3 недели назад
Нету коментариев

Наука о науке, или наукометрия, давно уже установила, что традиционные, устоявшиеся взгляды длительное время весьма активно и вполне искренне поддерживаются многими настоящими учеными даже тогда, когда уже накоплены многочисленные данные, прямо доказывающие, что эти взгляды неточны и нуждаются в определенной модификации (или устарели и должны быть заменены новыми). Такая дань традиции — довольно обычное явле­ние в науке, что не следует забывать и всегда нужно учитывать. Она, естественно, в какой-то мере присуща и протозоологии. Поэтому в основополагающей работе Международного комитета по систематике простейших наряду с очень смелыми новациями (например, разбивка Protozoa на несколько отдельных типов) излагаются некоторые общепринятые взгляды, не согласующиеся с теми фактами, которые приводятся в самой работе. Однако нельзя думать, что традиционализм в науке обязательно связан только с негативными моментами. На самом деле с ним связаны и те сильные положительные стороны любого знания, любого учения (обычно опира­ющегося на соответствие фактов и идей), которые создают науке историческую преемственность и временную устойчивость. Для линии Шлейдена—Шванна такой сильной стороной явилось признание клеточного строения всех эукариот.

На основании этой идеи постепенно было разработано положение о существовании уровней организации живых существ, которых мы сейчас называем эукариотами, — многоклеточного и одноклеточного. Возникло оно в борьбе со сторонниками линии Жобло—Эренберга, которые стремились доказать, что в природе есть неклеточные или надклеточные организмы. Нужно сказать, что это положение, соответствующее знаниям того времени, имело чрезвычайно важное значение для протозоологии, поскольку оно узаконивало представление о Protozoa как об одноклеточных животных (организмах, находя­щихся на одноклеточном уровне организации). Кроме того, оно давало основание считать, что простейшие являются организмами лишь в физиологическом отноше­нии, оставаясь в морфологическом плане типичными клетками, подобно клеткам Metazoa. Это положение стало настолько традиционным в клеточной теории и протозооло­гии, что вошло во все основные сводки по биологии и учебники. Поэтому нет ничего удивительного, что и в ра­боте Международного комитета (Levine et al., 1980) с самого начала постулируется, что Protozoa являются «существенно одноклеточными животными», хотя далее в тексте сообщается, что целый ряд простейших на опреде­ленных стадиях развития имеет многоклеточное строение (Acrasea, Myxosporea и т.д.).

Ранее мы установили (см. гл. 9), что хотя все простей­шие находятся на клеточном уровне организации, только часть из них имеет одноклеточное строение. В 8-й главе показано, что Protozoa обладают организменным планом строения. Иными словами, хотя основная идея клеточной теории полностью выдержала испытание временем, некоторые ее положения, связанные с интерпретацией природы и плана строения простейших в свете новейших данных, оказались недостаточно точными. Они поддержи­ваются современными авторами лишь в результате сложившейся традиции.

Если мы еще раз внимательно рассмотрим стержневую идею сторонников линии Жобло—Эренберга, то увидим, что она заключалась в следующем: сколь бы маленькими ни были свободноживущие животные, они должны иметь какое-то морфологическое отражение их организменной организации. Именно поэтому (в «наивный» период микро­скопических исследований) Жобло стремился найти у анималькула носы, уши, зубы и т. п., т. е. органы, харак­терные для настоящих животных. Несколько позднее исследователи начали сравнивать простейших с личинками рыб и насекомых. Эренберг (1838) и Доббел (1911) пытались найти сходство в плане строения инфузорий и коловраток. В 20—30-е гг. все это вылилось в поиски у простейших морфологических аналогов нервной системы (Klein, 1926; Gelei, 1932, и др., — цит. по: Догель и др., 1962). Такого рода исследования позволили найти у инфузорий сложный опорно-двигательный аппарат, что предвосхитило современные работы по ультратонкому строению простейших.

Электронно-микроскопические исследования привели к тому, что линия Жобло—Эренберга как особая, само­стоятельная концепция, полностью прекратила свое существование, ибо сейчас совершенно ясно и четко дока­зано, что никаких неклеточных или надклеточных Protozoa, а тем более Metazoa не существует. Как уже говорилось, простейшие, сколь бы высокой степени морфо­логического строения не достигали они в процессе своей эволюции, так и не вышли за пределы клеточной органи­зации. Однако линия Жобло—Эренберга все же не оказалась полностью бесплодной, ибо исследования ультраструктуры Protozoa доказали, что эти существа наряду с клеточным имеют еще и специфический орга­низменный план строения, что не согласуется с традицион­ными протозоологическими представлениями (хотя нисколько не противоречит сути клеточной теории). Следовательно, сейчас произошло пересечение двух исторических линий тех идей, которые противоборство­вали свыше ста лет. Победительницей оказалась линия Шлейдена—Шванна, однако она взяла из линии Жобло— Эренберга то, что в ней было плодотворного — дополни­тельный взгляд па простейших как организмы не только в физиологическом, но и морфологическом отношении. Благодаря этому сама клеточная теория обогатилась и модифицировалась в соответствии с новыми ультра­структурными данными.

История науки не раз доказывала, что в результате достаточно острых взаимоотношений, даже борьбы (речь здесь идет, конечно, о научной борьбе) двух крайних точек зрения на одно и то же явление действительности, в том случае, если это были крайние мнения, а не ложные по своей сути представления, происходит их слияние или обогащение. Ярким примером, как уже говорилось, может служить длительное противоборство сторонников кор­пускулярной и волновой теории света.

В последнее время стало понятно, что постепенно накопившиеся новые данные требуют несколько пере­смотреть и уточнить наши взгляды на простейших. Принципиально важный шаг в этом направлении сделал, по нашему мнению, известный отечественный зоолог академик А. В. Иванов. Для обоснования на современном уровне мечниковской теории происхождения Metazoa он проанализировал основную литературу, касающуюся споров вокруг природы простейших, и дал свое определе­ние этим организмам (Иванов, 1968). Он пишет о Protozoa в своей книге «Происхождение многоклеточных живот­ных»: «Это организмы, построенные по клеточному типу организации… Это одноклеточные формы или агрегаты нескольких клеток (энергид) в виде синцитиальных плазмодиев или сомателл, колонии клеток или много­клеточные организмы. Простейшие обладают гетеротроф­ным типом питания, ведут подвижный образ жизни (по крайней мере на одной стадии жизненного цикла)…» (с. 38). Как можно видеть, А. В. Иванов — самый первый из исследователей, который четко указывает, что Proto­zoa — клеточные животные (одноклеточные формы составляют лишь часть этих животных). Иными словами, он отказался от самого распространенного традиционного представления о природе простейших, полностью сохраняя приверженность к клеточной теории и, более того, укрепляя ее основную идею.

Очень высоко оценивая определение, данное Ивано­вым, мы, однако, должны отметить, что оно все же требует дальнейших уточнений и развития, поскольку в некоторых своих частях оно, с нашей точки зрения, не является достаточно полным, а кое-где не совсем верным. Это объясняется, по-видимому, двумя причинами. Во-первых, рассматриваемое определение было дано еще в 1968 г., т. е. в первый период изучения ультратонкого строения простейших, когда был подтвержден клеточный уровень их организации, но еще не открыты специфические планы организменного строения высших таксонов Protozoa. Во-вторых, Иванов все же сохранил некоторые традицион­ные представления об этих животных. Например, он всех их считает гетеротрофами. Кроме этого, нужно учесть, что Иванов в своем определении совсем не затра­гивает размерные характеристики Protozoa, что несколько обедняет представление об этих организмах. По нашему мнению, для характеристики простейших как клеточных организмов, он совершенно напрасно использует термин «сомателла», который, особенно после работы А. А. За­хваткина (1949), очень тесно ассоциируется с представле­нием о них как о неклеточных или надклеточных существах.

Учитывая многочисленные данные, полученные иссле­дователями в последнее десятилетие и ранее, мы постара­емся дать более полную характеристику простейшим, использовав все более ценное из того, что есть в определе­ниях, которые были даны им другими авторами и в первую очередь Ивановым.

Protozoa — это полноценные как в морфологическом, так и в физиологическом отношении клеточные организмы (одноклеточные, многоклеточные, колониальные, плазмо­диальные, цитоидные), которые в разной степени, но обязательно обладают анимальными чертами, чаще всего гетеротрофы, хотя среди них есть автогетеротрофы и автотрофы; они отличаются большим разнообразием размеров (от 1 мкм до 1 м в длину и более), что свидетель­ствует о широких эволюционных потенциях этих орга­низмов.

Время от времени в протозоологии дебатируется вопрос, насколько Protozoa являются естественной группой. Зная природу простейших, можно достаточно четко определить границы протозоологии и, так сказать, подвластные ей таксоны. Протозоология изучает орга­низмы, обладающие (хотя бы частично) анимальными свойствами, т. е. как животных, так и животноподобных существ, находящихся на клеточном уровне организации. Сюда, следовательно, относятся и окрашенные жгутико­носцы, которые наряду с анимальными несут четко выра­женные растительные черты.

Однако на клеточном уровне организации находятся многие истинные растения (например, одноклеточные, нитчатые и другие водоросли). Их можно было бы по аналогии с Protozoa выделить в специальную группу Protophyta. Науку, которая изучала бы одновременно и те и другие организмы, с полным правом можно назвать протистологией. Она и существовала в первой половине нашего столетия, но в дальнейшем получила сильное развитие только у зоологов, что в конце концов привело к обособлению самостоятельной ее ветви — протозооло­гии. Другая ветвь — протофитология — так и не оформи­лась. Это не какая-нибудь случайность: в то время как животные всего однажды достигли истинного многокле­точного уровня организации, дав начало Metazoa, расте­ния в различных филогенетических линиях независимо от разных групп жгутиконосцев дали начало истинным многоклеточным растениям (Metaphyta). Это Plantae, Phaeophyta, высшие Chrysophyta, высшие Xantophyta и т. д. Ботаники довольно справедливо объединяют исходные клеточные (жгутиконосцы) и происшедшие от них многоклеточные формы в единые крупные таксоны, исследуют их филогенетические линии, выстраивают в единые эволюционные ряды. Поэтому и одноклеточные, и многоклеточные виды одного такого ряда нередко изучаются одним и тем же специалистом-альгологом.

Все основные макротаксоны Protozoa (Ciliophora, Apicomplexa, Myxozoa, Microsporea, Labirinthomorpha и др.), за исключением лишь растительных жгутиконосцев, которые, образно говоря, связывают эти таксоны в единую сеть, являются объектами протозоологии и только прото­зоологии. Однако Phytomastigophorea в одинаковой мере принадлежит как зоологии, так и ботанике. Сколь усердно ни старались биологи, полностью избавиться от «животно-растений» им все-таки не удалось. Однако «виноваты» в этом не они сами, а живая природа, создавшая такие существа, которые лишь позднее благодаря дивергентной эволюции дали начало и настоящим животным, и настоящим растениям.

Можно думать, что в общих системах Eukaryota часть окрашенных жгутиконосцев, как это делается и сейчас, будет вводиться в ботанические таксоны, включающие и их многоклеточных потомков. Тем не менее эти клеточные организмы с каждым годом все более и более будут изучаться и протозоологией. Протозоологи, как пока­зывает опыт последних десятилетий, дрлжны для дости­жения новых успехов четко отдавать себе отчет в том, что сила их науки заключается не только и не столько в изуче­нии какого-то четко очерченного таксона (или таксонов), а в том, что они всесторонне исследуют особый уровень организации животных, а именно их клеточный уровень (Полянский, 1977—1981; Полянский, Райков, 1977).

comments powered by HyperComments