2 года назад
Нету коментариев

Специфическое поведение птиц, относящихся к семей­ству сорокопутовых, не раз привлекало внимание любите­лей и ученых. В качестве примера назовем жулана (La­nius collurio). Как и другие сорокопуты, он охотится на крупных насекомых — майских и прочих жуков, а также ловит при случае небольших птенцов, мелких мышей и ящериц. Жулан не может сразу проглотить свою относи­тельно крупную добычу. Он несет ее в клюве и ищет де­рево или кустарник, например боярышник, у которого есть длинные колючки. Быстрыми и ловкими движениями жу­лан накалывает жертву на колючку (рис. 14), а затем от­рывает от нее по кусочку и проглатывает.

Сорокопут-жулан с наколотым им майским жуком

Сорокопут-жулан с наколотым им майским жуком

Причины такого поведения получили объяснение в следующем эксперименте. Посаженных в клетку молодых жуланов кормили сначала маленькими кусочками мяса, а затем более крупными. Крупные куски они долго таскали по клетке, так как не могли сразу же проглотить их. Мясо терлось по жердочкам и прутьям клетки, повисало на ост­рых выступах решетки, на развилках сухого дерева, кото­рое стояло в клетке. Обнаружив наколовшиеся куски мяса, птица начинает отрывать от него кусочки и проглатывать их. Благодаря опыту, который приобретает молодой жу­лан, таская мясо, он все чаще направляет свои движения туда, где есть острые выступы, а они в природе прежде всего (по не только) представлены колючками и шипами. В развитии этого поведения явно видна врожденная по­следовательность движений. Сначала, когда птенцы про­сто терли куски мяса, их движения еще не имели ясно вы­раженной цели и не приводили к нужному результату. Птица научается выделять объекты, и это вознаграждает ее действия. Совершенно очевидно, что мы встречаемся здесь с раздражителем, который появился в процессе научения птицы, а также с врожденным действием птицы.

Последнее возвращает нас к наследственной координа­ции. В нервной системе птицы должна быть такая функ­циональная область, которая управляет определенными действиями мышц. Поэтому при наблюдении за инстинк­тивным поведением складывается впечатление, что живот­ное что-то толкает, вынуждает вести себя именно так, а не иначе. Недаром старые зоопсихологи называли инстинк­тивное поведение вынужденным. У жулана, как, впрочем, и у других животных, оно сначала не имеет цели; ее жи­вотное приобретает только благодаря опыту. Известный знаток птиц Оскар Хейнрот прекрасно понимал разницу между инстинктивными действиями птиц и осмысленны­ми действиями людей. Объясняя поведение жуланов, он писал: «Если есть побуждение, то опыт направляет его на соответствующие предметы, и поведение изменяется, в то время как человек, который поставил перед собой цель, стремится, погрузившись в размышления, найти путь к ее достижению». Под побуждением здесь понимается то же самое, что мы называем ныне инстинктивным действием. Животное с самого начала выполняет это действие, не зная, какой результат или тем более пользу принесет такое пове­дение, но вскоре обнаруживает все это и уже не забывает.

Итак, теперь мы уже совершенно ясно представляем, что существуют такие врожденные формы поведения, при которых вызывающие их раздражители появляются бла­годаря опыту, приобретаемому в процессе научения. На­учение же основано на образовании временных связей.

Колючка не является для жуланов безусловно дейст­вующим раздражителем: это следует хотя бы из того, что птицы используют для накалывания добычи даже колю­чую проволоку, а уж она-то — продукт человеческой дея­тельности. Жулан приобретает в этом случае такой же опыт, как и в колючих зарослях его естественных мест оби­тания.

Но хватит о врожденном поведении. Займемся теперь поведением, приобретенным в процессе научения, которое мы рассмотрим на одном очень интересном примере.

comments powered by HyperComments