2 года назад
Нету коментариев

При поглощении пищи многие животные бывают воз­буждены и нередко даже сильно. Если слонов во время кормежки в зоологическом саду подпустить к стогу сена, то они начинают быстро отправлять его себе в рот целыми охапками. Жадность, с которой собаки устремляются к своей миске, наверняка многим приходилось наблюдать самим. В этом случае особенно бросается в глаза большая поспешность движений; сердце животного бьется быстрее обычного. Учащение пульса может быть легко зафиксиро­вано современными средствами исследования.

Некоторые любители животных думают, что собака, коза, кролик или морская свинка радуются каждый раз при поглощении пищи. Несомненно, здесь играет опреде­ленную роль возникающее эмоциональное возбуждение, об особенностях и качествах которого, однако, ничего науч­но обоснованного пока сказать нельзя.

Чувствует ли слон, жующий сено или ветки со свежей листвой, удовлетворение, удовольствие, радость, наслаж­дение или даже восторг? Ответить на эти вопросы невоз­можно, хотя и совершенно неоспоримо, что животное ис­пытывает возбуждение, и даже возникает предположение, что оно как-то сравнимо с человеческими эмоциями. На самом деле у человека и животного совпадает только само возбуждение, хотя эмоции, которые мы испытываем во время еды, в сравнении с другими радостными событиями в нашей жизни играют незначительную роль. Тем неме­нее и у нас во время еды наблюдается учащение пульса. Чтобы обозначить каким-то термином такие чувствоподобные ощущения животных, мы называем их эмоциями. Под ними понимают, независимо от их эмоциональной окраски, некоторую внутреннюю взволнованность или за­интересованность животного. Так, собака, принимая пищу или бурно радуясь приходу своего хозяина, находится под влиянием эмоций, в данном случае положительных. В про­тивоположность им возбуждение, которое испытывает спа­сающийся от собаки заяц, мы назовем отрицательными эмоциями, хотя для нас остается неясным, что им вла­деет — просто боязнь, страх, испуг или даже ужас.

Итак, мы установили, что всякое ощущение вызывает у высших животных эмоции, которые могут быть положи­тельными или отрицательными,  сильными или слабыми.

Теперь подумаем о другом. Заяц, который так охотно поедает молодой клевер, чувствует вкус этой пищи. Люди, как известно, различают четыре вкусовых качества: слад­кое, соленое, горькое, кислое. Сливаясь, они рождают но­вое ощущение, как это бывает, например, при поедании фруктов. Когда мы что-либо нюхаем или пробуем на вкус, то возбуждаем определенные чувствительные клетки в носу или на языке. Это возбуждение поступает в мозг в виде нервных импульсов. То, что таким образом «докла­дывается» мозгу, представляет собой комплекс ощуще­ний — целостное восприятие предмета, которое на языке науки называют перцепцией. Это один из важнейших эле­ментов отражения окружающего мира.

Восприятие немедленно порождает эмоции. Человек, который видит красивый цветок, говорит, что он ему пра­вится; этими словами он выражает эмоцию, а совсем не само восприятие. В противном случае он, пожалуй, дол­жен был бы сказать, что цветок похож на звезду.

Тот, кто хочет правильно понять поведение животного, должен всегда помнить о разнице между восприятием и ощущением. У человека то и другое моментально сливается в единое целое, отдельные части которого очень трудно различить. Мы одновременно воспринимаем и вкус и при­ятное ощущение, даже удовольствие, когда едим, напри­мер, клубнику со взбитыми сливками. Перцепция и эмо­ция различаются с трудом, тем не менее их нужно рас­сматривать отдельно.

Ну а теперь мы можем снова вернуться к нашим на­учающимся рыбкам. Одна из них привыкла находить корм в желтой кормушке. Можно подумать, что при виде при­манивающей окраски она вспоминает вкус пищи. Чтобы правильно разобраться в этом утверждении, попробуем его обобщить. Желтое — это ощущение А. Вполне возможно, что в результате успешной дрессировки возникает воспо­минание об ощущении Б, то есть о вкусе съеденной пищи. Таким образом, можно утверждать, что ощущение А будит воспоминание о другом ощущении Б, которое до этого не­однократно ему сопутствовало. Такое отношение между двумя ощущениями психологи называют ассоциацией.

Но оставим па некоторое время наших рыбок и перей­дем к опытам по дрессировке ежей. На рис. 16 видно простейшее оборудование, необходимое для этого опыта. Оно состоит из лежащей на боку доски, в которой сделаны два квадратных отверстия с легко отодвигающимися дверца­ми. Одна дверца выкрашена в серый цвет, другая — в желтый.

Еж открывает серую дверь, за которой находит корм

Еж открывает серую дверь, за которой находит корм

Сначала обе дверцы оставляли на минуту приоткрыты­ми, и еж, просовывая нос в узкую щель между краем двер­цы и доской, мог доставать пищу. После того как еж на­учился отодвигать кончиком носа прикрытую дверцу, нача­лись настоящие опыты. Корм стали класть только за серой дверцей. Если еж пытался открыть желтую, то каж­дый раз получал легкий удар по носу. В ответ на это он вообще прекратил попытки открыть желтую дверцу, пере­ключив все внимание на серую «разрешенную» дверь. Желтый цвет, по-видимому, стал ему неприятен. Когда позднее серая дверца была заменена красной, синей, а за­тем и белой, еж каждый раз именно ее отодвигал в сто­рону, по-прежнему избегая желтой. Все участвовавшие в этих опытах ежи не научились ничему, кроме одного; из­бегать желтого цвета, при соприкосновений с которым они регулярно сталкивались с чем-то неприятным.

Желтая дверца — это объект, при виде которого живот­ное отреагировало на желтый цвет. Легкий удар по носу обусловил отрицательную эмоцию. Если бы мы захотели объяснить приобретенный ежом опыт возникновением ас­социации, то должны были бы сказать, что ассоциация со­стоит из возникшего через опыт отношения между ощуще­нием и эмоцией.

Нельзя недооценивать значение эмоций у животных. У домашних собак они особенно велики. Стоит только моей собаке, спокойно лежащей в комнате, заслышать мои шаги на лестнице, как она вскакивает, бросается к двери и воз­бужденно ждет моего появления. Как только я переступ­лю порог, она начинает вилять хвостом, прыгает на меня, что ей обычно не разрешается. Человек, любящий живот­ных, скажет, что собака радуется приходу хозяина, хотя ее эмоция не обязательно полностью совпадает с соответ­ствующей эмоцией человека. Осторожный исследователь поведения животных может и должен в этом случае ска­зать, что появление хозяина является для собаки волную­щим событием.

В самом деле, чего может ожидать собака, услышав приближающиеся шаги своего хозяина? Это либо предстоя­щее восприятие, в данном случае мужчины в пальто и шляпе, либо предстоящее удовольствие от чего-то, что приятно для животного. Например, я имею привычку после прихода некоторое время ее гладить. При малейших при­знаках возникшего у хозяина намерения пойти погулять собака заметно оживляется. Она чего-то ждет. Чего же именно? На прогулке мы обычно идем через рощу, прохо­дим мимо небольшого пруда, огибаем поле, засеянное ов­сом, и через луг возвращаемся домой. Все эти особенности местности вызывают у человека и у животного самые раз­нообразные ощущения, так что даже возникли сомнения, может ли собака удержать их в памяти и позднее, гото­вясь к прогулке, в состоянии ли все это снова вспомнить.

Итак, на вопрос, ожидает ли собака предстоящее удо­вольствие, безусловно, можно ответить положительно, но с одной, весьма существенной оговоркой. Если человек приходит со своей собакой на хорошо им обоим знакомый луг, где много мышиных нор, собака моментально узнает это место, начинает бегать взад и вперед, потом останав­ливается возле какой-нибудь норки, тщательно ее обню­хивает и даже пытается разрыть ее. Воспоминание об уже виденном, знакомом только тогда стало играть какую-то роль, когда оно было вновь воспринято ее органами чувств. Так же обстоит дело и с узнаванием хозяина. Все то, что собака ощущала раньше, прежде всего его запах, облик, голос, она запомнила. Выражаясь языком современной науки, нужно было бы сказать, что собака накопила определенную информацию.

Когда же у собаки накопленная информация активизи­руется и начинает определять поведение? Судя по всему, о чем говорилось выше и что точно установлено наукой, это происходит только тогда, когда накопленная инфор­мация начинает совпадать с тем, что в настоящее время воспринимают органы чувств.

При этом происходит, как говорят психологи, узнава­ние. Ожидающая своего хозяина собака никак в это время не «думает» о его внешнем виде, фигуре или цвете ко­стюма. Будущие ощущения здесь никакой роли не играют. Имеют значение только предстоящие эмоции. Несколько очеловечивая это состояние, можно, пожалуй, сказать, что собака заранее радуется. И когда хозяин, наконец, оказы­вается в комнате, накопленные ощущения совпадают с тем, что собака видит в данный момент. Если бы она могла говорить, она сказала бы: «Да вот же он!»

По-видимому, читатели уже начинают понимать, что происходит в психике собаки (как и в психике любого дру­гого млекопитающего), тем не менее я хотел бы пояснить это еще на одном примере, взятом из жизни людей. Есть люди, которые в силу своей профессии постоянно знако­мятся со многими другими людьми. Допустим, что чело­век А в течение двух лет тесно общался со своим колле­гой— человеком Б. Затем судьба их развела, и А прихо­дилось постоянно сталкиваться со многими другими людь­ми. Когда через пять лет его спросили, знал ли он Бон ответил отрицательно. Можно было подумать, что он со­вершенно забыл своего бывшего сотрудника. Но однажды он случайно встретил его в поезде и тут же узнал. Несо­мненно, образ Б не только запечатлелся в памяти А, но был также ею сохранен, хотя и не выявлялся. Когда же по прошествии многих лет во время случайной встречи накоп­ленная информация совпала со зрительным восприятием, произошло то, что мы называем узнаванием. Это еще не собственно процесс мышления, но процесс, тесно с ним переплетающийся.

Однако, чтобы не терять нить наших рассуждений, вер­немся к значению эмоций в научении позвоночных живот­ных. Вспомним о еже, для которого желтая дверца после нескольких неприятных уроков стала объектом, вызываю­щим отрицательное ощущение. Его поведение основано на определенном отношении перцепции и эмоций.

Разумеется, у высших животных образуются и много­численные связи между восприятием и позитивными эмо­циями. Собака легко узнает калитку сада, в котором стоит дом ее хозяина, внешний вид дверей дома ей также хо­рошо знаком и вызывает приятное ощущение, равно как и внешний вид подстилки, на которой она обычно спит. Один большой знаток животных отметил однажды, что высшие животные — это существа с сильно развитыми чувствами и слабо развитым рассудком. Хотя это утверж­дение нам почти ничего не дает, поскольку не разделяет точно оба эти понятия, тем не менее оно содержит кру­пицу истины, о которой мы говорили выше.

В предыдущей главе мы упоминали о рыбках, научив­шихся находить кормушку по цвету. После многократных опытов рыбки плывут только на определенный цвет, не обращая внимания ни на какие другие. Чтобы правильно понять их поведение, мы должны были детальнее разо­браться в значении эмоций у животного, и это несколько затянуло наши рассуждения.

Что касается рыбок, то у них определенный цвет при­обрел приятное, привлекающее значение. Возникающие при поедании пищи приятные эмоции оказались в прямой связи с цветом, который рыбка только что видела. Это мож­но рассматривать как ассоциацию, но при этом надо иметь в виду, что в данном случае речь идет об ассоциации меж­ду ощущением и эмоцией, а не об ассоциации между двумя ощущениями, быстро следующими одно за другим.

Говоря об ощущениях животных, нужно иметь в виду, что составляющие их элементы, как и у людей, не изоли­рованы одно от другого, а взаимно влияют друг на друга. Мы еще увидим, что даже рыбки в потоке воспринимае­мых объектов умеют замечать удивительно многое.

comments powered by HyperComments