7 месяцев назад
Нету коментариев

«О природе и местонахождении памяти мы знаем не больше древних греков, считавших центром разума диафрагму», — писал еще недавно амери­канский математик Джон фон Нейман. Следует отметить, что в настоящее время в результате фено­менальных успехов нейрофизиологии и биохимии дело обстоит не совсем так. Сегодня познания уче­ных в этом тысячелетия волнующем их вопросе значительно богаче. Человек запоминает всегда больше, чем ему кажется. Известный канадский нейрохирург Уайлдер Пенфилд во время операции на мозге раздражал электрическим током различ­ные теменные участки коры полушарий опериру­емого. В зависимости от места раздражения пациент, несмотря на местный наркоз, то совершенно ясно видел входивших в операционную людей, то слышал давно забытые разговоры, вспоминал даже военный марш, неизвестно когда и где им услышанный. Следовательно, однажды полученные впечатления могут находиться вне фокуса внимания, но пол­ностью не исчезают.

Что же все-таки представляет собой память? Каков механизм ее «работы»? Участвует ли в этой работе весь мозг или только отдельные его клетки?

Разнообразные учения и религиозные течения древних по-разному отвечают на эти вопросы. Так, в античной Греции Платон и Аристотель считали, что голова и сердце — соперничающие хранилища человеческой души. Как пишет Платон, «мозг до­ставляет ощущения слуха, зрения и обоняния. Из этих ощущений возникают память и представления, а из памяти и представлений рождается знание». Постепенно внимание ученых сосредоточивалось на деятельности мозга, точнее — на так назы­ваемых желудочках мозга. Но мозгу пришлось вступить в серьезное соперничество с другими орга­нами за право считаться вместилищем челове­ческого разума, и понадобились годы и столетия, чтобы разгадать загадку, скрытую в костной короб­ке, которую мы называем черепом.

Мы давно уже знаем, что значит хорошая па­мять — естественно, в житейском смысле этого слова. Мечтаем о такой памяти, стремимся ее улуч­шить. Но что значит хорошая память с научной точки зрения? Как полноценно использовать ее в жизни? Хорошая память, по мнению советского физиолога Н. П. Бехтеревой, включает в себя хоро­шее запоминание, хорошее хранение и хорошее воспроизведение сигналов. Вспомним, что воспроиз­вести — это значит извлечь сигнал из памяти, пере­вести его из долговременной памяти в кратковремен­ную, или, как принято говорить у нейрофизиологов, «выявить» сигнал. И, если нужно, после этого снова забыть его.

Память многолика. Существует определенный запас сведений, слов, понятий, образов, которые хранятся в памяти, как в арсенале, всю жизнь; это собственное имя, образы матери, отца, родной язык, понятие родины и т. д. Все это долговремен­ная память. Но существует и кратковременная, или оперативная, память. Например, нужно не за­быть на завтрашнем собрании сказать слушателям все, что подкрепляет нашу аргументацию и будет способствовать принятию нашего предложения, не упустив ни одного факта, ни одного довода… Но вот собрание уже состоялось, и все подробности, связан­ные с ним, отходят на задний план памяти. А бывает и так: поглядев на случайного прохожего, мы можем безошибочно узнать лицо, которое когда-то очень давно было показано нам на фотографии.

Как существуют различные виды памяти, так существуют и различные пути и способы ее «под­кармливания». В «кладовую» памяти информация может попадать через зрение (образы, картины), слух (музыка, устная речь), язык (вкус), кончики пальцев (осязание)… Мозг работает и как совершенный магнитофон, и как ультрасовременный кино­аппарат, и как… обыкновенная зарубка, сделанная для напоминания об определенном факте.

Разные ученые с различных позиций исследуют возможности памяти и функции мозга. Одни зани­маются биохимической стороной вопроса, другие — электрической активностью мозга, третьи — иммуно­логическими свойствами его структур, четвертые — особенностями дыхания и питания мозговых кле­ток… Но всех одинаково интересует, что происходит в мозге, когда он получает новые сведения. В каком виде хранит он формулы органической химии и в каком — яркие метафоры Пушкина. Каким образом все это «пускает в оборот» в случае необходимости.

Интересные в этом отношении факты сообщает журнал «Нью-Йорк тайме мэгэзин». Представьте себе, что вам предложено запомнить трехзначное число 584,— так начинает свою статью Колин Блай­мер. Что может быть проще? Хотите — не хотите, но вы будете помнить это число несколько минут. Маленькое усилие воли — и вы вспомните его через час. А при сильном волевом напряжении сумеете хранить его в памяти месяц, в редких случаях — год и уже совсем редко — всю жизнь. Есть, однако, такой американец (назовем его Генри М.), который лишен удивительного дара памяти. Дефект его имеет не частичный характер, как бывает при медленно развивающемся ослаблении памяти, что наблюда­ется практически у всех здоровых людей с наступ­лением старости, а отличается почти тотальным и полным провалом, наступившим сразу же после за­болевания, поразившего часть его мозга. Естест­венно, Генри тотчас стал объектом наблюдения и изучения специалистов. Когда его попросили за­помнить названное выше число (584), он был спо­коен и сосредоточен минут пятнадцать и неожиданно для всех по истечении этого времени вспомнил число. Но еще удивительнее был способ, который, по его словам, помог ему запомнить это число. «Очень просто,— объяснил Генри.— Запомните прежде все­го число 8. После этого сложите его с цифрами, которые ограждают его с двух сторон в комбинации 584, и получите число 17. После этого из суммы вычтите 8, останется 9. Наконец, разделите 9 на две по возможности равные части, получите 5 и 4. Таким образом у вас появляется и само число 584. Нет ничего легче!»

Генри живет в мире нарушенного восприятия и отсчета времени, но без расстройства пространст­венного воображения. В памяти его остались только некоторые далекие воспоминания и навыки, выра­ботанные в детстве, но он уже не может приоб­рести какой бы то ни было новой привычки. Он забыл даже все то, что непосредственно предшествовало операции.

Из анализа этого случая можно сделать заклю­чение, что наша память функционирует в двух фор­мах: одна характеризуется быстрым и прямым за­поминанием, но стирается в течение нескольких минут; другая накапливает и хранит необходимую информацию всю жизнь. По наиболее распростра­ненным среди психологов представлениям, структур­ные элементы кратковременной, или оперативной, памяти преобразуются в структурные элементы долговременной.

Память и ее физические носители до сегодняш­него дня остаются неразрешимой загадкой для спе­циалистов, которые занимаются изучением мозга. Но теоретические концепции природы и характера памяти вышли далеко за пределы описательного созерцания благодаря, в частности, достижениям в области моделирования.

Каждая модель имеет свои преимущества и недо­статки, так как отражает какой-то частный аспект, частную характеристику памяти. К сожалению, физическая природа и функциональные механизмы мозга настолько специфичны и сложны, что каждый искусственный мозг и даже машинная аналогия памяти — лишь бледное и слабое подражание при­роде.

Тем не менее большинство теоретических кон­цепций и гипотез, касающихся механизмов памяти, сводятся к мысли, что определенные явления и собы­тия вызывают определенные изменения в структуре их материальных носителей.

Согласно одной гипотезе, актуализация заложен­ной в памяти информации или ее извлечение связаны с процессами, протекающими в молекулах определенных химических веществ, содержащихся в моз­говых клетках, где той или иной структуре каждой молекулы соответствует одно запечатленное в памяти событие или переживание. Подобная гипотеза вовсе не лишена оснований, ибо не только описывает возможный физический субстрат — носитель памяти (новообразованная, или синтезированная, моле­кула), но и подразумевает механизм кодирования запечатленной информации.

Когда мы говорим о мозге, а точнее — о коре головного мозга (особенно о лобной доле), нельзя не поразиться той огромной работе, которая совер­шается с помощью памяти в момент регистрации внешних и внутренних «событий». Нам не остается ничего другого, как присоединиться к мнению вен­герского психиатра Иштвана Харди, который сказал: «Память — это прекрасное озеро души, из неизме­римых глубин которого могут выплывать на поверх­ность все новые и новые сокровища. Вспомним, как много приходит на ум, когда идешь по улицам город­ка, в котором давно не был. Естественно, спо­собность к запоминанию различна: одни запоми­нают подробности, другие — общие взаимосвязи. Индивидуальные особенности характера, интересы, профессия — все влияет на запоминание. Роль эмо­циональных факторов тоже очень важна. Любовь и ненависть по-разному формируют наши воспоми­нания. Известно, что мы сохраняем более прочные воспоминания о любимом человеке, чем о человеке, с которым наша связь была хрупка или не­приятна».

В жизни мы нередко сталкиваемся и с забыва­нием. Неиспользованные своевременно факты и взаимоотношения, неподвижно лежащий груз па­мяти — все это претерпевает различные изменения. «Ненужные», уже старые переживания также стира­ются в памяти. Чаще всего забывание (невспомина­ние) связано с мучительными чувствами. Неприят­ные, вызывающие отрицательные эмоции пережива­ния мы вытесняем из сознания насильственно: ничего не поделаешь, надо забыть!

Тысячи исследователей во всем мире стараются сейчас разгадать феномен памяти. Наука, в том числе и наука о мозге, не стоит на месте, знания о структуре и функциях мозга, о памяти постепенно умно­жаются. Что мы знаем сегодня о мозге и памяти? Каким образом внешнее событие, информация, при­нятая рецепторами и переданная в мозг в виде нерв­ного импульса, принимается, поступает и перераба­тывается в его сложных нейронных системах? Как формируется реакция на данное событие и устанав­ливается связь между «входом» и «выходом» воспри­нимающей системы? Каким образом раз возникшая связь сохраняется в течение определенного времени, а нередко и всей жизни? Какие процессы обеспе­чивают эти функции нервной системы и составля­ющих ее нервных клеток?

Некоторые ученые считают, что существуют три вида памяти. Первый — непосредственный отпе­чаток полученной информации, поступающей через наши органы чувств. (Этот процесс можно понять с помощью простого опыта. Закроем глаза, на секунду откроем и снова закроем. Сначала увиденная нами картина помнится ясно, но потом начинает медленно размываться и в конце концов исчезает совсем. Промежуток времени, когда картина еще помнится, очень короток, не более чем — 0,1—0,5 секунды.) Большинство же ученых выделяют всего два вида памяти: кратковременная и долговременная. Кратко­временная память неустойчива и существует всего какие-то минуты или часы. Долговременная память стабильна и хранит информацию неделями, меся­цами, а иногда и всю жизнь.

Механизмы кратковременной и долговременной памяти не идентичны, а переход из одной памяти в другую постепенен. Долговременная память начинает формироваться сразу после поступления новой ин­формации, и этот процесс продолжается довольно долго.

Нервная система высших животных и человека — одно из сложнейших образований организма. Она обеспечивает индивидуальную приспособляемость живых существ к постоянно меняющимся условиям окружающей среды, а также управляет их пове­дением. Совершенствуя этот аппарат, эволюция не только увеличивала его объем и массу, но и услож­няла его конструкцию, состоящую из множества разнообразных элементов — нейронов. Каждый нейрон представляет собой сложную систему для обработки информации и имеет от ста до десятков тысяч синапсов, то есть нейронных связей. В боль­шинстве случаев нейроны работают «коллективно», при этом возбуждается множество синапсов. Их суммарный потенциал создает доступное измерению электрическое поле, которое можно регистрировать специальными приборами.

Каждый сигнал, скажем световой, воспринима­ется многими рецепторами и преобразуется в нерв­ный (в сущности электрический) импульс, который передается по нервным волокнам большому числу нейронов. Даже простейшее событие (например, включение света) закодировано в мозге простран­ственно-временной последовательностью импульсов. Каждое конкретное событие отражается в нем ин­дивидуальным характером импульсной активности. Индивидуальность проявляется в виде определен­ного рисунка, точнее, в виде электрической актив­ности определенного типа, которая записывается писчиком электроэнцефалографа при записи био­токов мозга. Этот тип активности (паттерн, как говорят нейрофизиологи) отличается от другой электрофизиологической активности или, точнее, от другой паттерн-импульсной активности, вызван­ной иным событием.

Память животных оценивается по их реакции на различные раздражители при выработке услов­ных рефлексов. Эта выработка, очевидно, основана на приведении в соответствие друг с другом актив­ности двух групп нейронов: воспринимающих сиг­налы и формирующих ответы на них. Иными сло­вами, выработка вышеупомянутых рефлексов осно­вана на создании сложных систем связи между нейронами. Видимо, память и представляет собой длительное существование систем межнейронных связей. Было бы неправомерно соотносить память лишь с единичной элементарной нейронной связью или с несколькими такими связями, имеющими одинаковые свойства. Тут скорее сложное пере­плетение связей с различными параметрами. И в этом смысле в работе нейронов проявляется не линейная синхронность, а пространственная.

Нет сомнения в том, что для организмов биологически выгодно обладать различными типами памяти: генетической (видовой), индивидуально-приобретенной, иммунной, моторной, эмоциональ­ной, образной, словесно-логической и другими.

Благодаря генетической памяти организм пере­дает от поколения к поколению свои наследствен­ные признаки. В сущности, генетическая память — это способность организма развиваться по предва­рительному «плану», или, как говорят, по закодиро­ванной в организме программе, отражающей в том числе и наследственные болезни по материнской и отцовской линиям. Генетическая память опреде­ляется триадой ДНК — РНК — белок и связана с активностью гормонов и ферментов. Так, лицо, ко­нечности, походка субъекта похожи до известной степени на родительские. Это касается и сопротивля­емости к некоторым болезням или, наоборот, пред­расположенности к ним. От зачатия до полного своего развития организм дифференцируется и при­обретает определенный облик благодаря своей гене­тической памяти. Генетическая память сохраняет тысячелетнюю историю жизни и очень медленно меняет то, что в ней закодировано. Индивидуально-приобретенная память вносит в генетическую по­правки, Связанные с приспособлением данного индивидуума к окружающей среде.

Иммунная память представляет собой способ­ность организма отличать свое от попадающего в него чужого. В широком смысле иммунную память следует понимать как сохранение специфического для организма клеточного строения с характер­ными для него составными частями. Иммунная память помогает организму бороться с проникшими в него извне микробами, вирусами или паразитами, мобилизуя для их уничтожения клеточную и гуморальную системы защиты и вырабатывая иммунитет (невосприимчивость к подобным «непро­шеным гостям»). Иммунная память до недавнего времени интересовала только ограниченный круг ученых-иммунологов. Однако сегодня она привле­кает большое внимание хирургов и реаниматоров в связи с изучением пересадки органов.

Мгновенная память — отпечаток события, она используется в ситуациях, которые невозможно предвидеть, но которые являются жизненно важ­ными для сохранения индивидуума как представи­теля вида.

Вся остальная деятельность человека в изменя­ющейся окружающей среде и особенно в среде социальной определяется с помощью не мгновенной, но более или менее быстрой памяти. Скорость ее образования в каждом случае, несмотря на то что она связана с генетическими особенностями орга­низма, зависит от окружающей обстановки. Такое «несрочное» запоминание в процессе обучения био­логически выгодно. И не только потому, что по­ступающая информация фильтруется и отбирается, но и потому, что в мозге она упорядочивается и накапливается в определенных «полях мышления». Благодаря этому облегчаются ассоциативные поиски нужной информации в мозге.

Для нормального функционирования челове­ческой памяти необходимо осуществление ряда про­цессов. В зависимости от того, какой процесс доми­нирует у данного человека, возникают и другие типы памяти: моторная, которая состоит из запоми­нания и воспроизведения движений (у спортсменок, занимающихся художественной гимнастикой, фено­менальная моторная память); эмоциональная, которая выражается в запоминании и воспроиз­ведении чувств; образная (зрительная, вкусовая, слуховая и т. п.), которая связана с запечатле­нием и воспроизведением образов предметов и их свойств; словесно-логическая, которая характеризу­ется тем, что материалом для запоминания и воспроизведения служат мысли, устная и письмен­ная речь.

Различия между типами памяти относительны, так как все они связаны друг с другом и взаимо­действуют между собой. Фиксирование и воспроиз­ведение увиденного у человека всегда содержит компонент словесного воспроизведения. В то же время запоминание и воспроизведение словесного материала не лишено зрительного компонента. В жизни обычно мы имеем дело с воспроизведе­нием сложной системы восприятий, обладающих значительным числом зрительных, слуховых, так­тильных и других элементов.

Попытки измерить объем и продолжительность памяти делались еще в 80-е годы XIX века. Известны, например, опыты немецкого психолога Германа Эббингауза, который поставил себе целью измерить «чистое» непосредственное запоминание. Для этого он разработал такой метод запоминания, который позволял изучить процесс запоминания без участия какого бы то ни было вспомогательного (логи­ческого) средства. Испытуемым предлагалось запом­нить ряд из 5—8 бессмысленных слогов и воспроиз­вести их. Объем непосредственного запоминания определялся по максимальному числу воспроизве­денных слогов или по числу повторений, которые были необходимы испытуемому, чтобы запомнить весь ряд слогов и воспроизвести его полностью, Аналогичные опыты проводились с запоминанием отдельных слов, цифр, фигур и пр.

Опыты продемонстрировали, что число элементов, которые человек способен запомнить при однократ­ном предъявлении, составляет 6—7. Это число стали, считать средним «объемом памяти». Когда испыту­емому показывали ряд элементов, число которых превышало средний объем, запоминание становилось неравномерным: легче всего запоминались крайние элементы ряда (первые и последние). Явление это называется в психологии «фактором края» и носит нейродинамический характер: средние элементы испытывают двустороннее угнетающее влияние со­седних элементов в отличие от элементов, занима­ющих крайние положения предложенного испы­туемому ряда. Существенным в этих опытах было явление реминисценции, которое выражалось в том, что спустя некоторое время испытуемый воспроиз­водил больше элементов, чем сразу после демон­страции. Исследователи объясняют описанный феномен тем, что после определенной паузы тормо­зящее влияние соседних элементов ослабевает и воспроизведение начинает протекать при облегчен­ных условиях.

С возрастом процесс запоминания претерпевает определенное развитие. Многолетние наблюдения показали, что в раннем детстве этот процесс протекает значительно быстрее, чем в зрелом воз­расте, а образовавшиеся «отпечатки» отличаются большей прочностью — сохраняются значительно дольше. Быстрое приобретение в детском возрасте навыков точного овладения родным языком — хорошее тому подтверждение. Кроме того, для детского возраста характерно продолжительное со­хранение ярких образов, что у взрослых встречается редко.

Но запоминание в детском возрасте имеет и свои недостатки. Обладая прочной памятью, маленькие дети не в состоянии запоминать по указанию то или иное содержание, избирательно задерживать одни и отбрасывать другие образы, запечатлеваемые в памяти. Так же еще очень слабо развита в этом возрасте возможность логического запоминания. Способность кодирования поступающей информации и использования специальных методов запоминания развивается значительно позже — в школьном воз­расте.

Нет никакого сомнения в том, что память (кратковременная и долговременная) как проявле­ние деятельности всего мозга связана с различными его структурами и представлена соответствующими нейродинамическими процессами. Она активно участвует (у человека в этом случае можно говорить о творческой деятельности) в оперативных и динами­ческих фазах фиксирования и извлечения инфор­мации. Однако память — очень сложное природное явление и поэтому не вмещается в однозначные определения и формулировки.

И еще одна проблема волнует ученых, и не только их. Существует ли феноменальная память? Иными словами, каковы реальные и «сверхреаль­ные» возможности нашего мозга? Ученые согласны в одном отношении: из возможностей, которыми обладает наш мозг, ежедневно используется не более десяти процентов. Научная и популярная литература полны интересных примеров, которые с трудом могут объяснить даже самые крупные спе­циалисты. Бесспорно, первое место принадлежит здесь «чудо-математикам». Примеры известны еще со времен средневековья. Хрестоматиен, например, флорентиец Малебеки — библиотекарь Цезаря Бор­джа. Он хорошо помнил названия 80 тысяч руко­писей и точное место их расположения в библиотеке. Безусловно, это определяло его особое поло­жение при дворе.

В наше время в качестве примера часто приво­дится феноменальная память кассира футбольного клуба «Гурник» (Польша) Леопольда Хельда. Он представлял собой своеобразный живой архив, в котором хранились результаты всех матчей команды и подробности, связанные с ними. На вопрос телевизионного комментатора «Как закончился матч между «Гурником» и «Одером» четыре года назад?», Хельд ответил: «Мы выиграли, встреча происходила 18 августа, на стадионе было 27 000 зрителей, вы­ручка составила 235 000 злотых, три гола забил Поль и один Шолтишек».

Самым известным из «чудо-математиков» был итальянец Иноди. Он не только запоминал исклю­чительно сложные цифровые комбинации, но и мог безошибочно определить, каким днем недели будет, например, 18 октября в 29 448 723 году.

Особенно интересен случай с журналистом С. В. Шерешевским, приводимый в трудах совет­ского психолога А. Р. Лурии. Молодой человек был направлен к профессору для осмотра и наблюдения, так как во время редакционных «летучек» и «пла­нерок» он, единственный из всех сотрудников, не записывал указаний главного редактора. Когда возмущенный начальник потребовал от журналиста ответа, его гнев быстро сменился изумлением. Шерешевский слово в слово повторил всю «планер­ку» и при этом выразил удивление по поводу того, что его коллеги записывают простые вещи, которые ничего не стоит запомнить.

Профессор Лурия наблюдал за Шерешевским на протяжении тридцати лет начиная с 1926 года. Он установил, что возможности памяти журналиста безграничны. При этом он отметил, что восприятие и запоминание зрительных образов сопровожда­лось одновременным восприятием вкуса, звуков, запахов. Слова также приобретали форму и цвет. Так, например, прослушав тон частотой 2000 коле­баний в секунду, Шерешевский заявил: «Похоже на розово-красный фейерверк. Цвет грубый, непри­ятный, вкус — отвратителен, что-то вроде пересолен­ных щей… Им можно поранить руку».

Память этого человека была практически без­граничной в своей продолжительности — и спустя двадцать лет он безошибочно воспроизводил не­когда запомнившиеся вещи. Профессор Лурия рас­сказывал, как Шерешевский отвечал на вопросы: он закрывал глаза и медленно шевелил пальцами в воздухе: «Подождите… Вы были в синем костюме… Я сидел напротив вас и тогда…» В ходе наблюде­ний не было обнаружено ни одной ошибки при воспроизведении событий, происходивших пять, де­сять, пятнадцать лет назад.

Подробно исследуя необыкновенные способности памяти Шерешевского, Лурия установил, что в боль­шинстве случаев запоминание состояло в создании живых зрительных представлений и ассоциаций, связанных с материалом, который требовалось за­помнить. Используя эти свои удивительные свой­ства, журналист стал впоследствии экспертом по созданию ассоциаций между иностранными сло­вами, математическими образами и бессмыслен­ными словосочетаниями при исследовании памяти.

Приведенные примеры феноменальной памяти, разумеется, не единичны; различные литературные источники называют десятки подобных случаев. Уче­ные объединили все проявления исключительной памяти в общую группу, к которой теперь отно­сят и людей, обладающих фотографической па­мятью, или так называемым эйдетизмом. Эти люди «видят» свои воспоминания так, словно мозг проецирует их на некий экран. Не нужно смеши­вать эйдетизм с хорошо развитой, но обычной зри­тельной памятью. В экспериментальных условиях исследуемым лицам показывали картины, которые они некоторое время рассматривали, а затем описы­вали по памяти. Это с большими или меньшими подробностями в состоянии сделать каждый чело­век. Но только люди, обладающие эйдетизмом, могут запечатлеть в памяти абсолютно точную копию объекта и описать его так, словно он находится в этот момент перед их глазами.

Еще одно, не менее интересное свойство па­мяти — различение образов и создание ассоциаций. С помощью органов чувств человек получает ин­формацию о каком-либо объекте окружающей среды и отличает его от других по небольшому числу признаков. В мозге человека этот процесс соверша­ется с невероятной быстротой, в то время как даже в самой совершенной электронной машине с до­вольно сложной программой он протекает гораздо медленнее и на элементарном уровне. Ассоциации для человеческой памяти — нечто совершенно ес­тественное, осуществляемое с поразительной лег­костью. Достаточно, например, нам услышать слово «поезд», как в нашей памяти возникает ряд пред­ставлений и ассоциаций: товарный поезд, пасса­жирский, «электричка», метро, вспоминаются даже поездки на поездах…

Удивительна и та легкость, с которой мы можем определить, что мы знаем и чего не знаем. До­статочно исследуемому услышать слово незнакомого языка или выдуманное слово, например «джинджин­кон», чтобы последовал мгновенный ответ: «Я этого не знаю».

Подобными свойствами обладают и электронные вычислительные машины. Если спросить ЭВМ, «знает» ли она данное слово, она сможет ответить, но лишь сверив поступившую информацию с той, которая хранится в машинной памяти. Если же при составлении программы было предусмотрено место и для данной информации, машина, «услышав» вопрос, проверяет, заполнено соответствующее место или нет, и только тогда отвечает: «Знаю» или «Не знаю». При этом программист должен предусмотреть в программе всевозможные виды информации, которые могут появиться в будущем. Можно ли применить этот принцип действия машины к проявлениям человеческой памяти? Очевидно, нет, здесь он лишен смысла и выглядел бы стран­ным и неправдоподобным.

Но вернёмся к придуманному нами слову «джинджинкон». Вы сразу же устанавливаете, что не знаете этого слова, и ничего в том нет удивитель­ного, потому что оно выдумано. И никто не проверяет всех сведений, хранящихся в его памяти, чтобы уста­новить» что этого слова там нет. Аналогия с принци­пом действия ЭВМ еще более неправдоподобна, ибо наша память вовсе не должна иметь отдельных «клеточек» для каждого слова, образа, ощущения, опыта, который мы приобретаем на протяжении жизни.

А сейчас проведем один эксперимент. Пусть читатель вспомнит, как называется прочитанная глава. Это интересно выяснить не только для того, чтобы определить, выполнили ли мы поставленную в ней задачу. Опыт показывает — запоминается главным образом то, что вызывает интерес и пред­ставляет собой ценную информацию.

Безусловно, в проблеме изучения памяти еще много нерешенных вопросов, природа не очень охотно, как бы мы ни старались, открывает занавес перед своими тайнами. И все же благодаря дости­жениям науки у нас есть, что ответить на вопрос, как работает наша память.

comments powered by HyperComments