2 месяца назад
Нету коментариев

На обрывах рек, крутых берегах, при раскопках земли даже на небольшой глубине заметна слоистость. Каж­дый слой, земли возникал тогда, когда он был на по­верхности. Это слежавшиеся остатки растений — мха, водорослей, образующих торф, и более древних, обра­зующих бурый и черный каменный уголь. Это падав­шие на дно древних морей мельчайшие раковинки, образовавшие за миллионы лет толстые слои мела. Это наносы то ветром, то водой. Из всех указанных компо­нентов и образовались слои Земли. Ясно, что более глубокие слои возникали раньше, а верхние — гораздо позже и что они моложе (рис. 2).

Морские ископаемые Брестской области Белоруссии

Морские ископаемые Брестской области Белоруссии

Сколько лет требовалось каждому слою, чтобы об­разоваться, и сколько лет назад это происходило, ученые научились рассчитывать очень точно. Речь идет о сотнях миллионов лет и даже ошибка на 1—2 тысячи лет ничего не меняет. Это то же самое, как допустить ошибку на 10 зерен, принимая на склад целый состав вагонов с зерном. Длительность образова­ния каждого слоя не одинакова. Один возникал в тече­ние 1—2 миллионов лет, другому надо было для этого 40—50 миллионов и т. д. В слоях земли часто находят остатки растений и животных: зубы, куски черепа, целые скелеты, чешую, раковины. По ним можно, как по книге сказать, было ли здесь раньше море или суша, болото или пустыня, даже определить, какой был кли­мат. И то здесь, то там, иногда от глубоких, более древних, слоев до самых верхних, молодых, находят остатки родственных между собой животных. Хорошо видно, что от слоя к слою, то есть из периода в период жизни нашей Земли, эти родственные животные изме­нялись.

Так выяснили весь ряд предков лошади — от самых древних, размером с лису, до современных крупных, размерами в десятки раз больше прародителя. И внача­ле совсем не похожий на лошадь зверек, из слоя в слой, то есть от предков к потомкам, жившим позже и находимым в более верхних слоях Земли постепенно изменялся. Изменялись его пальцы, из которых сохра­нился лишь средний, ставший копытом; изменялись зубы, рост. И сходство с лошадью все увеличивалось. В других местах найден (в Египте, Греции, Америке, Индии, Крыму, Казахстане. (Слои Земли сравниваются из разных мест, из разных стран, и выясняется их одинаковая древность, взаимно соответствую­щая друг другу.)) весь ряд предков слона, а также почти весь ряд предков людей от высших обезьян — через ступень «древнейших», далее — «древ­них» людей до настоящего человека.

Каждый такой ряд предков состоит подчас из 5— 10 промежуточных «ступенек», из которых соседние очень похожи между собой, а первая и последняя совсем не похожи. О «постепенности изменений» гово­рит и такой случай, упоминаемый К. А. Тимирязевым. Французский художникОноре Домье (умер в 1879 г.) высмеивал в своих карикатурах жестокого и глупого короля Луи Филиппа и его продажных министров. Ис­пользуя игру слов (по-французски слово «пуар» обоз­начает и грушу, и балду), он изобразил длинный ряд рисунков, начав с груши, которой он все больше и больше придавал сходство с вытянутой головой коро­ля, с его толстыми щеками, закончив его очень похо­жим портретом. Суд привлек художника к ответу за оскорбление «его величества». На суде Домье попросил самого судью указать, с какого места в этом ряду кон­чается груша и начинается король и, следовательно, оскорбление «его величества». Судья этого сделать не смог, признав, что изображать грушу отдельно и коро­ля — законом не запрещено. Домье под одобрительный смех всего зала был освобожден, отделавшись штрафом.

В природе, к сожалению, редко находят все «пере­ходные», то есть, все постепенности изменений орга­низмов из слоя в слой Земли. Это известно только на примерах некоторых раковин моллюсков и микроскопи­ческих раковинок морских корненожек. Но «ряды» с промежутками, ряды не совсем полные, найдены для многих животных.

Так были найдены ряды переходных предков от древних рыб — к земноводным, дышавшим уже легки­ми. И на них хорошо видно, как плавники постепенно становились передними и задними конечностями. Отсю­да стало ясно, что конечности из плавников и образо­вались. (Конечно, не изхвостового или спинного, а из парных плавников: из пары грудных и пары брюшных.)

Но особенно интересны такие находки окаменелых остатков животных, обладающих признаками двух со­седних классов. Например, у первоптицы заметны признаки как пресмыкающихся (ящериц), так и птиц. Поскольку вторых у нее больше, то ее отнесли все же к птицам. Но зубы, свободные пальцы с когтями на крыле, хвост из цепочки позвонков говорят о том, что все птицы возникли от животных, похожих на ящериц. А значит и крыло произошло от изменившейся перед­ней конечности. Таких животных называют «промежу­точным звеном», и их немало найдено в ископаемом, окаменелом виде.

Некоторые из «переходных животных» живут и в наши дни. Но таких организмов («промежуточных звеньев») мало (например, кистеперая рыба). Ведь они большей частью были плохо приспособленными; от одних уже «отстали», а к другим еще не пристали, а поэтому вытеснялись своими же более совершенными потомками.

Теперь познакомимся с совсем, казалось бы, другой областью человеческих знаний, с наукой эмбриологией, которая изучает зародышевое развитие в икринке, в яйце, в утробе матери. Как ни странно, и эта наука говорит нам о том же, дает другие, новые доказатель­ства такого же изменения животных от предков к по­томкам, подтверждая все то, что мы узнали при рас­смотрении ископаемых находок вымерших животных.

Дело в том, что у зародышей всех животных сох­ранились черты сходства с зародышами своих отдален­ных предков.

Так, у ископаемых лошадей вначале было по пять пальцев. Боковые (большой, мизинец) становились все меньше, затем и указательный с безымянным стали уменьшаться. Как уже говорилось, остался у лошади лишь один палец, средний, зато сильно развитый, с большим копытом. Оказывается, что и у зародыша лошади вначале есть все пять пальцев, но происходит такое же отставание в развитии боковых, которое мож­но видеть, переходя от более древних костей к более новым, находимым в разных слоях Земли. То же самое видно и на развитии зародыша лошади. Это же не мо­жет быть случайным! Теперь ясно, почему у зародыша человека на 5—6-й педеле развития есть хвостик из семи позвонков и жаберные щели по бокам шеи, а так­же почему головастик лягушки вначале так похож на рыбку.

Поскольку все животные возникли от общих кор­ней — через рыб к земноводным и далее,— то и у человека, и у всех зверей и птиц до сих пор в зародыше сохраняются по наследству признаки зародыша рыбы. Этих рыбьих признаков больше у земноводных, напри­мер у лягушки, потому что они от рыб «ушли еще неда­леко». Зародыш как бы повторяет в своем развитии сту­пени эволюции отдаленных древнейших предков. Поэ­тому-то и развиваются вначале органы и части, существование которых кажется бессмысленным, поскольку органы эти (особенно у человека) совершенно не нуж­ны ни зародышу, ни тем более появившемуся на свет организму.

Конечно, если бы в природе существовала некая «мудрость», то ненужные органы и в зародыше не мог­ли бы появляться (рис. 3). В том-то и дело, что «мудрости», или «высшей цели», в природе нет. Части эти и органы в процессе дальнейшего развития отстают в росте (хвост) или зарастают (например жаберные щели: вторая, третья, четвертая и пятая, а первая, передняя из них, становится отверстием уха). Позже у зародыша человека опять появляются новые призна­ки более близких к нам предков, также часто ненуж­ные. Так, на 6-м месяце на теле и лице зародыша (будь-то мальчик или девочка впоследствии) развива­ются бесчисленные волоски. На лице они лежат не как попало, а в точности с тем же рисунком, что и у обезьяны. Выпадают эти волоски лишь к 8—9-му ме­сяцу утробного развития. Библейские легенды о божественном сотворе­нии всего мира за шесть дней (растительный и жи­вотный мир был якобы со­творен всего за два дня, причем каждое животное отдельно) — ничего в этих фактах объяснить не мо­гут. Никакой мудростью творца нельзя объяснить развитие совершенно не­нужных органов. Не объ­ясняет библия и того, по­чему ныне живущие на Земле животные обладают сходством между собой и человеком. Сходство это тем больше, чем более высокоразвитое животное мы возь­мем для сравнения.

Зародыш человека в первый месяц развития

Зародыш человека в первый месяц развития

Уже у рыб хорошо заметны череп с челюстями, позвоночник, ребра, а также кишечник, печень, желч­ный пузырь и другие органы. У земноводных уже хоро­шо развиты таз, бедро, голень, пальцы, лопатка, локте­вой сустав и т. д. А ведь все это есть и у человека. Особенно похожи на нас обезьяны. Тут сходство не только внутреннее, но даже внешнее.

В 1938 году у берегов Африки были открыты круп­ные рыбы, близкие по строению своего плечевого пояса к земноводным. Гораздо раньше стали известны зверь­ки из Австралии, которые, хотя и кормят детенышей молоком, рождаются в скорлупе. Это яйцекладущие млекопитающие — связующее звено с пресмыкающи­мися. Есть переходные формы, связывающие червей с членистоногими (многоножками), и червей с моллюс­ками (хотя у последних и развита раковина, а у чер­вей ее нет). Отсюда ясно, что от червей возникли (двумя путями) как членистоногие, так и моллюски.

Физиология и биохимия выяснили, что железы, такие как поджелудочная, щитовидная, надпочечные и другие, изученные у рогатого скота, собак, лошади, человека, выделяют настолько одинаковые вещества, что при недостатке их у человека, ему можно вводить эти вещества, взятые от любого животного. Так, при недостаточности щитовидной железы ее экстракт берут от рогатого скота. Эти лекарства добываются в огром­ном количестве на фармакологических заводах, где собирают сырье от домашних (с бойни) и от диких жи­вотных (например, делают настойку пантокрина из свежих рогов оленей). Все это доказывает, что унасле­довав от общих предков всех зверей общие черты стро­ения, в том числе и железы, современные животные и человек даже в таких деталях сохранили сходство.

Оказалось, что у человекообразных обезьян сход­ные с человеком группы крови, и может статься, что кому-то из людей окажется «ближе» кровь данного шимпанзе, чем менее сходная по группе кровь другого человека, которую больному переливать нельзя. Это ли не кровное родство человека с животным миром?

Сходством биохимических веществ у организмов общего происхождения объясняется и родство населяю­щих их болезнетворных бактерий и паразитов. Конеч­но, и паразиты (малярийные плазмодии, черви — гли­сты, наружные паразиты — пухоеды и родственные им вши) тоже с тысячелетиями изменялись, но медленнее, чем их хозяева — птицы и звери. Поэтому, когда про­анализировали состав паразитов самых разных живот­ных, успевших уже далеко отойти друг от друга и по­терять свое древнее сходство, оказалось, что их пара­зиты все еще очень сходны, оставаясь в более близком родстве, чем «хозяева» на сегодняшний день.

Так, зоологи по строению выяснили, что носороги и лошади (зебры, ослы) произошли от общих предков и отнесли их к тому же отряду непарнокопытных, но в два разные семейства. А вот паразитирующие на них оводы (личинки их живут во внутренностях и под ко­жей) остались очень близкими, потому что на них изменения внешней среды отражаются не так сильно, как на хозяевах. Таким образом, при помощи парази­тов удается не только подтвердить или выяснить род­ство их хозяев, общность их происхождения, но и сте­пень родства. Следовательно, по паразитам можно оп­ределить, какие хозяева особенно близки друг к другу, а какие кажутся близкими, а на самом деле родственны в меньшей степени. Приведенный анализ заставил в свое время пересмотреть родство леща, густеры, бело­глазки, красноперки, плотвы.

Те рыбы, которые не имеют общих паразитов, ока­зывается, не могут и скрещиваться. Всего этого не могло бы быть, если бы паразиты не передавались от древнейших общих предков. По паразитам прослежи­вается не только родство человека и обезьян, но и то, что шимпанзе стоит к людям ближе, чем горилла, а го­рилла ближе, чем орангутанг. В мартышках же парази­ты (в данном случае — особые круглые черви) вообще не достигают зрелости, хотя и заражают их. Остальных, неродственных животных, эти черви и заразить не могут.

Анализом паразитов выяснено, что байкальский тюлень-нерпа заселил Байкал не тогда, когда это озеро-море образовалось, а гораздо позже, вселившись про­тив течения Ангары, видимо, с Севера, на что указы­вают паразиты, общие у этой нерпы с остальными тю­ленями. Выяснено, что южно-американский страус нанду и африканский имели общих предков, обладая очень сходными паразитами, хотя ни перелететь, ни пере­плыть через океан эти бескрылые птицы не могли. А «совпадают» у них не только пухоеды, но и глисты, ни в ком более не живущие. Отсюда ясно, не только общее происхождение современных видов от общих древних предков, но и то, что Южная Америка и Афри­ка когда-то соединялись, что на нашей планете изменя­ется все, даже материки и океаны.

Точная приуроченность, закрепленность многих паразитов за определенными хозяевами были известны еще Аристотелю. Он писал, что «у каждой твари своя вошка, за иключением осла, у которого этих паразитов нет». Ему верили без проверки, считая его авторитет в течение столетий незыблемым.

Долго ученые видели в этих фактах лишь доказа­тельство мудрости господа, а в «чистоте» осла видели награду небес за то, что на осле въехал в Иерусалим Иисус Христос. Поражает легковерие людей. Аристо­тель ведь жил за 300 лет до мнимой даты рождения Христа, и просить ослу особого преимущества у госпо­да заранее он не мог, тем более, что ученый был «язычником» — многобожником. Ни он (Аристотель), ни сам осел не могли предвидеть рождения легенды за три с лишним столетия вперед. К тому же позже выяснилось, что ослы вопреки Аристотелю и «своей святости» снабжены паразитами особенно щедро: тремя видами и разновидностями вшей! (Эйхлер, 1976).

Вскоре ученые обратились к изучению паразитов и их приуроченности к данному хозяину (что называ­ют «специфичностью» паразита) как к новому доказа­тельству эволюции и как к индикатору, проверяющему родство хозяев, а также, чтобы знать, какие животные способны перезаразитьдруг друга.

Ископаемые вымершие животные, строение и раз­витие зародышей, строение многих современных живот­ных и сходство этого строения животных и человека, биохимические вещества организмов, распределение паразитов и другое — все это говорит об одном и том же: о непрерывной преемственности жизни, об эстафе­те поколений, передающих из рода в род, из тысячеле­тия в тысячелетие свое непрерывно изменяющееся сходство. Откуда ж взялось все живое?

comments powered by HyperComments