Зона — наиболее употребительная единица зонального ряда. Ведущим фактором обособления зон являются основные различия в количестве тепла и влаги и в их соотношении внутри геогра­фических поясов. Обособление зон субарктического и умеренно холодного (бореального) поясов, где при всюду избыточном ув­лажнении быстро нарастает радиационный баланс (ФГАМ, 1964), происходит под ведущим воздействием термического фактора, а южнее — фактора соотношения тепла и влаги. С указанными кли­матическими факторами связаны важнейшие, фоновые особенно­сти поверхностного стока, почв, растительности и животного мира, т. е. компонентов, распределение которых в главных чертах обусловливается планетарными гидротермическими сходствами и различиями территорий.

Поскольку зоны образуются в силу различий в количестве теп­ла и влаги, а распределение осадков в значительной мере свя­зано с секторными факторами, последние играют очень важную, а нередко даже ведущую роль в обособлении зон внутри поясов. Зоны, формирующиеся под ведущим воздействием секторных факторов и оттого не выходящие за рамки одного сектора, назы­ваются нами секторными. Ведущее значение этих факторов час­то проявляется в субмеридиональной (близкой к меридиональ­ной) ориентировке тех границ зон, которые не совпадают с гра­ницами поясов. В качестве примера можно указать степную зону умеренного пояса Северной Америки. Субмеридиональная ориен­тировка границ зон особенно часто наблюдается в субтропиче­ских и тропических поясах.

Разнообразная и нередко субмеридиональная ориентировка зон заставляет нас воздерживаться от употребления термина «ши­ротная зональность». Лучше говорить о географической зональ­ности, причем в зависимости от рельефа территорий — соответ­ственно о зональности равниц или гор.

Необходимо отметить, что, подобно зонам, неполные климатогенные ГК и других типов обособляются под воздействием не только того фактора, который специфичен для соответствующей закономерности (для зональности — широтно-зонального факто­ра). Чаще всего обособление названных ГК происходит в резуль­тате взаимодействия двух или нескольких факторов, связанных с разными закономерностями, причем специфический фактор иг­рает ведущую роль. Но и тогда, когда он ее теряет, как, напри­мер, при обособлении секторных зон, ГК рассматривается в рам­ках своего типа (в нашем примере — зонального), если он схо­ден по существенным признакам с «нормальными» ГК этого ти­па. Такое, несколько условное, решение вопроса определяется тре­бованием простоты методики районирования, вытекающего из принципа сравнимости его результатов.

В качестве непосредственных, климатических индикаторов секторно-зонального ведущего фактора обособления зон исполь­зуются различные гидротермические коэффициенты, или индек­сы. Широким распространением пользуются коэффициент увлаж­нения Высоцкого — Иванова (Иванов, 1948) и радиационный ин­декс сухости М. И. Будыко (Григорьев и Будыко, 1956). Понятие о коэффициенте увлажнения дается даже в средней школе (Со­ловьев и др., 1982). Этот коэффициент представляет собой отно­шение годовой суммы осадков к годовой испаряемости. Индекс сухости — отношение годового радиационного баланса подстилаю­щей поверхности к количеству тепла, необходимому для испаре­ния годовой суммы осадков.

Названные   индикаторы    имеют    определенный    физический смысл. При их значениях, близких к единице, на плакорах (выровненное междуречье, увлажняемое только за счет атмосферных осадков, сложенное породами средней водопроницаемости (суглинки), не испытывающее значительного смыва, намыва или притока минеральных веществ. На плакорах увлажнение почвы (характерен хоро­ший дренаж) и растительность всего ближе к типичным зональным) не наблюдается ни недостатка, ни избытка влаги; увлажнение оп­тимальное, наиболее благоприятное для развития органического мира. Если значение коэффициента увлажнения больше единицы, то увлажнение избыточное, если же меньше единицы — недоста­точное; и то и другое отрицательно сказывается на биологиче­ской продуктивности территории. Изменения индекса сухости противоположны изменениям коэффициента увлажнения. С изо­линиями определенных значений рассмотренных гидротермиче­ских коэффициентов обнаруживается самое общее соответствие границ многих зон или подзон.

Однако, поскольку климатические индикаторы зональности нефизиономичны, при выделении зон обычно пользуются косвенны­ми, но выраженными в натуре почвенно-геоботаническими инди­каторами. Если соответствующие типы почв и растительности не совпадают, предпочтение отдается геоботаническим индикаторам зональности, так как растительность более чутко реагирует на изменения климата, точнее отражает различия в нем и, кроме того, значительно более физиономична, чем почвы. Почвенные ин­дикаторы приобретают ведущее значение главным образом тог­да, когда растительность сильно изменена человеком. В этом случае возрастает роль и непосредственных, климатических ин­дикаторов зональности.

Уже упоминалось, что геоботаническими индикаторами гид­ротермического ведущего фактора служат зональные типы расти­тельности. К ним на территории СССР относятся арктические пустыни, тундры, приокеанические мелколиственные редколесья и луга, тайга, лиственные леса умеренного пояса, степи того же пояса, пустыни того же пояса, субтропические пустыни, субтро­пические степи, летнесухие леса и кустарники (средиземномор­ская растительность).

На основании вышеизложенного можно дать следующее оп­ределение географической зоны. Это крупный зональный ГК, обособляющийся в силу основных различий в количестве тепла и влаги и в их соотношении внутри географического пояса и ха­рактеризующийся преобладанием на плакорах одного зонального типа растительности или закономерного сочетания типов расти­тельности соседних зон, причем ГК делится хотя бы на две под­зоны.

Перечисленным зональным типам растительности на терри­тории СССР соответствуют основные зоны (рис. 7). К переход­ным зонам отнесены следующие: лесотундр и северных редколе­сий,  широколиственно-хвойных лесов, лесостепей,  полупустынь.

007

Ряд авторов (например, Мильков, 1977) считает, что геогра­фические, комплексные зоны неидентичны частным, геоботани­ческим, ибо при выделении первых должны быть учтены зональ­ные сходства и различия всех геокомпонентов, в том числе тек-тогенные особенности рельефа. Однако границы частных зон (зон коры выветривания, экзогенно-геоморфологических процессов, грунтовых вод, почв, растительности и пр.) не совпадают друг с другом. Одна из таких зон может охватывать две или даже не­сколько геоботанических зон. Так, зона карбонатной коры вывет­ривания включает в свой состав лесостепную, степную, полупу­стынную и пустынную зоны (Перельман, 1975). Нередко не сов­падают друг с другом даже почвенные и геоботанические зоны. Например, подзона дерново-подзолистых почв соответствует не только подзоне южной тайги, но и зоне широколиственно-хвой­ных лесов. Наконец, тектогенные черты рельефа никак не свя­заны с планетарным гидротермическим ведущим фактором обо­собления зональных ГК.

Как видно, учесть при выделении географических зон в рав­ной мере все геокомпоненты невозможно. Надо отдать предпоч­тение одному из них — тому, который, во-первых, физиономи-чен и, во-вторых, достаточно чувствителен к зональным изме­нениям климата. В наибольшей мере этим требованиям соответ­ствует растительность. Ее использование как индикатора при выделении зон обеспечивает однородность зональных климатогенных черт всех компонентов.

Обосновывая свою точку зрения, Ф. Н. Мильков отмечает еще несовпадение некоторых зон, выделенных геоботаниками и физикогеографами. Так, широколиственные леса Восточно-Евро­пейской равнины геоботаники рассматривают в рамках одноимен­ной зоны, а луговые степи включают в степную зону, тогда как географы объединяют широколиственные леса и луговые степи в лесостепную зону. Но это объясняется исключительно несогла­сованностью методики зонального районирования у геоботаников и географов; при принципиальном же единстве этой методики, что возможно и необходимо, рассматриваемого несовпадения не было бы.

Переходя к границам зон, прежде всего необходимо выяснить, какой вид должны они иметь, если при построении этих границ исходить из принципа учета закономерностей физико-географи­ческой дифференциации в соответствии с их порядком. Согласно этому принципу при выделении зональных ГК и построении их границ необходимо учитывать только планетарные гидротерми­ческие различия и обусловленное ими размещение зональных ти­пов растительности. В то же время надо абстрагироваться от влия­ния региональных и местных факторов, перераспределяющих пла­нетарные количества тепла и влаги, в том числе и от наиболее сильного из них — рельефа. При отсутствии влияния этих фак­торов зональные границы были бы равнодействующими радиационных и секторных факторов зональности, подверженных посте­пенным изменениям в пространстве, и, следовательно, представ­ляли бы собой плавные кривые линии.

Зональные границы, обладающие описанными свойствами, все­го легче построить на низменных равнинах с однообразным релье­фом, если к тому же на них не сказывается барьерное воздейст­вие соседних гор или возвышенностей. Региональные факторы, ус­ложняющие зональность, в этом случае не действуют, влияние же местных в значительной мере исключается тем, что граница проводится по преобладанию соответствующих зональных типов растительности лишь на плакорах. Действительно, на них отсут­ствует петрогенная геоботаническая дифференциация, т. е. пере­распределение растительности в зависимости от петрографиче­ского состава материнских горных пород, в данном случае в за­висимости от их механического состава, потому что на плакорах он всегда суглинистый (термин «петрографический состав» здесь и ниже понимается широ­ко — как минералогический, химический и механический состав горных по­род любого генезиса). Не влияет на распределение раститель­ности и приток вод со стороны, приводящий к дополнительному (помимо атмосферного) увлажнению почв, что имеет место в от­рицательных формах рельефа. Из-за небольших углов наклона на плакорах не наблюдается солярно-экспозиционная дифферен­циация растительности; обычно здесь не выражено влияние на ее распределение термических инверсий и т. д.

Однако даже на однообразных равнинах плакорные место­положения не всегда являются преобладающими. Это может быть связано, например, с тем, что междуречья сложены в основном водопроницаемыми породами (известняками, песками и пр.) или заболочены. На таких равнинах зональный тип растительности может занимать меньшую часть территории соответствующей зоны. Так, в таёжной зоне Западно-Сибирской низменности преоб­ладает не собственно таежная растительность, а болота и забо­лоченные леса, ибо геолого-геоморфологические и гидрологиче­ские особенности низменности сильно ограничивают распростра­нение здесь дренированных, плакорных местоположений.

До сих пор мы рассматривали зональность на равнинах. Но она проявляется и в горах. Мы не разделяем широко распрост­раненного мнения, что в них зональность заменяется высотной поясностью. Изучение последней показывает, что поясность су­щественно неодинакова в зависимости от зонального положения гор. Причина в том, что изменение термических условий и ув­лажнения с высотой начинается с определенного исходного уров­ня, которым и служат зональные гидротермические особенности равнин, прилегающих к горам. В силу зональных различий та­ких равнин в горах обособляются типы структуры высотной по­ясности, называемые нами зональными и характеризующиеся следующими признаками.

Во-первых, в основании вертикального ряда поясов, относи­мых к одному типу поясности, обычно лежит определенная зо­на. Так, на Заполярном Урале (см. рис. 1) это зона тундр, а в северной части Южного Урала — зона лесостепей. Во-вторых, при близких высотах гор и других их орографических сходствах каж­дому типу поясности свойственно определенное число высотных поясов. Например, на Заполярном Урале — только один пояс — горных каменистых пустынь, или гольцовый. В то же время на Южном Урале при близких высотах, но в лесостепных зональ­ных условиях — уже три пояса: таежный, лесо-луговой, тундро­вый. В-третьих, каждому типу поясности свойственны свои аб­солютные высоты поясов. Так, если на Заполярном Урале голь­цовый пояс начинается на высоте 400—500 м, то на Южном Урале он не представлен и на самых высоких вершинах; даже тунд­ровый пояс появляется здесь на высоте свыше 1200 м. В-четвер­тых, поясам, отнесенным к какому-либо типу поясности, свой­ственны определенные качественные особенности, которые отли­чают их от одноименных поясов, включенных в другие типы по­ясности. Например, на Полярном Урале, который по высоте бли­зок к Заполярному и на котором уже выражен тундровый пояс, преобладают каменистые, лишайниковые и моховые тундры, а в том же поясе Южного Урала — травяно-моховые тундры (Горчаковский, 1975).

Необходимо отметить, что названия типов поясности, приме­няемые нами (тундровый Заполярного Урала, лесостепной Юж­ного Урала и др.), отнюдь не говорят о преобладании соответст­вующей растительности в горах. Название типа отражает лишь тесную генетическую связь, существующую между ним и зоной, лежащей в основе вертикального ряда поясов. Об особенностях же растительности в горах можно судить по схемам поясности, которые должны помещаться на карте  физико-географического районирования горной территории.

Границы зон в горах могут быть достроены по распростране­нию зональных типов поясности. Поскольку каждый из них гене­тически связан с определенной зоной на соседней равнине (рав­нинах), граница типа поясности должна совпадать с границей зоны. Причем надо иметь в виду, что эта граница часто может быть построена и на нижних уровнях самих гор, где еще не вы­ражена высотная поясность. Здесь индикатором зоны может слу­жить преобладание соответствующего зонального типа расти­тельности на местоположениях, сходных с плакорными на рав­нинах.

При выборе таких местоположений надо иметь в виду, что на них не должна проявляться барьерная дифференциация (раз­дел III, 4). Правда, ее можно не учитывать, если связанное с ней перераспределение тепла и влаги не изменяет зонального увлаж­нения территории. В противном случае приходится выбирать ана­логи плакорных местоположений только в той части горных скло­нов, где наветренные и подветренные влияния как бы нейтрали­зуют друг друга. На таких местоположениях не должны иметь существенного геоботанического значения также термические ин­версии. Примеры, иллюстрирующие данную методику построения зональных границ в горах, из-за недостатка места здесь не при­водятся (см.: Прокаев, 1967, 1976, 1978).

Изложенное не означает, что зональное расчленение гор долж­но быть точно таким же, как и соседних равнин. Методика пост­роения зональных границ, описанная выше, обычно не примени­ма в высокогорьях, где высотная поясность проявляется везде. Здесь эти границы могут быть лишь приблизительно намечены главным образом по их положению на более низких участках горной территории. Но иногда и на последних зональные черты поясности настолько маскируются влиянием рельефа, что выде­лить некоторые зоны, по существу, невозможно, т. е. они выпа­дают. В первую очередь это относится к переходным зонам. Та­ким образом, зональное расчленение гор может быть более об­щим, чем на равнинах. Отметим еще, что из-за слабой изучен­ности зональных черт поясности на многих горных территориях на рисунке 7 границы зон в горах проведены по зональным ти­пам поясности, намеченным на основе упрощенной методики (Прокаев, 1967, 1973).

Расчленение гор по зональным типам высотной поясности за­щищают также А. Г. Исаченко (1965) и Ф. Н. Мильков (1977). Правда, у последнего автора на его карте зон СССР зональное деление охватывает только равнинные территории, а все горы по­казаны просто как горные ландшафты или горные страны без выявления их отношения к системе зон. Стало быть, в данном случае практика зонального районирования. не соответствует его теории.

comments powered by HyperComments