1 месяц назад
Нету коментариев

Пекло очень похоже на Лондон: оно точно так же перенаселено, задымлено и полно за­пахов.

П. Б. Шелли

Мы считаем чем-то вполне естественным, что с развитием цивилизации усложняются проблемы, свя­занные с жизненной средой человека, особенно пере­населением, ростом преступности, шумом и т. п.

На протяжении десятков лет здравоохранение и санитария занимались главным образом проблемами загрязнения воды и продуктов питания бактериями, вызывающими желудочно-кишечные заболевания. С созданием и внедрением санитарно-инженерных со­оружений для фильтрации, хлорирования и т.д. опас­ность распространения заразных заболеваний через воду и продукты уменьшилась. И хотя, с одной сто­роны, проблемы биологического загрязнения отсту­пают, с другой стороны, перед нами раскрывается целый спектр иных проблем, вызванных загрязнени­ем среды главным образом факторами физического и химического характера. Радиоактивность и канце­рогены сегодня доставляют нам гораздо больше за­бот, чем в прошлом возбудители тифа. Наше внима­ние все больше обращается от воды и продуктов пи­тания к атмосфере как новому источнику болезней. Сегодня здравоохранение уже занимается профилак­тикой не только тифа, холеры и дизентерии, перено­симых водой или продуктами, но и астмы, хрониче­ского бронхита и эмфиземы, которые связаны с загрязнением воздуха.

Только лет пятьдесят назад в озерах и реках Че­хословакии появились первые признаки загрязнения бытовыми и промышленными отходами, а сегодня это превратилось в угрозу здоровью человека. Пона­добились серьезные меры, чтобы наладить ликвидацию отходов и очистку вод в соответствии с потребностями растущего населения.

За прошедшее двадцатилетие мы стали свидете­лями такого же явления и в отношении воздуха. Трудно сегодня найти в промышленно развитой стране такой крупный город, где не проявлялось бы загрязнение воздушной среды. Выражение «вый­ти на свежий воздух» в городах утратило свой смысл.

Исторически загрязнение воздуха — явление не новое. Естественные формы его, как, например, при извержении вулканов, были знакомы еще доистори­ческому человеку.

Начало загрязнения, вызванного самим челове­ком, наверное, датируется тем днем, когда обитатель пещеры развел первый костер. И хотя человек узнал, что огонь — бесценный источник энергии, дарящий тепло и пищу, время от времени он должен был вы­бегать из пещеры, чтобы прочистить легкие от дыма и чада своего примитивного очага.

Нам известны факты, свидетельствующие о за­грязнении воздуха уже во вполне «исторические» вре­мена. Так, в XII в. Рим, по свидетельству «варвара» из войска Фридриха Барбароссы, являл собою до­вольно неприглядное место. «Из прудов, пещер и окрестных свалок испаряются яды, и густой воздух наполнен моровой заразой и смертью»,— писал он.

Сжигание «морского угля», как первоначально окрестили каменный уголь, привозимый в Лондон мо­рем из Нью-касла, вызвало в Англии XIII в. бурю жалоб. Последовали и первые законы по борьбе с дымом. Они проводились в жизнь предельно просто: их нарушение каралось смертью.

Уже в XVII в. лондонский воздух побудил извест­ного естествоиспытателя Джона Эвелина написать свой знаменитый научный памфлет «Фумифугиум, или Неприятности от лондонского воздуха и дыма». В этом любопытном труде автор не только описывает источники загрязнения воздуха в Лондоне, но и дает интересные для того времени советы по их устране­нию. Так, он рекомендует перенести промышленные предприятия, загрязняющие воздух, в отдаленные области, производить посадку деревьев и кустарника таким образом, чтобы они создавали зеленые защит­ные пояса, и т. д.

Проблема борьбы с дымом и копотью получила в Англии свое продолжение в период промышлен­ной революции, которую в этой стране большие запа­сы угля стимулировали еще в XVIII в. А уже в XIX в. в Лондоне было зарегистрировано несколько случаев значительного загрязнения воздуха. Их тогда еще мало кто считал катастрофическими, хотя они и уносили человеческие жизни. Любопытно, что еще в начале XIX в, английский врач Де Вё ввел по­нятие «смог», подразумевая под ним комбинацию дыма и тумана, которая стала причиной многих рес­пираторных заболеваний среди его пациентов. В по­следние десятилетия широкое распространение полу­чили новые виды производства и технологические процессы. Сюда входят и кислородно-конверторный процесс в металлургии, и ускоренный крекинг в нефтехимии, и производство полимеров, и ядерная энергетика. Токсичность сырья и вспомогательных продуктов во многих случаях изначально не была из­вестна. А потому методы ликвидации возникающего загрязнения отставали от уровня технологии произ­водства. Проблема загрязнения воздушной среды крупных промышленных центров и населенных пунк­тов продолжает усложняться.

От воздуха зависит все, что живет на поверхно­сти Земли. Воздух нас окружает и проникает внутрь нас. Он предоставляет нам кислород, необходимый для физиологических процессов. Но в то же время он является «свалкой» для всех газов и газообраз­ных отходов, производимых всеми живыми существа­ми, включая человека.

В ненарушенной природной среде удерживается четкое равновесие между количеством углекислого газа, выдыхаемого живыми существами и выделя­емого при разложении растений, и количеством угле­кислого газа, потребляемого в процессе фотосинтеза. Своей, деятельностью человек нарушает это равнове­сие. Лишь за 1951 г. было выпущено в атмосферу около 7 млрд. т углекислого газа, полученного путем сжигания каменного угля. Но и это гигантское коли­чество составляет лишь тридцатую часть углекислого газа, выделяемого при дыхании и распаде животных и растительных остатков, и трехсотую часть всего углекислого газа, имеющегося в атмосфере. Опреде­ленная часть этого углекислого газа израсходова­лась на разложение горных пород, на фотосинтез, растворилась в воде, но это не помешало его концен­трации в атмосфере повыситься за последние 50 лет приблизительно на 10%. Не предостережение ли это?! Ведь для выплавки 1 т чугуна надо сжечь 2 т кокса, для получения 1 т кокса надо обработать 2 т угля, а для добычи 2 т угля надо иметь 20 кВт-ч электроэнергии, причем для получения 1 кВт-ч расхо­дуется более 0,5 кг угля либо такое же количество нефти или природного газа. Цикл бесконечен, и точ­но так же бесконечна неизбежность выпуска в воз­дух углекислого газа. А повышение его концентрации в нашей атмосфере вдвое (уже сейчас достигнуто 0,33%) может иметь для человечества катастрофиче­ские последствия.

До сих пор сама природа сохраняла и выравни­вала температуру земной поверхности. Количество солнечного тепла, которое Земля поглощает или от­ражает обратно в космос, в принципе зависит от количества радиации, задержанной уже по пути на Землю облаками и другими защитными слоями зем­ной атмосферы. Разумеется, возникают колебания. В пустынях намного теплее, чем в арктических обла­стях, но ветры и морские течения содействуют обме­ну теплого и холодного воздуха, выравнивая таким образом температурные экстремумы в различных ча­стях нашей планеты.

Эта в принципе простая система усложняется вращением Земли и неравномерным распределением по ней океанов, гор, влажных тропических лесов и пустынь. Вот почему при прогнозе погоды необходи­мо учитывать громадное число переменных и неиз­вестных. И нет ничего удивительного в том, что пред­сказания метеорологов иногда не совпадают с дей­ствительностью.

Мы знаем, что около девяти десятых всего време­ни своего существования наша планета прожила без обледенелых полюсов. Но нам известно и о пяти или шести эпохах обледенения. Специалисты считают, Что мы как раз переживаем конец одной из них. Когда-то ледники якобы достигали Средиземного моря. Так это или нет, но мы должны признать, что именно ледниковая эпоха оставила нам в наследство белые шапки в Альпах и других горах. Эти шапки имеют громадное значение для выравнивания температур­ных экстремумов на континентах. Если бы они рас­таяли, прекратился бы естественный обмен масс теп­лого и холодного воздуха и живущие возле пустынь страдали бы от жары так же, как мы от холода.

Подобную функцию в глобальном масштабе вы­полняют и ледовые шапки полюсов. Если бы они растаяли, вода залила бы приморские области, че­ловечество потеряло бы миллионы гектаров плодо­родной земли. В то же время в воздухе образова­лось бы такое количество водяных паров, что бла­годатное тепло не поступало бы к нам даже в таком количестве, каким довольствуется белый медведь.

Человек еще не в состоянии по-настоящему втор­гаться в сложную, но очень деликатную систему тепловой регуляции на земном шаре. И наука отме­чает, что мы начинаем такую способность приобре­тать, причем достаточно совсем немногого, чтобы воз­никли крайности. Если бы средняя температура на Земле понизилась или повысилась на 2—3 градуса, мы, возможно, вернулись бы в ледниковый период или в эпоху динозавров.

Однако что общего имеет со всем этим углекис­лый газ? А очень многое. Молекулы этого газа, кото­рый мы все больше и больше выбрасываем в ат­мосферу, обладают способностью задерживать тепло­вое излучение земной поверхности, нагретой Солнцем. Он выполняет как бы функцию крыши в теплице, которая не мешает теплу проникать внутрь, но и не выпускает его наружу. Или другой пример: оста­вив в жаркий летний день машину на солнцепеке, вы по дороге домой будете ощущать себя в ней, как в парной бане…

Увеличение доли углекислого газа в атмосфере по­ка сдерживается растительностью. Потребность в энер­гии, однако, постоянно растет, растут и требования к транспорту, а вместе с ними ширятся и связан­ные с этим негативные последствия. Так, например, увеличивается количество водяных паров, заносимых в стратосферу громадными авиалайнерами, возмож­ность же рассеяния там очень мала. А не только углекислый газ, но и водяные пары могут отрица­тельно сказаться на сложных взаимоотношениях в природе.

По данным советского ученого профессора А. Ковды, в атмосферу за последние сто лет выпу­щено более 500 млрд. т углекислого газа, а также множество сернокислых солей и ядов, в том числе мышьяка.

По мнению ученых, серьезного внимания заслу­живают исследования всех веществ, выделяемых в процессе сгорания. Действие одних из них имеет лишь местное значение: в опасных концентрациях дальше нескольких километров они не распростра­няются. Зато другие более стабильны и могут отра­вить целые области.

Окись углерода (угарный газ — СО) относится к первым из них. Ее выделение составляет около 2% объема двуокиси углерода (СО2). Угарный газ возни­кает в процессе горения при недостатке кислорода. В атмосфере он, быстро рассеиваясь, превращает­ся в двуокись углерода. Однако угарный газ ста­новится опасным на больших перекрестках с интен­сивным движением автомобилей, где необходимость остановки у светофора создает подходящие условия для его концентрации. На широких автострадах вредная концентрация образуется очень редко. И все же этот ядовитый газ каждую зиму приводит к зна­чительному числу смертных случаев при неисправ­ной системе отопления или неумелом пользовании им. Угарный газ действует на основной элемент крови человека — гемоглобин. Соединяясь с гемогло­бином, он ограничивает и даже полностью блокиру­ет снабжение тканей организма кислородом.

Ко второй группе относится двуокись серы (SO2), которую называют также сернистым газом. Этот газ распространяет свое вредное действие на большие расстояния. Возникает он при сжигании се­ры, которая входит в состав большинства видов топ­лива. Уголь обычно содержит от 0,5 до 5% серы. В бензине и так называемых легких маслах ее относительно мало или почти нет. Тяжелые масла, сжи­гаемые на электростанциях и промышленных пред­приятиях, которые теперь иногда служат и для отопления жилых помещений, наоборот содержат 2—5% серы. Электростанция, сжигающая в день 4 тыс. т угля с 3%-ным содержанием серы, выпуска­ет в воздух 240 т SO2, то есть 10 т в час!

В таком же соотношении выпускают в свои трубы SO2 печи и котельные жилых домов. Причем из-за низких труб газ распространяется вокруг жилых зон или же непосредственно в них. Большое коли­чество SO2 выпускают в атмосферу нефтехимические предприятия, перерабатывающие нефть, производя­щие бензин и т. п. Лишь в Чехословакии заводы, ото­пительные сооружения и электростанции производят до 3 млн. т двуокиси серы в год. Этот ядовитый газ оказывает пагубное действие не только на человека и животных, поражая защитные устройства их дыха­тельной системы (реснитчатый эпителий), но и, буду­чи растворенным в дождевой воде, — на архитектур­ные сооружения, а также стальные и алюминиевые конструкции.

Часть окиси серы в атмосфере при определенных условиях, связанных с солнечным излучением и при­сутствием различных катализаторов, может окислить­ся в гигроскопическую трехокись серы, которая во влажном туманном воздухе больших городов пре­вращается в капельки агрессивной серной кислоты. Возникают так называемые кислотные дожди, случаи которых учащаются. Так, если еще в начале 50-х годов на территории ФРГ отмечались главным обра­зом химически нейтральные дожди, то в последние годы дождевая вода тут содержит значительную при­месь кислот. Явление это можно наблюдать практи­чески по всей Европе и не только над промышлен­ными районами. Это лишний раз подтверждает, что загрязняющие вещества разносятся воздушными по­токами на значительные расстояния.

Войны, которыми отмечена история, не только уносили с собой человеческие жизни и разоряли эко­номику, но и уничтожали исторические ценности. Сегодня черное дело войны по отношению к истори­ческим и культурным памятникам продолжают ядовитые вещества и кислоты, содержащиеся в воздухе. Они «вгрызаются» в старинные дворцы, соборы и статуи Греции и Италии. Словно сахар, тает знаме­нитая мраморная Мадонна у Миланского собора, из­ваянная в XVII в. Пятна ржавчины стали появлять­ся на не менее знаменитой железной колонне в Де­ли — впервые за шестнадцать веков ее существова­ния! Подсчитано, что в США и Англии загрязнение воздуха приносит домовладельцам ежегодный убы­ток в 6 долларов на каждый квадратный метр шту­катурки. В городах, где в воздухе содержится боль­шое количество пепла, приходится чаще стирать ру­башки, мыть автомашины, убирать жилища. Загряз­ненная среда отпугивает отдыхающих и туристов, в прямом смысле слова отравляет человека и его окружение…

К сожалению, установить точно, в какой концен­трации окись серы становится опасной для человека, задача не из простых. Большую и очень переменчи­вую роль тут играют общая концентрация загрязне­ний и метеорологические факторы; не на последнем месте и индивидуальная восприимчивость к ядови­тым веществам каждого человека. Известно немало случаев массового отравления, вызванного присут­ствием в воздухе окиси серы, хотя и тут нельзя ис­ключить «соучастие» других факторов загрязне­ния — менее распространенных или же установ­ленных.

Случаи массового отравления людей окисью серы, как правило, происходили при концентрации ее, не превышающей обычную, но при значительной темпе­ратурной инверсии.

Температурная инверсия — особое метеорологи­ческое явление, возникающее при спокойной атмосфе­ре. При нем температура воздуха по мере удаления от поверхности Земли до высоты в несколько сотен метров постепенно повышается, а потом начинает рез­ко падать. Слой воздуха, где такое повышение (ин­версия) происходит, образует как бы своеобразный зонтик, под которым концентрируются ядовитые газы. Если такое состояние длится несколько дней (доста­точно и трех), ситуация может стать опасной. Именно так произошло в декабре 1930 г, в Бельгии в долине реки Маас, когда к температурной инверсии добавил­ся густой туман. Не стало в живых 60 человек, а при­знаки отравления были обнаружены еще у несколь­ких тысяч жителей этого района. То же самое слу­чилось в 1948 г. в Доноре, промышленном центре штата Пенсильвания (США). За четыре дня от удушья погибло 17 человек, а признаки отравления были зафиксированы у 43% жителей города.

Однако наибольший резонанс вызвали трагиче­ские события, происшедшие в декабре 1952 г. в Лондоне. Густой туман, державшийся четверо суток, и температурная инверсия способствовали тому, что за две недели в городе умерло на 4000 человек больше, чем за тот же отрезок времени в предыду­щие годы.

Во всех случаях симптомы были примерно одина­ковыми: раздражение в горле, кашель, затрудненное дыхание. В первую очередь гибли дети, старики и лю­ди, страдающие сердечно-сосудистыми и легочными заболеваниями.

Немногим уступают окиси серы и окислы азота (NO и NO2). Их источником в городах являются дви­гатели и промышленные печи, газовые отходы ко­торых могут содержать до 500 промилле этого вред­ного вещества. В дыме домашних печей его содер­жится лишь 15—50 промилле.

Физиологическое действие NO и NO2 похоже на действие угарного газа, но при одинаковой концентра­ции окись азота опаснее окиси углерода. В то же время в тех концентрациях, в каких окись азота обыч­но встречается в атмосфере городов, она не пред­ставляет большой опасности. Однако сказанное не умаляет роли окиси азота в отравлении воздуха и образовании так называемого белого смога.

Трагические события в долине реки Маас, в Лон­доне и Доноре были вызваны «черным» смогом — комбинацией тумана и дыма. Но вот уже полвека известна и другая комбинация тумана и отходов, впервые зафиксированная в Лос-Анджелесе. В рай­оне этого города существует специфическое отравление атмосферы. Около 60 дней в году оно прини­мает угрожающие формы. На город опускается су­хой белый туман (термин «смог» в данном случае не совсем точен, но им теперь принято называть особо­го вида загрязнения воздуха). Природа его является предметом усиленного изучения. Дело в том, что Лос-Анджелес находится в котловине, западной сво­ей стороной обращенной к Тихому океану. С осталь­ных трех сторон котловина окружена высокими го­рами. Температурная инверсия на высоте 300—900 м не позволяет загрязненному городскому воздуху ра­створиться в атмосфере. Самые неблагоприятные условия создаются при теплой безветренной погоде, когда отравленный отходами воздух в течение не­скольких дней скапливается над городом. При темпе­ратурной инверсии массы отравленного воздуха опу­скаются к самой земле.

Отравление воздуха в Лос-Анджелесе вызвано не­сколькими факторами. Прежде всего выхлопными газами и испарениями пролитого бензина. Ни один из этих, казалось бы, качественно различных факто­ров нельзя недооценивать. Если двигатели автома­шин в городе ежедневно производят 390 т окиси азо­та, то испарения бензина, пролившегося из баков и карбюраторов на заправочных станциях, «обогаща­ют» воздух 1000 т углеводородов в день! Воздух отравляют и отходы предприятий нефтяной и неф­техимической промышленности, сжигание мазута в тепловых электростанциях, а также сжигание твер­дого мусора.

Специфические природные условия города, свя­занные с интенсивным солнечным излучением и не­совершенной естественной вентиляцией, особенно проявляются при утренней температурной инверсии, которая в это время совпадает с часами «пик» на транспорте. Слой теплого воздуха сжимается до 30 м, так что выхлопные газы не могут рас­сеяться. Под интенсивным действием жарких сол­нечных лучей несгоревшие и частично окисленные углеводороды и окислы азота в результате фото­химических реакций образуют аэрозоли окисленных углеводородов, которые и получили название «белого» смога.

Однако действие фотохимических реакций на этом не кончается. В них участвуют олефины и алканы. Возникают такие неприятные раздражители глаз, как альдегиды и пероксиацилнитраты, или спирты и фе­нолы.

К типично смоговым вредным веществам относится и озон. Как известно, он является необходимым со­ставным элементом атмосферы и поглощает подав­ляющую часть ультрафиолетового и солнечного излучения, избыток которого вызывает у человека тяжелые заболевания. В то же время повышенная концентрация озона в нижних слоях атмосферы очень опасна. Над Лос-Анджелесом, особенно по утрам, смоговая концентрация озона чрезвычайно велика. Это не удивительно: ведь в пути одновременно нахо­дится около 5 млн. автомашин. Нередко возникает «озоновая» паника. Из отравленных мест в первую очередь вывозятся дети, потому что если естественная концентрация озона (0,02 мг/л) оказывает на дыха­тельные органы благотворное влияние, то концентрация от 0,35 мг/л пагубно действует в первую очередь на детские легкие. Однако паника не содействует уменьшению концентрации озона. При концентрации 0,6 мг/л обесцвечиваются предметы, портятся ткани, даже лопаются камеры автомашин. Лабораторными опытами доказано, что в концентрации 10—15 мг/л озон убивает мелких млекопитающих за несколько часов.

Одно время считалось, что «фотохимический» смог типичен лишь для Лос-Анджелеса. Однако вско­ре он объявился и в других городах США, например в Денвере (штат Колорадо). Узнали его и в Италии, Японии, Англии, Австрии. По мнению советских уче­ных, между концентрацией окислов и интенсивностью движения автотранспорта существует прямая зависи­мость. Это значит, что «белый» смог может возни­кать всюду, где имеются «смоготворящие» источники, и в первую очередь там, где велика концентрация автомашин. И действительно, фотохимические смого­вые реакции возникают сегодня не только в Баку, но и в Праге. Под угрозой находится даже Брати­слава. Говоря о столице Словакии, нельзя забывать, что это типично транзитный город для многих авто­туристов. Нельзя упускать из виду и растущее коли­чество предприятий нефтехимической промышлен­ности в непосредственной близости от него. Жители и гости молодого и прекрасного города над Дунаем не могут не почувствовать этого.

В атмосфере многих промышленных городов се­годня повышается количество и концентрация сильно пахнущих газов и испарений. Эти вещества, которые попадают в воздух с химических и нефтехимических заводов, предприятий по производству машинных ма­сел, а также предприятий пищевой промышленности, животноводческих комплексов по откорму скота, обы­чно не считаются вредными для здоровья. Но внима­ние! Их до последнего времени не считали вредными главным образом потому, что они содержатся в воз­духе в незначительных концентрациях и подвергаются химическому анализу лишь в редких случаях, не­смотря на то что наука располагает уже ольфакто­метрическими приборами. Но вот что важно (а об этом часто забывают): сильно пахнущие вещества очень часто вызывают головную боль, состояние по­давленности и т. д., что не способствует трудовой активности человека. Если мы хотим создать усло­вия для всестороннего развития способностей чело­века, недооценивать этот фактор невозможно.

При сгорании и тлении твердых и жидких топлив в воздух попадают твердые частички и дым. Дым возникает оттого, что аэрозоли с частичками, не пре­вышающими 5 мк, «повисают» в атмосфере. Если они содержат значительное количество углерода, то ок­рашивают воздух в темно-серый или черный цвет.

Дым сам по себе еще не ядовит. Хотя он и дей­ствует удушающе, но длительных вредных послед­ствий на наше здоровье не оказывает. Однако из-за малых размеров частички дыма способны глубоко проникать в дыхательные органы человека; там же осаждаются и прилипшие к ним различные вещества. Так, частички дыма очень часто адсорбируют «не­насытные» углеводороды, которые оказывают канце­рогенное действие.

Таким образом, дым домашних печей и промыш­ленных предприятий может стать серьезным источником загрязнения воздуха, и недооценивать этого нельзя. Еще существует великое множество жилых домов с печным отоплением, но их доля в общем за­грязнении воздуха городов до недавних пор мало принималась во внимание. А ведь в больших горо­дах лепта домовых котельных в загрязнение возду­ха составляет более 5%. Лишь в городской черте Праги имеется 9 тыс. котельных и 270 тыс. жилищ, которые отапливаются углем.

Содержание в воздухе крупных частиц, называе­мых сажей или пеплом, в последние годы снизилось. Но, к сожалению, Чехословакия вместе с ГДР, ФРГ и США до сих пор удерживает в этом смысле миро­вое первенство. В Праге за последние 20 лет коли­чество пыли, оседающей на квадратный километр, повысилось с 90 т в 1939 г. до 524 т сегодня. Это втрое больше допустимой нормы. В Братиславе в 1966 г. количество пыли, приходящейся на квадрат­ный километр, за год достигало более 500 т, сегодня оно не уменьшилось. В промышленных районах эти показатели вчетверо больше и кое-где даже зареги­стрированы случаи, когда они в 20—23 раза превы­шают максимум! При этом едва ли может служить утешением тот факт, что Чехословакия в этом смысле не одинока. Страдают не только Прага и Братислава, но и такие города, как Париж, Милан, Роттердам и особенно Нью-Йорк.

Зимой 1966 г. 16 млн. жителей этого города были вынуждены четыре дня дышать ядовитым, удушли­вым смогом, и, не подуй тогда милосердный ветер, катастрофа могла бы стоить жизни более чем 80 тыс. человек. В Голландии создана автоматическая си­стема «Большой нос», которая в случае высокой кон­центрации ядовитых выхлопных газов самостоятель­но перекрывает движение в городах. В Токио в 1969 г. к этой мере вынуждены были прибегнуть в течение 154 дней!

Правительства промышленно развитых стран на­чали уделять вопросам охраны окружающей среды гораздо больше внимания, чем прежде. Так, принимав ются меры в США, стране, где природная среда до­стигла наибольшего загрязнения. Правительство со­звало чрезвычайную конференцию, участники которой предложили программу эффективной охраны среды. Рекомендовано со временем перейти в больших горо­дах к такой организации городского транспорта, при которой постепенно исключался бы бензин и были бы упразднены автобусы. Функции массовых средств транспорта должны перейти исключительно к под­земным и электрифицированным железным дорогам. В большие города следует допускать лишь автома­шины с малым объемом цилиндров, исключив все двухтактные двигатели. Правительство обязано под­держать создание малых городов и ограничить рост крупных, иными словами, существующие ныне в США крупные города не должны разрастаться, а в не­больших городах число жителей не следует сверх­мерно увеличивать.

Конференция резко осудила теорию так называ­емой приспособляемости человека к среде. На основе изучения ситуации в Лос-Анджелесе биологи доказа­ли, что жители городов даже в течение длительного времени не вырабатывают иммунитета к загрязните­лям среды. Напротив, чувствительность человече­ского организма к вредным веществам возрастает! Так, в Лос-Анджелесе содержание вредных веществ в атмосфере на протяжении нескольких лет остается неизменным, однако число заболеваний среди горо­жан неудержимо растет. Дети, родившиеся в лос-ан­джелесской котловине, особенно чувствительны к смогу, что проявляется в отсутствии аппетита, желу­дочных недомоганиях и пр. В школах Лос-Анджелеса учащимся при определенном состоянии атмосферы за­прещены занятия спортом. Подобные наблюдения бы­ли сделаны и в Чикаго, где ежегодно из-за загряз­нения атмосферы погибает более 3 тыс. жителей.

Воздух больших городов, бесспорно, нездоровый, и приспособление организма к нездоровым условиям неизбежно должно вызывать патологические послед­ствия. Никакие нормы концентрации вредных ве­ществ не находят здесь оправдания. Любая концен­трация вредного вещества, действующая на человека продолжительное время, принципиально недопустима для здоровья. Хотя в Чехословакии мы не столкну­лись еще со столь катастрофической, как в США, си­туацией, но и здесь во многих городах действие загрязнения уже очевидно: уменьшается рождаемость, отмечен рост астматических и раковых заболеваний. Поэтому в стране проводятся конкретные меропри­ятия. В Братиславе успешно работает единственный в мире международный исследовательский институт. Речь идет о Чехословацком исследовательском цент­ре по изучению и охране окружающей среды, создан­ном с учетом программы ООН. Заслугой этого центра является действенная пропаганда того, что корень зла в вопросах охраны окружающей среды кроется в деятельности самого человека.

Воздух, особенно входящий в него кислород, яв­ляется одним из элементов среды, излишков которого у нас нет. Он возник, так же как и обогащенная мик­роорганизмами почва, на определенной ступени раз­вития нашей планеты, и, если бы прекратился про­цесс фотосинтеза растений, запас кислорода был бы очень быстро израсходован. Поэтому, расширяя пло­щади зеленых насаждений, необходимо еще и созда­вать оборудование для задержания вредных веществ у самых их источников, для рециклирования возду­ха непосредственно в двигателях средств транспорта. Такое оборудование очень дорого и, как правило, по­нижает эффективность вложенных средств. Отсюда та неохота, с которой подходят к его внедрению. То же самое можно сказать и об использовании отхо­дов. Например, технологию производства цемента можно построить так, чтобы из отходов производить минеральные удобрения, а при сжигании угля полу­чать вещество, подобное портландцементу и т. д. Таких примеров много…

Человечество и его цивилизация не могут сущест­вовать без здоровых, творчески мыслящих людей. Поэтому в деле охраны жизненной среды человека не может быть иного критерия, чем создание условий для здорового гармоничного развития жителей го­родов, где концентрируются человеческий ум и сред­ства производства. Расходы при этом следует рас­сматривать не как потери, а как неизбежную состав­ляющую разумной и перспективной экономической политики.

comments powered by HyperComments