2 года назад
Нету коментариев

Доктору Карлу Меннинджеру Меннинджерская клиника Топека, Канзас

Дорогой Карл!

Пятьдесят лет своей жизни ты посвятил тому, чтобы научиться понимать душевное смятение людей. Прогуливаясь по этому собранию причудливых деревьев, ты, вероятно, не раз улыбался, замечая и тут «искажение личности под воздействием среды». Когда мы были мальчишками, отец часто бродил с нами по лесу на Мартин-Хилле, который теперь превратился в парк твоей клиники, и старался пробудить в нас интерес к деревьям. Он понимал их борьбу за существование, и он научил нас узнавать гикори, потому что они самые выносливые, лещину — потому что она самая шумная, клены ясенелистные — потому что они быстро растут,, черный грецкий орех — потому что у него самая красивая древесина и самые вкусные орехи. Я помню, как он помог тебе выкопать молодой грецкий орех и отнести его домой. Вы вдвоем посадили его во дворе, и дерево прекрасно принялось. И оно всегда было «деревом Карла».

И вот пятьдесят лет спустя мы снова разговариваем о деревьях. Экземпляры, представленные в этом музее деревьев, в большинстве своем тропические: во-первых, потому, что в тропиках растет в десять раз больше разных видов деревьев, чем в умеренной зоне, а во-вторых, потому, что избыток тепла и влаги или же полное ее отсутствие, характерные для тамошних мест, приводят к возникновению особенностей, которые резко отличаются от всего, к чему привыкло большинство читателей.

В качестве примера можно привести явление, обычное для тропиков и неизвестное в умеренной зоне. В тропиках земледельцы, которым нужно расчистить от сравнительно небольших деревьев участки сухих нагорий, сталкивались с большими трудностями, чем те, кто расчищает участки во влажных лесах, хотя деревья там выше и толще. Дело в том, что деревья саванны привыкли к степным пожарам в сухие сезоны (которые для них являются также временем цветения и плодоношения) и научились размножаться вегетативно, давая побеги от корней тотчас же, как только огонь уйдет. Поэтому просто срубить и сжечь эти деревья еще мало — из корней вскоре их вырастет вдвое больше. С другой стороны, большие деревья влажных лесов утратили способность размножаться вегетативно, с помощью корневых побегов, и если их срубить и сжечь, лес отступает. Резкие различия между засухой (плюс пожары), с одной стороны, и избыточной влажностью — с другой, создали две совершенно разные формы приспособления.

196

Иссушающее действие солнечных лучей в жарких странах привело к тому, что у многих деревьев выработались защитные приспособления, которые помогают им накапливать или сохранять влагу. С другой стороны, деревья, растущие на болотах или во влажных областях, нашли способы бороться с затоплением и противостоять течению. Подобное приспособление к среде приводит к тому, что у многих деревьев развиваются неповторимые особенности.

Нагрузки, создаваемые ветром, играют в мире деревьев такую же роль, как психические нагрузки в мире людей. Удары ветра можно сравнить с физическим насилием. Каменистые почвы препятствуют росту корней и душат растение. Борьба с другими растениями за свою долю солнечного света и влаги иногда принимает крайние формы. Сопротивление вредным животным, паразитам, плесени и болезням среди деревьев может быть таким же упорным, как в человеческих джунглях. Все эти нагрузки вызывают у дерева неожиданные изменения. Благодаря жизненной энергии и силе оно может выйти победителем из схваток с большинством своих врагов, но рубцы от этих схваток сохраняются и после победы. Перипетии борьбы воздействуют на рост деревьев, на их приспособление к окружению, на их средства защиты, на способы размножения и даже на их внешний вид.

197

Иногда мы находим памятники, безмолвно свидетельствующие о смертельной борьбе, из которой дереву не удалось выйти победителем. Таковы «лавовые деревья» на Гавайях. Потоки раскаленной лавы пожирают все мелкие растения и заливают огромные деревья, оказавшиеся на их пути. Позже, когда лава остывает и рассыпается, ветер уносит пепел, а гигантские деревья остаются стоять, словно статуи, выточенные из лавы, и вскоре их окружает новая растительность, которой не довелось испытать губительного действия огня.

Всю нашу жизнь мы с тобой наблюдали эту борьбу между деревьями и окружающей средой. Поскольку деревья — это единственное восстановимое природное богатство, мы оба потратили значительную часть своей жизни на изучение деревьев, той роли, которую они играют в человеческих делах, и их значения для будущего. Мы своими глазами видели, какие приспособления вырабатывают различные деревья, чтобы преодолеть трудности, с которыми им приходится сталкиваться. Ты вырастил в своем саду десятки декоративных и плодовых деревьев и, наверное, мог почерпнуть у них много полезного для понимания поведения, взаимоотношений со средой, воспроизведения, естественного антагонизма и мирных компромиссов. И ты, наверное, не раз вспоминал эти деревья, когда пытался проникнуть в глубины антагонизма личности и среды и понять ту решимость, с какой и человек и дерево стремятся жить во что бы то ни стало.

Вся жизнь — это борьба. Потребность жить так же неукротима в деревьях, как и в людях. Через тернии мы достигаем звезд. Несмотря на огонь, засуху, горе, утраты, голод, бури, наводнения, ветры, а порой, быть может, и переизбыток благоприятных обстоятельств, деревья — как и люди — выживают (иногда) и показывают человечеству пример терпения, настойчивости, упорства, а главное — приспособляемости.

Читатель этой книги, несомненно, интересуется деревьями. По мере того как он будет все больше и больше узнавать об удивительном мире деревьев и той борьбе, которую им приходится выдерживать, чтобы остаться в живых, ему, быть может, удастся лучше понять и те явления, которые могут перевернуть вверх но­гами даже наш человеческий мир.

С нежным древесным приветом твой брат Эд

1 июня 1966 г.

comments powered by HyperComments