4 недели назад
Нету коментариев

Однако все сказанное отнюдь не означает, что мы должны смириться с появлением людей с унаследованными физиче­скими недостатками. Нередко они поддаются исправлению в процессе лечения, то есть при непосредственном вмешатель­стве окружающей среды. Достаточно вспомнить, как преодо­левают сильную близорукость, которая, безусловно является серьезным недостатком, ибо человек почти ничего не видит на расстоянии вытянутой руки. Ее могут в значительной степени исправить очки или при необходимости контактные линзы. Другой пример — диабет, который также обусловлен генети­ческим фактором. Очень многие диабетики, среди которых немало выдающихся личностей, не только совершенно жизне­способны, но и сохраняют активную деятельность на протя­жении долгих лет благодаря инъекциям инсулина. Имеют значение и предупредительные меры.

Но это только одна сторона вопроса; существует и другая, гораздо более важная: улучшение среды, по-видимому, может (так и происходит на самом деле) способствовать уменьше­нию числа неблагоприятных генов. Этот момент настолько су­ществен, что заслуживает подробного рассмотрения.

Одну из наиболее важных особенностей человеческих по­пуляций составляет полиморфизм. Мы имели возможность убедиться, что человечество крайне политипично, то есть гео­графические группы заметно различаются между собой и раз­личия эти по большей части генетически детерминированы. Более того, внутри каждой группы, или популяции, суще­ствует большая индивидуальная изменчивость, которая зави­сит в основном от генетических различий. К числу внешних физических признаков относятся: строение лица, телосложе­ние, цвет волос (но это вовсе не противоречит тому положе­нию, что на такого рода признаки может влиять внешняя среда). Именно эта внутригрупповая изменчивость заставляет говорить о высокой полиморфности человека. Каким же об­разом сохраняется полиморфизм?

С этим вопросом мы сталкиваемся неизбежно: ведь гены, отрицательно влияющие на наследственность, не исчезают; как мы уже отмечали, иногда (например, в случае гемофи­лии или ретинобластомы) это не что иное, как следствие по­вторных мутаций нормального гена. Мутации противодей­ствуют силам «отбора» в их борьбе с аномальными генами и обусловливают появление в каждом поколении людей с ка­кими-нибудь недостатками. Однако число такого рода боль­ных слишком велико, чтобы можно было удовлетвориться по­добным объяснением. Видимо, существуют какие-то другие силы, которые, несмотря на неблагоприятные последствия, поддерживают существование нежелательных генов. Именно от этих генов и хотят избавиться сторонники евгеники, говоря об ограничении размножения.

Теоретически ученые знали о существовании таких генов, но совсем недавно они убедились в этом на конкретном при­мере. Одно из тяжелых заболеваний крови, так называемую серповидноклеточную анемию, обнаруживают у людей, кото­рые унаследовали от обоих родителей определенный ген. О таких людях принято говорить как о гомозиготных по дан­ному гену, они имеют генетическую конституцию, или гено­тип, SS (см. гл. 2). Заболевание это часто кончается леталь­ным исходом на ранних стадиях жизни, и лишь небольшое число людей с подобным генотипом доживает до половой зрелости. Люди, обладающие только одним таким геном, то есть гетерозиготные по данному признаку (их генотип Ss), здоровы, если не считать того, что в определенных условиях их эритроциты приобретают серповидную форму. Однако ни­каких свидетельств неполноценности гетерозиготных людей по сравнению с людьми, у которых два нормальных гена (ss), нет. У большинства людей на земном шаре именно та­кое сочетание генов (ss), но среди некоторых групп (осо­бенно это относится к африканским неграм) аномальный ген S очень распространен и, как следствие этого, часты случаи серповидноклеточной анемии.

Возникает вопрос: почему же тогда аномальный ген не исчезает в процессе отбора, направленного против гомози­готных организмов? Ведь, не встречая противодействующей силы, ген с такими неблагоприятными воздействиями в го­мозиготном состоянии должен был бы исчезнуть. Объяснять это мутацией нельзя, так как теоретически возможная ча­стота мутаций слишком низка для данного весьма распро­страненного случая. По-видимому, все дело в том, что гете­розиготные организмы (Ss) имеют преимущество перед го­мозиготными (SS и ss), и этого более чем достаточно для того, чтобы уравновесить отбор против SS.

Как уже установлено, именно так обстоит дело в опреде­ленных районах. Люди, гетерозиготные по гену серповидноклеточности, почти совершенно невосприимчивы к тропиче­ской малярии. Тропическая малярия распространена в ряде районов Африки, и именно там отмечается высокая частота гена S. Это заболевание характерно также для юга Индии, где обнаруживают много людей с геном серповидноклеточ­ности.

Как мы отмечали в гл. 6, тот факт, что этот ген встре­чается у африканцев и индийцев, еще не свидетельствует о их расовом единстве; речь идет лишь о том, что обе группы живут в сходных условиях внешней среды и, следовательно, подчиняются сходному влиянию отбора. По мере изменения среды меняется и действие отбора. У африканцев, живущих в Северной Америке, где нет тропической малярии, частота этого гена значительно ниже. Это объясняется неблагоприят­ными последствиями гомозиготости: по-видимому, когда нет условий для распространения тропической малярии, гетеро­зиготные организмы не имеют преимуществ.

Возможно, многие аномальные гены сохраняются в попу­ляциях благодаря такому же противодействию сил отбора, как и в случае с геном серповидноклеточности. Если это действительно так, то можно сделать определенные евгениче­ские выводы. Для наиболее эффективной элиминации таких генов следует изменить среду, чтобы ослабить действие от­бора. Вероятно, именно это происходило в тех сообществах, где побеждены многие ранее распространенные заболевания (подробнее мы расскажем об этом в гл. 13). Если попы­таться эти гены элиминировать посредством каких-либо мер евгеники до ликвидации заболевания, то результатом может быть только ослабление устойчивости к инфекции.

Суммируя все вышесказанное, следует подчеркнуть слож­ность стоящих перед евгеникой проблем. Если мы по-настоя­щему хотим улучшить генетическую конституцию человеческой популяции, мы не имеем права основываться только на предположении, что «подобное порождает подобное» (ибо часто это совсем не так), и тем самым поощрять размноже­ние одних и отговаривать от него других. Можно с уверен­ностью сказать, что евгеника только тогда станет действен­ной и гибкой, когда будет основываться на истинно научных знаниях.

comments powered by HyperComments