2 месяца назад
Нету коментариев

В предыдущих главах мы рассмотрели, хоть и кратко, основные пути эволюции животного мира, происхож­дение различных групп животных, от беспозвоночных до птиц и высших млекопитающих. Все они прошли извилистый и трудный путь формирования и становле­ния, отвоевав свои права на существование. Этот длин­нейший путь развития измеряется многими сотнями миллионов лет и, пролегая сквозь бури и потрясения геологических эпох и эр — от протерозоя и палеозоя до кайнозоя, он многократно разветвлялся, создавая все многообразие современного животного мира.

Причудлива и прекрасна история животного мира. Но великое древо развития зверей и птиц, земноводных, рептилий и рыб, великого множества беспозвоночных животных еще не установлено до конца во всех его раз­ветвлениях. Каждая группа и каждый вид и подвид тех или иных существ, не зависимо от того, к какому типу и классу беспозвоночных или позвоночных они при­надлежат, имеют величайшее, самодовлеющее значение для человека, для его науки и культуры, хозяйства и иной практической деятельности. Вопросы проис­хождения животных — это первый камень в построении Храма наших познаний о Природе, а без знаний не может быть и сознательной любви; ведь без кон­кретных знаний «любовь к природе» не идет дальше «любования» ее красотой.

Прошлое животного мира! Оно хранит в себе по­трясающе интересные и ценные данные, хотя о многом приходится лишь догадываться, строя гипотезы. Срав­нивая современных животных с ископаемыми остат­ками вымерших организмов, сохранившихся в отло­жениях геологических эпох, мы пытаемся прочесть и познать этапы развития животного мира. У совре­менных животных в любом их органе отчетливо видны черты (признаки) далекого Прошлого.

Часто возникают вопросы: «Остановилась ли эво­люция?» «Продолжают ли изменяться животные ор­ганизмы и в наши дни?» Доказано, что изменения продолжаются как помимо влияния человека, так и при его косвенном влиянии (не имея в виду искусст­венный отбор и селекцию), то есть в самой дикой при­роде. Так, все сильнее отстают в развитии некоторые органы, становясь рудиментами, возникают новые раз­новидности, цветовые вариации. И не известно, до ка­кого совершенства эти изменения могут довести жи­вотный мир Планеты в будущем… Но о каком совер­шенстве может идти речь, если организмы, вверенные нам Природой, окажутся истребленными?!

Если бы человек относился к Природе как рачи­тельный и заботливый хозяин, старающийся приумно­жить данное ему драгоценное богатство! Увы, такого отношения к животным и растениям пока не наблюда­ется, особенно в капиталистических странах. На жи­вотных смотрят часто лишь с потребительской точки зрения, с отвратительным убеждением: «Бери! На наш век хватит!» или «После нас — хоть потоп!».

«При всей своей грамотности и мудрости мы до по­следнего времени не знали.., в каком тесном взаимо­действии находится все живое. Это равновесие играет решающую роль в поддержании на Земле жизни. Ис­ключение какого-либо звена из равновесия приводит к разрыву живой цепи… Лес — это не только деревья. Исключите, например, птиц из сообщества,— сейчас же обрекаете лес на пожирание вредителями. Исключение муравьев приведет к тому же…, а многие птицы и му­равьи не могут прожить без деревьев. Золотая цепь взаимосвязи!… О законе равновесия в практической жизни мы узнаем, к сожалению, тогда, когда нарушаем его и видим последствия нарушения… В природе все непременно взаимосвязано, все притерто, подогнано за миллионы лет эволюции. «Выбей один камешек покрупнее из этой устойчивости, и начнется лави­на…»,— писал В. М. Песков (Песков Василий Михайлович — русский советский писа­тель очеркист. В своем творчестве много внимания уделяет при­роде, выступает в защиту ее богатств).

О результатах такого «хозяйничания», чаще всего прерывающего эволюцию истребляемых видов и все закономерные связи в природе, хочется рассказать по­дробнее, напомнив читателю, что природа развивалась отнюдь не для нас, и, как уже говорилось выше, если бы нас, людей, не было вовсе, то она бы от этого нисколько не пострадала. Но встает вопрос, нужны ли животные людям? Кто пострадает от того, что немалая их часть ежегодно вымирает? Не будет диких уток — будут домашние! Не будет пчел — будут делать ис­кусственный мед! Так рассуждало и то «недальновид­ное» четвероногое, которое подрывало корни дуба, с возгласом: «Лишь были б желуди! Ведь я от них жирею!»,— не понимая, что без дуба не бывает и же­лудей.

Зачем человеку животный мир? Какое значение для людей имел он в прошлом, какова его роль сейчас?

Прежде чем ответить на эти вопросы, вспомним, что без прошлого нет настоящего. А без настоящего нет и будущего. О будущем Планеты пора подумать.

Между прошлым и настоящим сохранились и су­ществуют незыблемые и незримые связи, поразитель­ная эволюционная преемственность. Без изучения этого прошлого нельзя понять современную Природу, а не по­нимая Ее, нельзя Ею управлять.

У современных диких животных сохраняются древ­ние генотипы, наследственный код существовавший у их предков. Если однобокий отбор домашних животных приводит к потере ряда полезных свойств (напр. имму­нитета, выносливости), то производят скрещивание с диким предком, если он сохранен от истребления! Для этого фонд его драгоценной наследственности мы не имеем права терять!

А какое значение имел в прошлом для человека животный мир? С одной стороны, древнейшим нашим предкам приходилось спасаться от хищ­ников, и многие становились их жертвами. G другой стороны, с глубокой древности человек существо­вал, главным образом, за счет охоты. Сейчас есть теория, по которой переход к охоте за бегающими животными способствовал во многом выпрямлению по­звоночника и стопы древнейших наших пред­ков — австралопитеков. Охота проводилась целым пле­менем. Это требовало изготовления орудий, сговора, распределения обязанностей (например, плана окруже­ния добычи) и совместных действий. Все это развивало речь, а значит и мозг человека. Всем этим мы, следо­вательно, тоже обязаны охоте за зверями!

Сам быт древних людей, кочевой образ жизни, оп­ределялся необходимостью следования за стадами диких лошадей, быков, а позже (при приручении жи­вотных) уже домашние стада человеку приходилось перегонять с места на место на новые пастбища. Ты­сячелетия человек полностью зависел от животных, которые были его основной пищей, давали шкуры, из которых он шил одежду, давали кости, из которых делал оружие, орудия труда (лопату из лопатки, па­лицу из бедра или рога оленя и т. д.).

И в наши дни животный мир, в частности дикие животные, необходим не только для развития науки, раскрытия тайны общих законов природы. Дикие жи­вотные и поныне используются в хозяйственной прак­тике, доставляя цепную пушнину, пух, перо, жир, мно­гие ценные лекарства (пантокрин, медвежья желчь и другие фармацевтические препараты), не говоря уж о высокопитательном мясе. Таким образом, животные и ныне служат одной из жизненных основ развития экономики и хозяйства, внося немалый вклад в реше­ние проблемы питания. Известно, что вопрос питания всегда тревожил и тревожит человечество, являясь главной частью актуальных социально-экономических и политических проблем.

Однако значение диких животных состояло и со­стоит отнюдь не только в практическом использова­нии. Они оказывали и оказывают большое влияние на почву и растительность, на погоду и климат, вза­имодействуют между собой, принимают непосредственное участие в биологическом круговороте веществ в природе. Дикие животные оказывают большое вли­яние на распределение воды, на эрозию почвы; они составляют один из основных факторов биологической борьбы с вредителями сельского, лесного, охотничьего и рыбного хозяйства.

Многообразие видов рыб, амфибий и пресмыка­ющихся, птиц и млекопитающих, беспозвоночных жи­вотных, особенно насекомых, их широкое географиче­ское распространение, обитание в самых различных условиях, высокая численность, биологическая актив­ность и т. д. подтверждают потенциальную значимость животного мира в жизни природы и в хозяйстве че­ловека (рис. 29).

Разнообразие животного мира

Разнообразие животного мира

Говоря о значении животного мира, можно приве­сти десятки фактов и данных, подтверждающих это. Почти все наши домашние животные, которые кормят, обувают, одевают нас…, имели своим родоначальником диких животных. Домашние животные получены че­ловеком путем многовековых усилий и труда по их приручению и селекции. И многие виды диких форм человек может ещё приручить и сейчас, создать новые породы домашних животных. Так, в заповедном хозяйстве Аскания Нова почта окончательно одомашнена антилопа Канна, дающая молоко высокой жирности и с целебными свойствами. Сейчас стоит вопрос об одомашнивании овцебыка. Антилопа Канна может дать новый вид скота для южных, а овцебык — для заполярных районов нашей Родины.

Дикие и домашние животные активно служат це­лям развития науки, техники и культуры. Вспомним, что первой из «жителей Земли» в космос была отправ­лена собака. Она дала людям богатейшую информацию о возможности существования живых организмов во внеземном пространстве. А позже, вместе с отваж­ными космонавтами, отправляли белых мышей и крыс, рыбок и мушек-дрозофил, На них выяснялся биологи­ческий ритм жизни в невесомости, влияние космоса на наследственность и многие другие важнейшие во­просы, выделяемые ныне в особую науку — космиче­скую биологию.

Даже в век авто- и авиатранспорта, мы не отказы­ваемся от лошадей, оленей, верблюдов, ослов, мулов как транспортных средств. Во многих областях и стра­нах они в этом отношении просто незаменимы.

Находят свое применение и почтовые голуби, хотя, казалось бы, современные средства связи не оставляют места для их использования. Но голубиная почта существует и сегодня. Например, корреспонденты японских газет успешно используют голубей для срочной доставки корреспонденции.

Диким и домашним животным посвящены произ­ведения великих поэтов и писателей всех времен и на­родов, бессмертные и вдохновенные стихи, рассказы и повести («Муму» И. Тургенева, «Каштанка» А. Че­хова, «Холстомер» Л. Толстого, «Маугли» Р. Кип­линга и др.).

Изучение животного мира послужило основой раз­вития новейшей отрасли науки и техники — бионики, делающей блестящие технические открытия и изобре­тения, значение которых трудно переоценить.

Известно, что многие технические новинки и ма­шины (снегоходы, построенные по принципу передви­жения пингвина; суда, с формой корпуса кита, новей­шие модели летательных аппаратов и т. д.) были успешно созданы благодаря тому, что конструкторская и научная мысль ученых PIинженеров была обращена к живой природе, изучала, обобщала и моделировала ее живые образцы. С примером таких заимствований мы еще познакомимся дальше.

На протяжении всей истории своего существования человек учился у Природы — животных и растений — сознательно и несознательно, вольно и невольно вос­принимал созданные Ею «технические», конструктор­ские» решения и модели. Так, молот — это «усиленная» модель кулака. А самозатачивающиеся резцы и ста­мески «взяты» от резцов грызунов… Сети — это, не­сомненно, модель паутины. Парус — загнувшийся квер­ху конец упавшего на воду листка, подгоняемого ветром. Лопата — улучшенная ладонь. Все это человек освоил еще в глубокой древности. Гораздо позже появилась гусеничная лента — передача тракторов и танков, а совсем недавно и «ухо медузы» (модель ее органа равновесия, статоциста), воспринимающее глухие инфразвуковые шумы приближающегося штор­ма. Модель этого органа дала возможность предсказы­вать бурю задолго до ее проявления. Даже консервации крови доноров мы научились, изучив состав слюны пиявки.

Каждый шаг, каждая новая эпоха в развитии че­ловеческого общества открывала и открывает новые возможностн, пути и перспективы развития науки, в частности, бионики.

Трудно представить сейчас развитие науки и тех­ники без бионики, вобравшей в себя основы биологи­ческих, физико-математических и технических наук, использующей их данные для успешного решения сложных инженерно-технических задач, включая проб­лемы организации различных производственных про­цессов, управления ими.

Самые сложные «подражания» природе — это «элек­тронный мозг», электронно-вычислительные машины (ЭВМ), созданные инженерами при непосредственном участии биологов, изучавших строение, формы и прин­ципы работы органов чувств, нервной системы и клеток мозга животных и человека. Но при всем совершенстве инженерно-технических и разрешающих возможностей ЭВМ пока далеко уступает естественной модели — мозгу даже «низших» животных.

Высокий народнохозяйственный эффект ожидается от различных электронных машин, роботов и мани­пуляторов, которые конструируются опять-таки на основе изучения живых объектов.

Изучения и подражания заслуживает летательный аппарат насекомых, птиц и других животных, которые первыми освоили свободный полет на нашей планете. Доказан беспосадочный перелет олеандрового бражника (крупной бабочки) с Кавказа до Риги. Перелетают бабочки и из Средней Европы в Африку (Репейница, Адмирал). Многие мухи семейства журчалок легко исполняют фигуры высшего пилотажа и могут (изме­няя угол атаки крыла) «повисать в одной точке», а затем рывком продолжать пропеллирующий полет вперед или в сторону. Некоторым насекомым свой­ственна беспосадочная заправка (например у бражни­ков) и все это при чрезвычайно экономном расходе «горючего» — сахара и кислорода. Ориентируясь по за­паху, двухмиллиметровый жучок-короед находит об­горевшее дерево за шесть километров — расстояние в три миллиона раз большее, чем длина его тела.

Огромна и подъемная сила живых «устройств». Хищные насекомые поднимают на воздух добычу, ко­торая в несколько раз тяжелее их тела. При этом нередко должны бы нарушаться законы аэродинамики. Так, толстый и мохнатый шмель, с его сравнительно маленькими крыльями, теоретически летать не может, так как обладает широким лбом и плохой обтекае­мостью. Но он «незнаком с законами физики», как пошутил французский энтомолог Шовен, не слушается никаких законов, и «потому летает неплохо».

Изучение полета насекомых одно время проводи­лось очень интенсивно. Были даже построены дейст­вовавшие модели энтомоптеров («насекомокрылов») по принципу машущего крыла. Но пока такие аппара­ты нерентабельны, и техническая мысль пошла по дру­гим путям. Это совсем не значит, что к ним не вер­нутся позже, на основе других строительных материалов и других двигателей, как это в технике бывало не раз.

Еще Леонардо да Винчи (Леонардо да Винчи (1452—1519) — великий итальянский живописец, скульптор, архитектор, ученый и инженер (БСЭ. Изд. 3-е, т, 14, с, 377-378)) для создания планеров изучал летательные аппараты птиц. Сейчас нас не уди­вить авиационной техникой. Но даже самые лучшие и совершенные из наших самолетов не могут конкури­ровать с «технической» пластичностью и эффектив­ностью полета птиц, которым не нужны ни аэродромы, ни посадочные и взлетные площадки, ни наземные службы информации и пеленгаторы. Современные сред­ства навигации, локаторные установки тоже создаются на базе изучения удивительной способности диких жи­вотных безошибочно ориентироваться во времени и про­странстве, точно находить нужные им местности при любых условиях погоды и т. д. Птицы, например, способны вносить поправки к направлению полета по углу склонения солнца над горизонтом и по звез­дам. Но многое в их перелетах (точность выбираемого ими направления) пока для нас остается загадкой.

Изучение сигнализации, обмена информацией и свя­зи, существующей в органическом мире, углубленное исследование аэро- и гидродинамических свойств и воз­можностей рыб, дельфинов и птиц — это новые и эф­фективные пути в создании совершеннейших летатель­ных и плавательных аппаратов и других механизмов.

Трудно перечислить все возможности, всю беско­нечность живых моделей, имеющихся в творческой ма­стерской живой природы, потрясающей нас своей красотой и совершенством, богатством и разнообразием.

Однако дикие животные служат не только живой моделью для создания и усовершенствования инженер­но-технических устройств и машин. Мы им обязаны названиями целого ряда единиц измерения, включая знаменитую «лошадиную силу», а не менее знаменитая система йогов, включающая в себя целый комплекс физических упражнений, имеющий несколько сот раз­личных поз, соответствующих характерным формам, фигурам или позам животных: льва, верблюда, лебедя, петуха, змеи, рыбы, кошки и т. д.; или система (метод) диагностики болезней, применяемый одной из самых древнейших (и ныне вновь набирающей свою былую силу и признание) — индо-тибетской медицины! Из­вестно, что она различает, например, до 400 разновид­ностей пульса у человека, и каждая из них названа именем какой-либо представительницы пернатого цар­ства, служа также единицей измерения.

Или вспомните, например, стиль плавания «бат­терфляй» (бабочки), прыжок с трамплина «ласточкой».

Пусть эти сравнения часто произвольны и не всегда оправданы. Но человек всегда интуитивно чувствовал свое родство с миром живых существ.

Всюду и везде животные напоминают о нашей с ними эволюционной связи. Они напоминают о том, что человеческая жизнь чрезвычайно беднеет и теряет свою красоту и силу без них. Человек обязан им богатством своего языка, многогранностью жизни, при­чудливой, но яркой и непередаваемо прекрасной па­литрой различных фраз-метафор, слов-образов, точных и саркастических сравнений и пословиц, которые так украшают язык, речь, слово, невиданно обогащая их.

О диких зверях и птицах, о земноводных и репти­лиях, о рыбах и насекомых можно писать и говорить бесконечно. О многих из них мы знаем с наших дет­ских лет — они были героями немеркнущих сказок и басен, которыми мы радуемся и в наши зрелые и преклонные годы. Благодаря иммы учились и учим­ся распознавать многоликость и сложность человече­ского характера, многогранность человеческих отноше­ний. Они, герои сказок и басен, помогают нам понять хорошее и плохое, прекрасное и уродливое.

А роль животных в формировании словарного за­паса многих богатейших и великих языков мира, та­кого, например, как русский язык?! — Орлиный взгляд, медвежья сила, львиная храбрость, лисья изворотли­вость, львиная доля и т. д. Даже растениям люди дали названия животных: дельфиниум, верблюжья ко­лючка, олений мох, львиный зев, медвежий лук, ма­ралий корень, заячья капуста… В древности же и сами люди нарекались названиями животных (вспомните Карпа, Льва, а были и Карась, и Хорь, и Олень). От них и возникли фамилии Оленев, Хорьков, то есть сын Оленя и сын Хоря и т. д.).

Значение диких животных сказалось и в истоках и рождении астрономических топонимов. Сколько звезд, созвездий и планет носят имена животных: Лев и Малый лев, Ящерица, Малый и Большой Псы, Рысь, Большая и Малая Медведицы, Жираф, Волк, Козерог, Дельфин, Кит, Рыба, Рак, Орел, Лебедь, Ворон, Го­лубь, Павлин, Журавль)… А если вспомнить географические названия: Лисий Нос, Черепаховы (Галопагос­ские острова, Оленьи острова (в Кольском заливе), го­род Орел, наконец, Охотское море и многие другие…

А монеты, с изображением различных животных: че­репахи, льва, бизона, кенгуру, северного оленя, лошади, коровы, дельфина, орла, кондора, кошки…; государст­венные гербы и флаги, эмблемы и воинские знамена, на которых также изображены те или иные животные… Об этом повествует геральдика — наука чрезвычайно инте­ресная и играющая видную роль в познании истории государств и городов, их культуры и общественно-соци­ального устройства…

В глубокой древности человек сильнее чувствовал свою связь с животным миром. Отдельные племена счи­тали себя потомками ягуара, быка, кенгуру, оленя. Дан­ное животное объявлялось «табу» запретным «тотемом». Так, некоторые наши северовосточные охотничьи народ­ности до Октябрьской революции почитали медведя. До сих пор племена южноамериканских индейцев называ­ют себя именами их мнимых животных предков (ягу­ара, тапира, кондора и др.). Удивительно, что только обезьян, там, где они и водились, люди древности, во­преки сходству и истине в предки себе не выбирали…

Тотемы вначале не считались богами. Их считали лишь древними родственниками, но уважали и почита­ли. Их можно было убивать только при особых обстоя­тельствах и с особыми обрядами, во время которых та­кого «родственника» съедали всем племенем, чтобы в каждого вошли храбрость, зоркость, осторожность, сила и красота предка. Почитание такой пищи породило впо­следствии обряд причастия, во время которого каждому верующему жрец дает кусочек мяса (тела) и немного кровп древнего предка, ставшего позже уже божеством (которому приписывался вполне человеческий облик). Вообще считалось, что употребление в пищу того или другого добытого животного, может изменить характер и волю едока. Поэтому дикарь не позволял сыну съе­дать сердце зайца, дабы в него не вошла трусость.

Итак, тотем — у каждого племени свой — становил­ся со временем священным. О том, что и у разных сла­вянских племен были в древности свои священные жи­вотные свидетельствуют гербы городов и губерний (Лось, Олень, Зубр, Медведь и другие).

И позже, когда люди уже перестали верить в про­исхождение от оленя или медведя, они с уважением относились к животным, видя в них своих кормильцев, а иногда и спасителей. Благодарное человечество уве­ковечивало образ животных в архитектуре, на монетах, медалях, в памятниках.

В частности, собаке поставлен памятник в Колтушах, вблизи Ленинграда в парке Института физиологии имени И. П. Павлова Академии наук СССР еще при жизни великого основателя этого института. Поставлен монумент этот в знак благодарности четвероногим друзьям за верную службу науке, так как на собаке прослежены различные рефлексы, открыты основные принципы работы коры головного мозга и пищеварения и при «помощи» собаки великий физиолог сделал почти все свои основные открытия.

Кроме того, есть памятники нашему верному другу, собаке, в Берлине, Париже, в Австралии, Африке, Япо­нии и на Аляске. В Дании в городе Фоборге можно, например, увидеть памятник корове, в Швейцарии — мулу, в Риме — ослу, а в Норвегии — памятник лягуш­кам. Наконец, единственный во всем мире памятник мамонту стоит на берегу озера в селе Кулешовка на Сумщине (Украинская ССР). Его поставили в 1841 го­ду, чтобы увековечить находку скелета этого древнего животного (по инициативе профессора медицины Харь­ковского университета И. И. Колениченко, который определил, что это скелет мамонта).

Слон увековечен в многочисленных скульптурах и архитектуре Индии. Пеликан, выщипывающий свой пух из груди, чтобы выстлать гнездо птенцам, служит сим­волом самопожертвования и заботы о потомстве, и его лепные изображения, барельефы, украшают поныне фронтоны многих зданий во Франции и Италии, по­строенных для детских приютов и сиротских домов в XVIII и XIX веках. Бронзовый верблюд лежит на цо­коле памятника путешественника по Азии Н. М. Прже­вальского как его верный товарищ. Конь и змея под преобразователем России — Петром I на «Медном Всад­нике», символизируют поднятую «на дыбы» Страну и растоптанную под копытами крамолу, изменников Ро­дины. Воробью поставлен памятник в Австралии, в Джеральдтоуне, так как пока эту птицу не завезли из Европы, переселенцы собирали низкие урожаи. Оказалось, что местные птицы не приспособлены были к уничто­жению вредителей сельскохозяйственных растений, А воробьи успешно справились с этой задачей. И вместе с тем, большую часть животных человек безумно уни­чтожает…, хотя все они, независимо от принадлежности к тому или иному отряду, семейству и роду (по зооло­гической классификации), где бы они ни обитали, ка­кими бы они ни были — летающими, плавающими, пры­гающими, бегающими, ползающими — все они — неде­лимое и величайшее богатство и радость Природы, ничем незаменимое сокровище для людей, Земли как планеты.

Лишь в последнее время диких, животных научи­лись использовать, казалось бы, в совершенно неожи­данной области — в охране природы, в борьбе с загря­знением окружающей среды. Многие ученые успешно начали «применять» четвероногих (косуль, оленей, ка­банов и т. д.) в выявлении изменений среды, в качест­ве индикаторов ее загрязнения различными промыш­ленными отходами. Здесь пригодилась способность ди­ких животных исключительно точно и безошибочно (несравнимо точнее тончайших и технических средств) улавливать присутствие в природе «инородных» газов и примесей, реагировать на малейшие изменения окру­жающей среды. Вспомним о содержащихся в шахтах голубях и воробьиных птицах, немедленно сигнализи­рующих о проникновении отравляющего рудного газа; о диких животных, успешно используемых в охране важных хозяйственных и военных объектов.

В частности Институт охотоведения Гёттингенского университета ФРГ начал интересные исследования по использованию копытных млекопитающих для уста­новления степени загрязненности окружающей среды.

В связи с многообразным значением диких живот­ных как неотъемлемой части биосферы вопрос об их сохранении и защите, охране и научно обоснованном использовании приобрел в настоящее время исключи­тельную актуальность, общечеловеческую и естествен­но-историческуюнеобходимость.

Было время, когда ресурсы природы казались неис­черпаемыми. Увы, это время минуло. Уже многие годы мы являемся свидетелями угрожающих изменений природной среды, ухудшения условий обитания всего жи­вого, в том числе человека — под влиянием его же хо­зяйственной деятельности.

Богатства и разнообразие животного мира катастро­фически сокращаются. В труднодоступных и даже, казалось бы, вовсе неприступных местностях (горных или: чрезвычайно отдаленных) уже нет былого количества архаров, безоаровых и винторогих горных козлов, джей­ранов и оленей, медведей и тигров. Сократились и былые птичьи базары, уничтожаются даже лебеди и фламинго, охота на которых повсеместно запрещена. Безжалостно истребляются могучие орлы, чайки и бакланы, гуси и утки, не говоря уже о боровой дичи.

И такое положение сложилось не только в отноше­нии зверей и птиц, но и беспозвоночных животных, не менее значимых и играющих виднейшую роль в жизни природы, в ее экологических системах. Так, почти ис­треблен двустворчатый моллюск (речная жемчужина), обитающий в наших северных реках, в недавнем прош­лом дававший некрупный, но весьма качественный жемчуг на кокошники и «зерновое шитье» нашим ба­бушкам на их свадебные национальные наряды. Во мно­гих водоемах практически истреблены речные раки, главным образом, из-за загрязнения водной среды. Во многих местностях, особенно вокруг крупных городов и промышленных центров сейчас практически невоз­можно увидеть красивых бабочек — опылителей цветков и истребителей сорной растительности. Исчезают шме­ли, осы и дикие пчелы.

И вот, посчитав «трофеи» нашего неблагоразумия и легкомыслия, мы приходим к чрезвычайно печально­му результату! только за 50 лет XX века с лица Земли исчезло 40 видов животных. Под угрозой исчезновения находятся более 600 видов, не говоря уж о тех 70 видах диких животных, которые совсем уничтожены челове­ком еще в XIX веке.

В результате столетиями не планировавшихся от­стрелов, исчезают постепенно китообразные. Этот инте­реснейший отряд млекопитающих, перешедший к вод­ному образу жизни около 70 миллионов лет тому назад, включает крупнейших животных, когда-либо су­ществовавших на Земле. Так, синий кит, сильно истре­бленный к нашему времени, может расти до 33 метров в длину, достигая ста пятидесяти тонн, что равняется, примерно, пятидесяти африканским слонам.

В прошлые века китов добывали с весельных шлю­пок, бросая гарпуны рукой. Это была опасная охота, и она не могла привести к истреблению всего живого стада, хотя китовый жир шел на изготовление свечей, единственного в то время средства освещения, мясо — на питание собак, пластины пружинящего, китового уса — на изготовление корсетов и кринолинов. Но со времени изобретения китобойных пушек и кораблей китобоев в XIX веке началось безудержное истребле­ние гигантов морских просторов. В Средиземном море и в Алтантике у Бискайского залива, киты исчезли давно. У Шпицбергена их осталось мало. Большая часть пока еще сохранилась в водах Антарктики, откуда ки­ты ежегодно мигрируют на север, пересекая экватор, затем возвращаясь обратно в южные полярные воды. До полной зрелости киты развиваются и растут лет 20—25, например кит-финвал. Но отстрел не позво­ляет им достигать полного веса. Сейчас на финвала охота запрещена. Добывают другой вид китов — поло­сатиков (сейвалов), достигающих максимум 18 метров длины. Запрещена и добыча горбатого кита.

Но все ли китобои придерживаются международно­го постановления? Дело в том, что китовый жир нашел новое применение. Он входит в состав маргарина, спо­собствуя в еще большей степени приближению качест­ва этого распространенного продукта к хорошим сортам сливочного масла. И контрабандная охота на китов про­должается

Хотя в Черном море запрещена охота на дельфинов; а в других морях введены ограничения, тем не менее опасность полного истребления этого интереснейшего китообразного все еще велика.

Известно, что китообразные, особенно дельфин, лег­ко приручаются и дрессируются, и со временем возмож­но было бы использовать их в качестве загонщиков ко­сяков рыбы в сети или помощников водолазов для живой связи с кораблем («отнеси и передай находку, принеси инструмент»). Быть может, человек сумел бы использовать и их молоко, стоящее на первом месте по жирности: в нем до 54% жира!

Строение их кожи, обладающей антивибрационной упругостью, послужило в бионике моделью для особых пенисто-резинообразных покрытий подводной части ко­раблей, что позволяет развивать более высокую ско­рость с прежним количеством горючего. Изучаются и эхолоты дельфинов,.имеющие локационное устройст­во, то есть работающие на отраженной от препятствия ультразвуковой волне, посылаемой вперед и позволяю­щей огибать препятствия в мутной воде и ночью. Уст­ройство это таково, что даже слепой дельфин на рас­стоянии десятков метров отличает как форму предме­та, погруженного в воду, так и материал, из которого он сделан (например, стеклянный шар от утяжеленных деревянного и резинового; кубик из цемента или ме­талла и т. д.). Такими устройствами наш флот пока не обладает… Сама форма тела китов, скопированная ин­женерами, позволила сделать морские суда более быст­роходными.

На этом примере видно, что стоимость животных, добытых для одной только еды, составляет нередко лишь ничтожную часть их истинной ценности.

Вследствие человеческой беспечности, бездумного и более того — преступного отношения к животному миру, уничтожены за XVIII и XIX века огромные не­летающие голуби — дронты, гигантские страусы моа — реликты Новой Зеландии, морская, или Стеллерова, корова на Командорских островах (рис. 30). На грани исчезновения некогда бесчисленные стада бизонов в Се­верной Америке, а сейчас львы, кенгуру, леопарды… Уничтожены голубая антилопа, тур, тарпан, бескрылая казарка, попугай ара — всего 270 видов зверей и птиц.

Некоторые истребленные человеком животные

Некоторые истребленные человеком животные

«Ровные существа, ушедшие от нас»,— как сказал русский писатель И. Бунин. Нелегко и больно перечис­лять их. Десятки видов крупных млекопитающих, сот­ни видов и подвидов птиц и других животных занесены в «Красную книгу», изданную Международным союзом охраны природы и природных ресурсов (МСОП), тре­вожные и печальные страницы которой нельзя читать без душевного протеста и гнева.

Но есть и замечательные примеры того, особенно в Советском Союзе, как человек может спасти почти полностью уничтоженные виды — зубра, лося, сайгака, соболя, выхухоли, речного бобра, добившись вновь их массового размножения! Советский человек может за­конно гордиться этими достижениями.

Но все еще вызывает тревогу состояние охраны и численность многих видов диких животных, в частно­сти и белого медведя, над которым нависла опасность исчезновения, хотя он и объявлен «животным интерна­ционального значения». Еще в 1965 году международ­ной конференцией, проходившей на Аляске, принято решение о категорическом запрете всюду охоты на мед­ведиц с медвежатами. Международным соглашением, заключенным между пятью странами (США, Канада, СССР, Норвегия и Дания) в 1972 году белый медведь взят под строгую охрану. Но большой наплыв людей в Арктику, многочисленный подвижный и мощный транспорт угрожает сохранению белого медведя — ре­ликта Крайнего Севера, самого могучего изо всех су­хопутных хищных зверей Земли.

Исчезнувшие дикие животные никогда не восстанут из небытия, никогда мы не сможем их воссоздать, вос­становить (если они, хотя бы в единицах не сохрани­лись где-либо на Земном шаре). Человек бессилен исправить зло, нанесенное им же живой природе, ее животному миру, но пока не поздно может его умень­шить и приостановить. Уничтоженные творения Приро­ды останутся вечным укором, тяжким обвинением че­ловеческому неблагоразумию, жестокости и коварству.

Среди диких животных, уничтоженных когда-то человеком, возможно числятся и шерстистый носорог, и мамонт. Да, мамонт, по всей вероятности, пал жерт­вой человека. Об этом свидетельствуют научные иссле­дования украинского ученого И. Г. Пидопличко. «Ма­монт существовал еще в Iстолетии нашей эры… Есть все основания признать, что основным фактором в вы­мирании мамонта был человек!» — заявил И. Г. Пидо­пличко на VII Международном конгрессе антрополо­гов и этнографов.

Таково страшное последствие варварского отноше­ния людей к Природе, а порой элементарного незнания ее законов. Многие из диких животных пали жертвой человеческой деятельности. Многим из них и сейчас грозит печальная участь неминуемой гибели. Но чело­вечество не должно и не может допустить этой тра­гедии.

Уничтожение, гибель диких животных и растений должны быть предотвращены еще по одной очень важ­ной причине. Многие из них являются родственниками и предками наших домашних пород и сортов. В них сохранился почти в нетронутом виде набор первона­чальных древних наследственных признаков (гено­фонд), к которым нам приходится нередко обращаться. Для улучшения домашних пород или сортов растений, потерявших при одомашнивании или культуре ряд ценных качеств при «однобоком» искусственном отбо­ре, иногда требуется скрестить с диким предком, вер­нув потомству древние, утраченные полезные признаки. Это, например, высокая стойкость и сопротивляемость болезням, засухоустойчивость у растений и многие дру­гие свойства. Путем скрещивания баранов-мериносов, обладающих великолепной шерстью, с диким бараном-архаром, в Советском Союзе получены архаромериносы, сохранившие шерсть породистых овец, но ставшие гораздо крупнее, выносливее и способные пастись на горных кручах, куда домашней овце не залезть. Да и вольный выпас эта помесь использует вплоть до первых снегов, гораздо дольше, не требуя перевода на стойловое содержание.

Часто в поисках исходного генофонда приходится обращаться к местам древней родины данного организ­ма. Так, недавно советские растениеводы завезли из Америки сохранившиеся там дикие виды картофеля для улучшения гибридизацией наших сортов. Это одна из важных причин, требующих сохранения дикой фау­ны и флоры, для чего и учреждаются все в большем количестве заказники и заповедники, призванные со­хранять для потомства не только красоту Природы, но и неприкосновенность организмов, которые в будущем могут понадобиться для изучения предков или для се­лекции современных форм (ср. стр. 113).

Каждый вид животного — жизненно важное звено в общей цепи дикой живой природы, которая и описа­на в нашей книге. Каждый вид животного — полно­правный член сложнейшего экологического сообщества и живой системы, называемой Природой, неотъемлемый и обязательный ее атрибут. Это богатство непреходя­щего значения, и оно должно сохраняться навеки в ин­тересах всего Человечества.

Правительства должны принять действенные меры против загрязнения окружающей среды, уничтожения естественных мест обитания диких животных, прямого их преследования и уничтожения. Охрана природы от­нюдь не ратует за запрет охоты, рыбной ловли и иного использования Природы, богатств ее лесов и гор, ее вод и степей. Расширение пахотных площадей немину­емо, как и рост городов, так как людей становится все больше и им нужны пища, жилища, больницы, школы, новые институты, стадионы… Все это требует освоения новых мест, приобщения животного и растительного мира к нуждам человека. Процесс закономерен и за­претить его нельзя да и не нужно. Природа требует лишь научного и хозяйственного отношения к ее ресур­сам. Изучив скорость размножения зверей и птиц, рыб и их живой пищи, возобновления лесов, человек дол­жен брать столько природных богатств, сколько ему действительно необходимо, не перекрывая цифры само­возобновления и восстановления численности.

Охотничье хозяйство, планируемое, исходя из при­родных запасов и собственного роста животных,— дело нужное и разумное, как и спланированная по тем же принципам добыча рыбы. Такие хозяйства выгодны, прежде всего потому, что дают необходимую нам пуш­нину, мясо, пух, перо и прочее; и полезны, потому что сохраняют необходимое для воспроизводства стадо жи­вотных. Брать у Природы надо не больше, чем она мо­жет ежегодно давать, и брать надо, имея в виду нужды наших потомков, грядущих поколений. Такое планиро­вание под силу человеку в современную эпоху, особен­но в социалистических странах.

***

Говоря об охране и сохранении ресурсов животного мира Земли, о современном состоянии их защиты, нель­зя не сказать об одном из важных ее регионов — За­байкалье, животном мире Байкала, ибо тревожное положение сложилось и в фауне этого края — в фауне Бурятской АССР. В частности, многие представители животного мира республики уже могут быть отнесены к числу редких и исчезающих видов: дикая кошка ма­нул, заяц-толай, летучая мышь — ночница Иконникова, а из птиц — дрофа, черный аист, журавль-красавка, горбоносый турпан, гусь-сухонос, лебедь-кликун… К то­му же, они крайне недостаточно изучены наукой. Мы не располагаем данными о их жизни, биологии и эко­логии, о численности, распространении и взаимоотноше­ниях между ними и другими животными. Не успев изучить, мы теряем их. И теряем не только как объект изучения, но и как неповторимое звено в цепи живых существ нашей планеты.

Особенную тревогу вызывает чрезвычайно сильное сокращение численности и ареала кота-манула, зайца-толая, дрофы и гуся-сухоноса. На территории Бурятии проходит северная граница распространения манула. Его ареал связан со степными биотопами и по респуб­лике численность манула повсюду низкая, а в течение последних десятилетий она непрерывно и резко снижа­ется. Так, в середине 30-х годов текущего столетия в республике добывалось до 150 зверьков в год, в 1960— 1962 годах — 60—80, в 1968—1969 годах — всего-на­всего 10, а в 1970—1972 годах — ни одного! Это, ко­нечно, не говорит еще о полном исчезновении манула, но вызывает большую тревогу. Численность зверька сокращается в основном из-за вытеснения его из преж­них мест обитания вследствие распашек и интенсивно­го выпаса домашнего скота, из-за незнания высокой полезности животного, питающегося пищухами и мы­шевидными грызунами.

Не лучше положение и с зайцем-толаем, в недавнем прошлом широко распространенным в 6—7 районах Бу­рятии. Численность его была наиболее значительной в Селенгинском районе, где до 60-х годов добывалось до 150 зверьков ежегодно. По нашим данным и сведе­ниям старожилов, охотников, местных краеведов, чис­ленность зайца за последние 2—3 десятилетия резко снизилась. Причина: интенсивное преследование чело­веком и изменение условий обитания зверьков. Между тем, заяц-толай, несомненно, является экологически пластичным видом, что позволяет ему успешно обитать как в лесостепи, так и по кустарниковым зарослям и водоразделам, поднимаясь высоко в горы.

Исследования, проведенные нами за последние годы в основных местах обитания дрофы,— в степных и ле­состепных районах республики, вынуждают констати­ровать значительное снижение и ее численности. Заме­чено, что на Витимском плоскогорье дрофы стали осва­ивать новые, нетипичные для них места обитания: опушки леса, поляны вблизи древесных насаждений, то есть такие угодья, которые позволяют птицам укры­ваться от преследователей. Пока что — позволяют. Но где гарантия, что человек не настигнет их и здесь?

Дрофа — крупная птица и имеет исключительное значение для земледелия и животноводства некоторых районов и зон: она истребляет огромное количество различных вредных насекомых, мышевидных грызунов и сорных растений, не говоря о том, что это птица на­столько типична для степного ландшафта, что без нее он просто немыслим.

Не лучше положение с гусем-сухоносом — одним из предков домашних гусей. В недавнем прошлом он был обычным гнездящимся видом в лесостепных и степных районах Бурятской АССР. В настоящее время сведений о его гнездовании в указанных местностях нет.

Все перечисленные редкие и исчезающие виды фау­ны Бурятской АССР нуждаются в действенной и конкретной защите и охране. Радикальным представляется такое решение: установить полный запрет добычи этих животных (даже для научных целей и для зообаз). Нельзя переоценивать и значение всемерной разъясни­тельной работы среди широких масс населения о необ­ходимости охранять редких и исчезающих по вине людей реликтов (реликтом называется организм (животное, растение), ко­торый в прежние времена имел широкое распространение, но вымер почти повсюду, оставшись в незначительном количестве в местах былого обитания) живой природы. Также необходимо, глубоко, форсированно и всесторонне изучать этих жи­вотных, нужной им среды, питания и других требова­ний, пока они еще могут быть спасены от полного уни­чтожения.

Особое значение для науки имеют уникальные ком­плексы дикой живой природы, животного мира. Углуб­ленное и всестороннее их изучение, сохранение их в естественной целостности для науки сегодняшнего и грядущих времен имеет без преувеличения, общече­ловеческое значение. К таковым относятся не только редкие и исчезающие виды птиц и зверей с их окру­жением, но и уникальнейшие комплексы животного мира Байкала.

Богатейший и неповторимый органический мир озе­ра — 1800 видов растений и животных, из них 70% присущих только ему и нигде в мире более не встре­чающихся. Каждый из видов имеет чрезвычайную значимость для науки, а подчас и техники (байкальские губки, с их мельчайшим минеральным ске­летом, используются для тонкой полировки металла, придавая его поверхности антикоррозионные свойства), для познания их эволюции, закономерностей их жизнедея­тельности и происхождения. Животные и растительные сообщества Байкала — потенциальная основа для раз­вития и открытий науки сегодняшнего и завтрашне­го дня.

Уже сейчас происхождению фауны Байкала посвя­щено множество научных работ. Выяснилось, что около трехсот уникальных ракообразных этого бассейна возникли тут же, в этом гигантском центре эволюции и видообразования.

Здесь же возникли новые виды особых рыб из се­мейства бычков, приспособленных к обитанию в широ­ком диапазоне глубин. Возможно, от одного или немно­гих общих предков, попавших в неодинаковые условия, и приспособившихся к ним, потеряли первоначальное сходство, став разными видами и родами. От них, от каких-то древних бычков, возникли в процессе дальнейшей эволюции и голомянки, выделяемые в ранг особого семейства, и также нигде, кроме Байкала, не живущие.

Знаменит Байкал среди зоологов и зоогеографов не омулем, несмотря на его практическую ценность. Разные расы омуля обитают и в других сибирских реках и водоемах. Наука берет под охрану часто совсем не то, что людям непосредственно сейчас нужно для еды. Она смотрит вперед и в будущее. В частности, если и говорить об одной лишь практике, то следует знать, что байкальские рачки (их по местному назы­вают бармашами), необходимы не только ученым как объекты уникальных примеров эволюции и доказатель­ства теории Дарвина. Они необходимы рыбам, состав­ляя основу их корма. Не будет рачков — не будет и рыбы, в частности, и омуля. А рачки эти, в свою очередь, требуют чистой воды, насыщенной кислородом. Ничего не поделаешь! Таковы все они из отряда бокоплавов, куда относятся и 250 видов байкальских, воз­никших около миллиона лет тому назад только здесь…

Значит, если некоторые рыбы Байкала и выдержат загрязнение озера-моря, то они все равно погибнут от голода, из-за гибели рачков. Проектанты и прожек­теры, ратующие за приближение заводов и фабрик к берегам Байкала — не биологи и исходят из своих лишь инженерно-технических расчетов, пренебрегая и забывая о неразрывных связях в природе, в которой любое звено составляет часть общей цепи…

Нами еще не изучена всесторонне жизнь этих зна­менитых байкальских эндемиков (эндемики — организмы, обитающие только в данном ме­сте и больше нигде на Планете, не успев расселиться или не найдя для этого возможности). Так, глубоковод­ный байкальский бычок, способен, однако, жить и в мелководье, даже в аквариуме! Какой экологической пластичностью, гидродинамической способностью должна обладать эта рыба, чтобы нормально функци­онировать и жить в столь неодинаковых условиях! То же относится и к живородящим рыбкам — голомян­кам (оба ее вида — голомянка байкальская, или боль­шая, а также голомянка Дыбовского, или малая), оди­наково успешно обитающим как у поверхности бай­кальских вод, так и в их пучине (до 700 м глубины, где давление почти 70 атмосфер!).

Эти рыбки отличаются рядом особенностей. У них нет плавательного пузыря, нет чешуи, они живоро­дящие — икры не кладут. Порознь эти признаки встре­чаются и у других рыб, но все вместе — нигде и ни у кого.

Кстати, следует отметить, что голомянка в прошлом очень ценилась в медицине: ее собирали на берегах Байкала после бурь, которые здесь нередки. Из со­бранных рыбок вытапливали жир и продавали в ир­кутские аптеки как ценное лекарственное сырье.

Многие эндемичные виды животных и водорослей фильтруют воду, содействуют ее очистке, поглощают, обрабатывают и разлагают всю поступающую и вноси­мую 336-ю притоками озера массу различных мине­ральных веществ и органических остатков. Это им Байкал и обязан уникально прозрачной водой. Нам представляется, что вышеназванные его ресурсы, ис­ходя из их потенциальной научной значимости для будущего науки и культуры, должны быть взяты под еще более эффективную охрану, чем сейчас.

Чтобы положительно и успешно решить вопросы охраны и сберечь реликтов Байкала, необходимо со­хранить естественные условия их обитания и жизне­деятельности, обеспечить гармоничное равновесие во взаимоотношениях между его организмами и средой их обитания.

Нельзя бесконечно долго и безнаказанно рвать экологические связи в природе, которые сложились в течение десятков и сотен миллионов лет. Ради выго­ды в тысячу рублей мы теряем десятки тысяч, забы­вая, к тому же, что есть ценности ни на какие деньги не переводимые.

Фактов бездумного хозяйственного «улучшения», порывающих живые связи Природы, к сожалению, много. И не только на Байкале! Вдоль границы запо­ведно-охотничьих угодий Беловежской Пущи была прорыта осушительная канава. По недосмотру хозяй­ственников она проложена по территории, удобной для «свадебных» токов тетеревов и глухарей. Уровень грунтовых вод резко понизился. На следующий год в данной местности исчезли многие растения, служив­шие птицам кормовой базой, начали сохнуть ели… Токовище было уничтожено.

Хозяйственники рассуждали так: найдутся птицам другие места? Конечно! Их ведь можно «отодвигать» до бесконечности! Но тут дело оказалось сложнее. Ме­сто, где прошла канава, оказалось необычным. Здесь располагались рядом тока и тетеревов и глухарей, от­чего они изредка скрещивались и рождались редчайшие помеси, называемые в науке «тетерев-межняк». Меж­видовые помеси (например, между львом и тигром, или одно- и двугорбыми верблюдами) вообще редкость, даже при содействии человека, а тем более в природе. Для тех, кто привык все оценивать в рублях, сообщим, что даже чучел межняка во всех музеях СССР не более 5—6 штук и цена их в музеях всего мира не менее ста рублей в золотом исчислении…

Вот что наделала одна канава, которую можно было прокопать и в другом направлении, если она так уж необходима. Но для этого надо было продумать все последствия вмешательства в природу, проконсультиро­ваться с учеными, что, к сожалению, делается далеко не везде и не всегда.

У нас все еще недостаточно заботливо, а порой пре­ступно небрежно относятся к «зеленому другу» — де­ревьям, кустарникам. Наукой установлено, что для нормального дыхания одного человека необходима сов­местная «деятельность» по выработке кислорода трех больших деревьев. Однако почти повсеместно во многих городах (например, в Бресте, Барнауле, Иркутске, Улан-Удэ) при возведении новых зданий бездумно вы­рубаются не только ближайшие к новым домам де­ревья, но и более отдаленные, так как они «мешают» подъезжающим машинам со строительными материала­ми. Правда, потом, по окончании строительства, в боль­шинстве случаев стараются исправить содеянное, ор­ганизуют посадку новых деревьев, на что затрачивают большие силы и средства. Да и «отдача» от новых посадок будет не сразу.

Почему же в республиках Прибалтики и кое-где в Белоруссии умеют сохранять деревья, даже те, что растут на расстоянии трех метров от воздвига­емых стен?

Авторы высказывают горячую надежду, что в на­шей стране фактов бездушного отношения к живой природе будет все меньше и меньше, чему в немалой степени будет способствовать Закон об охране приро­ды, принятый Верховными Советами РСФСР и других союзных республик, статья новой Конституции СССР и разработанное ныне новое законодательство.

А как обстоит дело с охраной природы в других странах? Это может быть темой специального исследо­вания. Однако хочется привести один такой печальный факт. Относительно недавно в Китае было проведено «мероприятие» по уничтожению воробьев. За их истреб­ление выплачивались даже премии. И вот результат. Несметные полчища размножившихся вредителей сельскохозяйственных растений уничтожили почти весь урожай, что заставило маоистское руководство спешно начата организованный завоз воробьев из других стран.

Mы должны осознать, воочию представить всю жизненную необходимость сохранения и защиты, на­учно обоснованного использования и воспроизводства, всестороннего углубленного изучения животного мира, его выдающихся, реликтовых и эндемичных живых памятников, понять их бесценность и неповторимость. Этим самым сохраним наши живые связи с прошлым животного царства, воспитаем непримиримость к без­душному, а порой к преступному отношению к Природе.

Мероприятия, развернутые и намеченные многими государствами и народами в борьбе за спасение и со­хранение животных и растений, должны быть расши­рены и подчиняться общим международным законам и постановлениям. Все это необходимо направить в ко­нечном счете на выработку экологической этики и принципов, которые, к сожалению, еще не выработаны человечеством.

Если наша книга поможет читателю почувствовать себя частью живого населения Земли, заставит задуматься о месте человека в Природе, авторы будут счастливы, что потрудились не зря.

Единая и могучая Жизнь, передававшаяся как свя­щенная эстафета через миллионы поколений, все усложняясь и совершенствуясь, дошла до высших своих форм, открыв особое качество живой материи — созна­ние. И человек должен быть благодарен своим млад­шим братьям, прежде всего, за свое существование, так как без предков не бывает потомков. Человеку не стоит упиваться чувством своего величия, превосходства и вседозволенности, ему необходимо непрестанно ду­мать о сохранении всего живого, об охране нетленной красоты самообновляющейся Природы, помня с лю­бовью о нежностью о всех ее проявлениях и предста­вителях. И как сказал Эразм Дарвин в своей книге «Храм природы»:

Итак, смирись же в гордости спесивой

Пред жизнью малых пташек и зверей —

И вечно помни, Дух себялюбивый —

Что червь — твой родич, брат твой — муравей!

comments powered by HyperComments