2 года назад
Нету коментариев

Шимпанзе живут во всей экваториальной Африке, предпочитая те ее области, которые обеспечивают им хоро­шие условия жизни. Их много у озера Танганьика и запад­нее, в бассейне реки Конго. Наблюдать за живущими на свободе шимпанзе очень трудно. Они избегают человече­ских поселений, особенно тех мест, где земля интенсивно используется. Увеличение площадей обрабатываемых зе­мель и безответственность охотников и звероловов привели к тому, что интересному и очень важному для науки виду животных нанесен большой урон, хотя до полного их ис­требления дело пока еще не дошло. Все знатоки тропиче­ской Африки выступают с требованием усилить охрану шимпанзе, ратуя прежде всего за создание заповедников, в которых жизнь животных протекала бы в сохраняемых без изменений природных условиях.

В беседах с друзьями природы мне неоднократно при­ходилось слышать, что шимпанзе, как и большинство низ­ших обезьян, живут на деревьях. Это неверно, шимпанзе находятся наземле по меньшей мере столько же времени, сколько и на деревьях. Только ночь они всегда проводят на них. Каждый вечер они строят из согнутых и наломан­ных веток, переплетая их, плоское гнездо, выстилают его изнутри листьями и уютно располагаются в нем на ночь. Дважды гнездо никогда не используется. Очень юные шимпанзе отдыхают в гнезде, построенном матерью, тесно прижавшись к ней (рис. 43).

Шимпанзе-мать с детенышем в гнезде

Шимпанзе-мать с детенышем в гнезде

Эти человекообразные обезьяны живут группами. Чис­ло особей в группе весьма различно, нередко в его состав входит от трех до пяти самцов и от четырех до шести са­мок с маленькими детенышами и подростками. Сообщество представляет собой открытое объединение животных. Это означает, что шимпанзе может покинуть свою группу и присоединиться к другой, причем члены новой группы спо­койно относятся к появлению новичка. Иногда по несколь­ку шимпанзе уходят из группы.

Это обстоятельство очень характерно именно для шим­панзе. Гиббоны, обитающие на индонезийских островах и в юго-восточной Азии, живут семьями; супружеские пары, весьма вероятно, сохраняются в течение всей их жизни, вместе с ними живут и еще не подросшие детеныши. Чу­жие гиббоны отгоняются громкими воинственными крика­ми. Поэтому в данном случае мы говорим о закрытом сооб­ществе. Это же можно сказать и о хорошо изученных ре­вунах Центральной Америки, поистине древесных жите­лях, которые не принимают в свою группу представителей чужого стада.

Для европейцев наблюдать за шимпанзе чрезвычайно трудно, так как последние обитают в жарких местностях, к тому же с повышенной влажностью воздуха и резкими колебаниями дневной и ночной температур Подчас из не­проходимых зарослей тропического леса доносятся крики шимпанзе, а увидеть их не удается. Иногда на открытой местности, заросшей высокой травой, можно заметить, как то тут, то там мелькнут и исчезнут группы шимпанзе.

В 1963 году всеобщее внимание привлекло сообщение юной англичанки Джейн Гудолл. Она часто наблюдала за шимпанзе в зоопарках, и у нее появилось страстное жела­ние изучить поведение этих обезьян, но только живущих на воле. Все складывалось как нельзя лучше, поскольку ее мать работала врачом в Найроби — столице Кении. По­сле окончания учебы молодой биолог получила специаль­ные ассигнования для организации наблюдений за шим­панзе в заповеднике Гомбе у озера Танганьика. Там, вда­ли от поселений, она вместе со своей матерью и супруже­ской четой местных жителей разбила на берегу реки ла­герь.

Надежд на успех поначалу у нее было очень мало. Пря­мо у озера возвышались поросшие густым лесом горы. Что­бы их обследовать, мужественная девушка одна пробира­лась по узким долинам речушек, стекавших с гор. Она слышала громкие крики шимпанзе, но ей никак не удава­лось увидеть их, так как обезьяны в страхе прятались. Но, научившись пользоваться звериными тропами, Джейн однажды обнаружила горную вершину, вокруг которой про­стиралась открытая местность, поросшая травой и отдель­ными группами деревьев. Дни и ночи проводила она одна на этой вершине, наблюдая за жизнью шимпанзе; со вре­менем она даже стала различать их. Она особенно не ста­ралась прятаться, но прошло шесть месяцев, пока, нако­нец, обезьяны преодолели свои страх, очевидно, решив, что рядом с ними поселилось новое, никогда прежде не видан­ное ими животное.

Ассигнования были продлены еще на 20 месяцев, я Джейн Гудолл осталась одна с супругами-африканцами, так как ее матери пришлось вернуться в Англию. Связь с внешним миром исследователи поддерживали с помощью маленькой лодки, оснащенной подвесным мотором. Всего один раз в месяц они отправлялись в далекое селение, что­бы получить почту п запастись провиантом.

Мы не будем рассказывать об увлекательных приклю­чениях молодого ученого и не станем останавливаться на всех подробностях жизни шимпанзе, а выделим лишь то, что касается интересующего нас вопроса: можно ли и дол­жно ли признать наличие у человекообразных обезьян ка­ких-либо форм мышления. Именно это предмет нашего разговора, а не описание жизни шимпанзе в сообществе, способов их размножения, мирного дружелюбного харак­тера и, наконец, их тесного общения с тремя людьми, чей лагерь у озера очень привлекал обезьян, которых одарива­ли бананами.

Англичанка оставалась на своем посту и с наступле­нием периода дождей. Потоки воды низвергались с небес, ночи стали холодными. Шимпанзе мерзли в своих гнездах, плохо спали и все время что-нибудь жевали. Но они не предпринимали ни малейших усилий хоть как-то защи­титься от дождя и холода. Между тем они умеют строить плотные гнезда, а вот соорудить над гнездом нечто вроде навеса им никогда и в голову не приходило — не хватало понимания. Хотя из этнографии мы знаем, что уже перво­бытные люди умели строить навес из веток, листьев или мха.

Трава достигла роста человека, стала острой, как брит­ва, и все время была мокрой. Вести наблюдения можно было, только взобравшись на дерево. В этот период почти непрерывных дождей шимпанзе были оживлены больше обычного. Порой какая-нибудь из обезьян выскакивала на открытое место, бегала, время от времени останавливалась и принималась колотить руками и ногами по земле. Иногда она вырывала с корнем молодое деревце или отламывала ветку и суматошно размахивала ею.

Пожалуй, здесь мы впервые встречаемся с тем, как шимпанзе на воле употребляют палку. Наблюдения Джейн Гудолл позволяют нам узнать и еще кое-что интересное и важное, причем все, что мы сейчас рассказали об одной-единственной обезьяне, происходило и в сообществе. Моло­дая исследовательница в очень ярких красках описала грандиозный спектакль, который ей удалось увидеть четы­ре раза. Она назвала его «танцем дождя» шимпанзе. Ниже мы попытаемся пересказать содержание одного из разделов ее сообщения.

Я наблюдала за большой группой шимпанзе, которая состояла из 16 особей. Они ели и играли на дереве, расту­щем на влажной поляне ближайшей к лагерю долины. Все утро собирался дождь, и наконец он пошел; мелкий внача­ле, он постепенно переходил во все более сильный. Когда начался дождь, шимпанзе слезли один за другим с дерева, посидели немного на земле и побрели на поросшую низкой травой поляну. Здесь они разделились на две группы: че­тыре самца в одной и три — в другой. Когда они прибли­зились к горной вершине, один из самцов внезапно обер-пулся, топнул ногами, громко закричал и с силой ударил по стволу дерева, мимо которого проходил. Тотчас же са­мец другой группы повернулся и побежал вниз. Но скоро остановился, поднялся на задние лапы, отломил ветку с близстоящего дерева, какой-то момент покрутил ею над го­ловой и стремительно помчался вниз, волоча ее за собой. Тем временем самки и детеныши взобрались на росшие поблизости деревья, приготовившись выступить в роли зри­телей (рис. 44).

"Танец дождя"

«Танец дождя»

Наверху, на площадке, на задних лапах стоял самец. Медленно он начал топать сначала одной ногой, потом другой. Затем внезапно замер и неожиданно пошел вниз. Спустившись, он подошел к дереву и сломал длинный сук. Два других шимпанзе выпрямились и испустили вопль. Потом они один за другим взобрались на дерево, но тут же свалились с него и, подобрав сломавшиеся от их падения ветки, понеслись вниз. Там они опять взобра­лись на деревья (уже порознь), чтобы сломать ветку дли­ной в свой рост. Какое-то мгновение они сидели тихо, за­тем спустились на землю и опять побежали, но уже в об­ратном направлении. Спектакль повторился еще раз. Под сильным непрекращающимся дождем продолжался он в общей сложности полчаса. Кончился он так же внезапно, как и начался.

Наблюдавшие за всем происходившим обезьяны слезли с деревьев. Одна за другой направлялись они к вершине горы и исчезали за ней. Последний самец задержался на­верху, обернулся и, положив руку на ствол дерева, по­смотрел на меня. Он смотрел как артист, который послед­ний раз выходит перед занавесом.

Танцы шимпанзе заслуживают самого пристального внимания. Аналогичные спектакли они разыгрывают ино­гда и в неволе. Но для нас здесь наиболее интересна пред­расположенность живущих на свободе человекообразных обезьян ломать ветки. Они охотно поднимают палки или ветки и беспорядочно размахивают ими в воздухе.

Что достигается таким использованием палки? Разу­меется, они не стараются достать ею что-либо, как это про­исходит в эксперименте с палкой, о котором мы говорили ранее. Размахивая палкой, шимпанзе добивается того же, что и путем одновременного топанья и крика. Есть немало примеров, когда одно животное привлекает внимание дру­гого, принимая различные позы или совершая вполне оп­ределенные движения. Так поступает самец при виде сам­ки, а нередко п при виде действительного или предпола­гаемого врага. При этом животное не только демонстрирует свою «красоту» или силу, но и определенным образом воз­действует на наблюдателя. Поэтому мы говорим соответ­ственно либо об импонирующем поведении, либо о сигна­лах угрозы. К этому следует добавить, что, например, угрожающее поведение животного еще не значит, что жи­вотное действительно намерено напасть на противника, не­редко нападение следует и за импонирующим поведением.

С неменьшим основанием можно считать, что любое возбуждение, тем более волнение, может послужить для шимпанзе поводом к размахиванию веткой или палкой. В одном случае его побуждает махать палкой радость, в другом — злоба или страх. Внешне одинаковое поведение может быть вызвано разными побудительными причинами, будь то просто плохое настроение, приветствие товарищу, временно удалявшемуся от группы, или же разочарование.

Теперь нам становится ясно, для чего шимпанзе ис­пользуют палку — для проявления различного рода воз­буждений. Еще раз подчеркнем: шимпанзе использует палку в качестве средства демонстрирования. Заметим, однако, что это не единственное назначение палки. На свободе шимпанзе питаются не только вегетарианской пи­щей — финиками, нежными листьями и молодыми кокосо­выми орехами. Нападают они и на животных, например свирепо набрасываются на других обезьян и мощным дви­жением ломают им шею. Так же управляются они с анти­лопой бушбок, которая встречается по всей центральной Африке в богатых влагой лесных районах.

Мясо служит дополнительной пищей для шимпанзе, живущих на востоке их зоны распространения. Отрывая куски мяса от тела своей жертвы и пожирая их, они тут же с удовольствием засовывают в рот пару быстро сорван­ных листьев. Это напоминает обед человека, который за­едает жаркое листьями салата.

Охотно едят шимпанзе и насекомых. Обезьяны с Ан­тропоидной станции на острове Тенерифе обнаружили од­нажды около своей клетки муравьиную тропу, до которой они не могли дотянуться рукой. Чтобы поймать муравьев, обезьяна брала соломинку, протягивала ее через рот, так что та становилась мокрой, и затем, просунув ее сквозь прутья решетки, втыкала в скопление муравьев. Муравьи карабкались по соломинке, которую обезьяна подносила ко рту и слизывала лакомых для нее насекомых. Такое доведение шимпанзе, поражающее наблюдателей, вполне созвучно с первичным решением задачи.

Аналогичное поведение наблюдалось у обезьян, оби­тающих в районе озера Танганьика, где встречаются не только муравейники, но и термитники. С началом периода дождей у термитов появляются крылья и они начинают массовый вылет. (Подобным же образом и у нас летом рои крылатых муравьев покидают свои муравейники.) Павианы собирают с земли термитов перед тем, как те улетят, и с явным удовольствием пожирают их. В своем стремлении заполучить это лакомое блюдо шимпанзе идут гораздо дальше павианов. Они опережают вылет терми­тов. Выбрав на термитнике одно из многочисленных вход­ных отверстий, обезьяна отгребает окружающий его слой земли. Затем она срывает сухой стебелек растущей по­близости травы и аккуратно засовывает его в открытое ею отверстие. Термиты крепко хватаются за конец травин­ки, и обезьяна осторожно ее вытаскивает. За этим заня­тием она может провести часа два (рис. 45).

"Выуживание" термитов

«Выуживание» термитов

Интересно отметить, что, когда конец травинки искри­вится, шимпанзе отгрызает его и продолжает «удить» оставшейся частью. Если остаток слишком короткий, обе­зьяна срывает новую травинку или тонкую веточку. Со­хранившиеся на ветке листья обезьяна заранее обрывает. Вероятно, теперь уже ни у кого не появляется сомнений: берет ли человекообразная обезьяна сухую травинку или веточку, она применяет их в качестве орудия. Вернее ска­зать, она использует их как средство достижения цели. И совершенно ясно вот еще что: пока на ветке листья, она не используется в качестве орудия. Для этого обезьяна приспосабливает ее, научно говоря, она ее модифицирует.

Из этих довольно обстоятельных и подчас сложных рас­суждений вытекают следующие два вывода:

1.  Шимпанзе весьма склонны хватать палки. Они де­лают это в состоянии возбуждения, даже тогда, когда пал­ка не служит средством достижения цели.

2.  Шимпанзе могут использовать палку в качестве ору­дия. Если она для этого не совсем подходит, они улуч­шают ее, делают более пригодной для применения.

О некотором понимании говорят и другие наблюдения за живущими на воле шимпанзе. Для охоты на термитов они раздобывают подходящие орудия: длинную сухую травинку или палочку. Но применяют они ее не сразу, а, вооружившись этим орудием, ходят и осматривают тер­митники, так как не каждый из них пригоден для ловли. Ищет обезьяна до тех пор, пока не найдет такой термит­ник, в глубь которого она сможет легко просунуть свое орудие лова. Иногда шимпанзе находит не одну соломин­ку, а целый пучок, и, таким образом, имея под рукой за­пас, использует их по мере необходимости. Из всего этого следует, что обезьяны понимают обстановку и то, что им нужно будет применить орудие. Выражаясь нашим язы­ком, можно сказать: все, что предстоит сделать, обезьяне впервые приходит в голову не на термитнике, а значитель­но раньше. Напомним еще раз, что павианы никогда не выуживают термитов, а хватают их после появления из термитника прямо пальцами. Следовательно, шимпанзе обладают способностью, которая у павианов отсутствует.

comments powered by HyperComments