2 года назад
Нету коментариев

Мне как зоопсихологу часто приходится общаться с любителями природы, особенно с теми, у кого есть домаш­ние животные. Имеют своих любимцев и некоторые посе­тители зоопарков. Одни подолгу наблюдают за медведями, других больше интересуют обезьяны или слоны. Многие владельцы собак вскоре замечают, сколь смышлены эти животные. Нередко такие любители с удивлением наблю­дают, как их овчарка без каких-либо указаний и тем более дрессировки, нажав лапой или мордой на запор, открывает дверь и входит в комнату. Действия животного поражают наблюдателя, и не удивительно, что меня нередко спра­шивают, не являются ли такие факты доказательством способности собаки думать.

Мы всесторонне обсудим все это и в заключение уви­дим, насколько трудно дать ясный и простой ответ на по­ставленный вопрос.

Собак и кошек, лошадей и коз, косуль и лисиц часто считают умными или сообразительными существами. Есть такие животные, которых каждый знает более или менее хорошо и наблюдая за которыми находит что-то родствен­ное со своим собственным мышлением. Именно это и де­лает человека другом животных. Люди на своем опыте убеждаются в том, как привязывается животное к челове­ку, который ухаживает за ним, и нередко эта привязан­ность воспринимается нами как настоящая дружба.

Интерес к животным уходит в далекое прошлое. Стре­мясь познать и покорить природу, человек старался как можно полнее изучить мир населяющих ее существ, а для этого требовалось прежде всего тщательно описать самых разнообразных животных, будь то раки, пауки, бабочки, жуки пли более близкие к человеку млекопитающие. При этом выявлялись не только различия, но и то общее, что объединяло отдельных животных. Например, немало об­щего нашлось между львом, тигром и домашней кошкой или между козой, овцой и антилопой.

Шведский ученый Карл Линней (1707—1778) предло­жил систему классификации животного мира, которая, хотя и была вскоре изменена и усовершенствована благо­даря последующим исследованиям, означала большой шаг вперед, так как позволяла упорядочить накопленный к тому времени огромный зоологический материал. В основу классификации был положен принцип сходства животных по одному какому-нибудь признаку, относящемуся к строе­нию их тела. В качестве примера можно назвать зубы гры­зунов. На верхней и нижней челюстях у них по два длин­ных изогнутых зуба, служащих главным образом для раз­грызания пищи. Они есть у белки, мыши, крысы и у боб­ра. Поэтому такие зубы являются определяющим телес­ным признаком для целой группы млекопитающих.

Описание внешних признаков животных и строения их внутренних органов — сердца, легких, органов пищеваре­ния и в особенности скелета — составляло предмет биоло­гических исследований не только в XVIII и первой поло­вине XIX столетия, но и много лет спустя. Открывались все новые и новые зоологические музеи, в которых выстав­ляли чучела животных и длинные ряды их черепов и ске­летов. Насколько такие коллекции были и сегодня еще остаются интересными для специалистов, настолько мало они удовлетворяли и удовлетворяют любителей животных. Набитое по всем правилам чучело нередко производит впечатление окоченевшего трупа. О подлинной прелести пробирающейся в горах серны в музее можно получить лишь приблизительное представление, хотя современная «дермопластика» позволяет точно воспроизвести форму и позу животного.

Чтобы изучить животное, чтобы правильно понять его поступок, надо видеть его в движении, то есть знать его поведение. Описание зубов, ног, костей и заспиртованного сердца не делает животных особенно привлекательными для пас. Бесстрастное и сухое, изобилующее латинскими терминами изложение, обязательное для любой хорошо обоснованной научной работы, не может быть общедоступным. Односторонность старой биологии делала ее (но не полученные ею результаты) наукой, представляющей ин­терес лпшь для узкого круга специалистов. В эти же годы широкие круги любителей природы знакомятся с трудом человека, о котором мы еще будем говорить подробнее. Я имею в виду Альфреда Брема (1829—1884), чья книга «Жизнь животных» известна всему миру.

Между тем уже более двух веков люди задумывались над вопросом, привлекающим внимание большинства лю­бителей животных: не обладают ли хотя бы высшие жи­вотные качествами, которые могут, пусть лишь в какой-то степени, быть сравнимы с психикой человека? Заметки по этому вопросу были позднее собраны в книги, которые в наши дни представляют библиографическую редкость. Одна из таких книг написана не известным мне «придвор­ным советником и профессором из Йены» Юстусом Хри­стианом Хеннингом и вышла в свет в 1783 году в Лейпциге под весьма примечательным названием «О предчувствии у животных».

Обращает на себя внимание, что автор не просто сооб­щает о тех или иных фактах, но и пытается дать им объ­яснение. Он не считает животных умными, сообразитель­ными или думающими существами, но полагает, что они способны довольно точно чувствовать, что уже произошло или должно произойти. На 451-й странице этой интересной книги мы читаем: «К предчувствию отношу я пример Плу­тарха с крокодилами. Эти животные, подобно черепахам, откладывают яйца в песок и могут точно найти то самое место, где они их отложили. Еще более поражает, что кро­кодилы откладывают яйца как раз на той высоте, которая необходима, чтобы разлившийся Нил, выйдя из берегов, не смыл их. Создается впечатление, что они заранее знают, как высоко поднимутся воды Нила и что окажется под водой».

Как это было принято еще в средние века, Хеннинг обращается к работам античного автора, в данном случае Плутарха, а не опирается на свои собственные наблюде­ния или на данные авторитетных исследователей своего времени. При этом он не скрывает и сомнений в том, что Плутарх является «заслуживающим доверия автором в во­просах, касающихся естественной истории».

Вторая из этих книг вышла в 1805 году в Берлине под названием «Наука о душе животных, основанная на фак­тах». Автор книги неизвестен. Причина будет понятна, если вспомнить общественные условия в конце XVIII и начале XIX столетия. Теология подчинила науку еще со времен средневековья. В эпидемиях она видела наказание людям за их грехи. Наличие души признавалось только у человека. Правда, в XVIII столетии ученые-просвети­тели выступают против опеки церкви, они начинают искать биологические причины болезней. Но влияние церкви, и прежде всего католической, еще долго будет сохраняться. Поэтому страх перед церковью и был, вероятно, той при­чиной, которая заставила автора «Науки о душе живот­ных» скрыть свое имя.

Сегодня, читая это сочинение, остается лишь недоумен­но пожимать плечами, хотя автор и утверждает, что опи­сывает только факты. Биологи более позднего времени на­зывают такого рода сообщения анекдотическими. Разу­меется, ныне основой каждого исследования является яс­ное, точное описание лично наблюдавшегося или достовер­но установленного другими факта. Необходимо, чтобы этот факт мог быть многократно повторен и при каждом повто­рении получался бы одинаковый результат. Так физик из­меряет с высокой точностью температуру кипения воды или спирта.

В биологии легко основываться на достоверных фак­тах, если речь идет о скелете животного. Его можно за­рисовать и в любое время показать сомневающимся. Но для вопроса, который нас интересует, получить достовер­ные факты исключительно сложно. Если собака открывает дверь, можно сфотографировать, как она это делает, и не­однократно показывать эти снимки желающим. Позже мы убедимся, что и в данном и в аналогичных случаях значе­ние имеет не столько сама способность животного что-то делать, сколько то, как она возникает. Может быть, пра­вильное действие появилось у собаки совершенно слу­чайно?

На этот вопрос мы пока не дадим ответа. Прежде все­го постараемся разобраться в той ситуации, которая сло­жилась в середине прошлого столетия в научной биологи­ческой сфере, с одной стороны, и среди любителей животных — с другой. Именно тогда появилась книга, с вооду­шевлением встреченная читателями,— «Жизнь животных» А. Брема.

comments powered by HyperComments