является учение Павлова.

Столь впечатляющие первичные решения задач шим­панзе, казалось, говорили о значительном различии между ними, с одной стороны, и всем остальным миром живот­ных — с другой. Высказывалось даже мнение, что эти до­стижения приближают их к человеку: шимпанзе представ­ляют собой нечто особое в мире животных, первую, так сказать, подготовительную фазу перехода к человеку. Не будем пока ломать голову над тем, насколько справедливо данное утверждение, вернемся к нему позднее. Ограни­чимся лишь несколькими словами.

Всем известно, что помимо человекообразных сущест­вуют многочисленные виды других обезьян. Достаточно назвать хотя бы мартышек, тонкотелых обезьян, павиа­нов, макак, капуцинов, ревунов и грациозных игрунковых обезьян. Противопоставление всех их как   «низших обезьян» человекообразным (что позволяют себе некоторые зоопсихологи)  биологически не вполне оправданно.

Те, кто несколько десятков лет назад воздавал хвалу шимпанзе и рассматривал их стоящими высоко над всеми животными, следовательно, и над низшими обезьянами, явно не замечали существенных пробелов в тогдашних зна­ниях. Что, собственно, было в то время достоверно извест­но об остальных обезьянах, помимо человекообразных? Надо прямо сказать: ничего!

Правда, отдельные случайные наблюдения проводились еще в 1920 году, но тогда исследователи не ставили перед собой вопроса, могут ли низшие обезьяны действовать с некоторым пониманием. Под таким углом зрения уже зна­чительно позднее испытывались упоминавшиеся капуцины. Обезьяна должна была подвинуть ящик и с него дотянуть­ся до высоко подвешенной вишни. Ящик, рассматривав­шийся как орудие для достижения цели, имел высоту 28 сантиметров и площадь дна 30 на 50 сантиметров. Его поставили на небольшом расстоянии от места, над которым на потолке клетки подвесили вишню. Обезьяна начала бе­гать по клетке, влезла на трапецию, спустилась, вновь принялась бегать взад-вперед и вдруг, высоко подпрыгнув, сорвала вишню.

В следующих опытах приманку подвесили еще выше. Обезьяна опять взобралась на трапецию, но вскоре спусти­лась с нее, влезла на ящик и с вожделением уставилась на вишню, затем спрыгнула на пол и неожиданно попыталась толкнуть ящик в направлении цели. Но он оказался слиш­ком тяжелым и с места не сдвинулся. Больше обезьяна себя не утруждала. То же самое повторилось еще раз. Создавалось впечатление, что животное имеет неясное, не­четкое представление о том, к чему могли привести его действия.

В последующие дни поведение капуцина существенно не менялось. И только во время седьмого опыта обезьяна вдруг стала перемещать ящик, не двигая его, как обычно (это ей удавалось очень плохо), а перевертывая (рис. 39). Кантовала она ящик неверно, в другую сторону, так что в результате он оказался еще дальше от лакомства. Пони­манием обстановки такое поведение не назовешь, но все же это была случайно открытая возможность перемещать ящик. И уже в девятом опыте животное использовало при­обретенный таким  образом  опыт.  Капуцин  подкантовал ящик под вишню, взобрался на него и достал ягоду. Деся­тый опыт был неудачным, а в одиннадцатом опыте обезья­на трижды кантовала ящик, но все мимо цели. Каждый раз, вскарабкавшись на ящик, она видела, что вишня недо­стижимо далеко, слезала вниз и кантовала «орудие» до тех пор, пока оно не оказывалось на подходящем месте.

Опыт с капуцином

Опыт с капуцином

Начиная с этого опыта обезьяна вела себя в основном правильно. Она решила такую простую задачу. Это уда­лось ей, как мы видели, далеко не сразу, так что, строго говоря, ей нельзя приписать понимание обстановки. И все же предрасположенность к нему очевидна: маленькая обезьянка явно стремилась поставить ящик именно на вы­годное место, и ей это не удавалось, видимо, только по «техническим причинам». Наиболее удобному способу пе­ремещения ящика обезьяна должна была сперва научить­ся, а научившись, она правильно использовала свой опыт.

При выполнении следующей задачи ящик стоял под плодом, который теперь был подвешен значительно выше, а рядом ставили еще один небольшой ящик; чтобы достать вишню, его нужно было установить на первый ящик. В ше­сти опытах капуцин всего один раз действовал правильно. Никаких особых изменений в его поведении не показали и последующие эксперименты, Только во время двадцать де­вятого опыта обезьяна правильно и четко решила задачу. Она принесла маленький ящик, поставила его на большой, влезла на него и взяла вишню.

Строительство

Строительство

Создается впечатление, что достижения этих животных являются результатом взаимодействия очень ограниченной способности понимать с накопленным опытом. Все проис­ходило приблизительно так же и в том случае, когда зада­чу вновь усложняли. В конце концов обезьяна должна была установить друг на друга два ящика и жестяную банку. После нескольких неудач она справилась и с этой задачей. На рис. 40 показано, как обезьяна строит пирамиду, а на рис. 41 — как она взбирается на нее. Нельзя сказать, что мы имеем здесь дело с первичным решением задачи. Несо­мненно, в полученном результате на опыт падает большая доля, чем на понимание. И то и другое выступает здесь совместно, как это бывает и с человеком при решении про­стых задач.

Готовая пирамида

Готовая пирамида

Исследование низших обезьян в экспериментах с палка­ми или граблями показало, что они значительно уступают шимпанзе. Эксперимент с граблями, как правило, лишь тогда заканчивался успешно, когда плод лежал прямо пе­ред поперечной планкой и его оставалось только подтя­нуть, как это показано на нашей схеме (рис. 42, а). Если же вишню клали сбоку от орудия (рис. 42, б) и обезьяна сначала должна была подвинуть грабли в сторону, а уж затем подтянуть плод, то такая задача оказывалась для низших обезьян слишком сложной. В этом случае первич­ного решения не получалось. Само собой разумеется, все обезьяны обучались правильным действиям лишь после большего или меньшего числа проб. Но вторичное решение задачи нас уже не интересует. Сегодня можно с уверен­ностью сказать, что все низшие обезьяны обладают ограни­ченным, очень ограниченным пониманием.

Капуцины в экспериментах с граблями

Капуцины в экспериментах с граблями

comments powered by HyperComments