1 месяц назад
Нету коментариев

Наши желания бесконечны и уходят в дале­кое будущее…

Р. Дюбо

Человек появился на Земле не сразу. Большую часть своего исторического существования на этой планете он представлял собой относительно редкое и легкоранимое создание. Его издавна привлекала бес­крайность лесов и гор, широта морей, неоглядность степей. Может быть, именно эта «неоглядность» при­роды дала человеку основание считать вырубленный лес, спущенное озеро или прорытую в глубь земли шахту мелочами. Сегодня мы уже знаем, что Земля наша на самом деле очень мала, ее источники огра­ниченны, а системы, обуславливающие жизнь на ней, весьма хрупки.

Наверное, ничто так сильно не помогло бы чело­веку понять эту истину, как фотографии нашей пла­неты, сделанные с космических кораблей.

Новейшие исследования Марса и Венеры убедили нас в нереальности представлений о том, что человек мог бы решить свои земные проблемы, переселившись на другие планеты.

Жизнь на Земле существует вот уже более 500 млн. лет. За это время из простейших организмов развились высшие растения и животные. Развитие идет по пути увеличения требований к окружающей среде, поэтому потенциальная способность человека сознательно сохранить среду своего обитания явля­ется теперь наивысшей ступенью цивилизации.

Жизнь на нашей планете всегда определялась хи­мической средой. И сегодня она зависит от специфи­ческих особенностей литосферы, гидросферы и ат­мосферы планеты, а также от интенсивности солнечного излучения. Проще говоря, жизнь зависит от до­статка воздуха, воды, почвы, солнечного света и тепла.

Развивающиеся формы жизни в свою очередь ока­зывали влияние на физико-химическую природу по­верхности Земли, главным образом за счет выделе­ния в атмосферу кислорода, углекислого газа и азота. Растительный покров препятствовал эрозии. Мил­лионы лет существует биосфера как результат вза­имодействия многих физико-химических и биологи­ческих процессов. Некоторым из них человек своей деятельностью еще не может причинить серьезного вреда. Но с развитием техники и ростом населения увеличивается опасность вызвать коренные измене­ния в природе. Причем вмешательство человека обусловлено, как правило, сознательным стремлением улучшить среду своего обитания на этой планете!

Человек не хочет оставаться на ней существом редким и беззащитным. Поэтому он делает все, что­бы иметь достаточное количество пищи, тепла и света, более того, чтобы иметь средства защиты (хи­мические, биологические или ядерные) от опасных живых организмов или стихийных бедствий. Чело­век научился бороться с голодом, жаждой, удушьем. Не парадоксально ли, что, чем большими средствами для защиты собственной жизни он располагает, тем большую угрозу создает таким основам своего су­ществования, как почва, кислород, чистая вода.

Теологи называют этот парадокс местью богов или наследным грехом. Сегодня мы знаем, что этим мнимым парадоксом мы лишь расплачиваемся за несовершенство своего познания. Вопреки успехам в науке и технике, мы зачастую ведем себя подобно дрожжевому грибку, который образует из сахара спирт до той поры, пока его не убьет продукт соб­ственной деятельности…

Вся надежда на то, что человек способен учиться не только на собственном опыте, но и на опыте пред­шествующих поколений, которые тоже искали и на­ходили, были правы и ошибались, создавали великие вещи, но и совершали громадные ошибки. И эта на­дежда — залог того, что общество в целом никогда не помышляло и не будет помышлять о самоубий­стве. Напротив, в своих заблуждениях человек неизменно возвращается к природе, которая всегда помогает найти правильный путь, казалось бы, в са­мых безвыходных ситуациях.

Так было и с поиском выхода из лабиринта пред­ставлений о составе атмосферы нашей планеты.

В начале нынешнего века еще сомневались, но в 20-х годах уже твердо установили, что кислород — элемент, который необходим человеку и живым орга­низмам,— не составляет изначальную часть атмосфе­ры нашей планеты. Физики, химики и астрономы со­шлись на том, что во Вселенной преобладают, соб­ственно, атомы лишь двух видов: водорода и гелия. Атомов водорода при этом 90%, а гелия — 9%. Ос­тавшийся процент составляют атомы углерода, азо­та, кислорода, серы, фосфора, неона, аргона, крем­ния и железа.

Если эти наблюдения верны, то можно предполо­жить, что при рождении из космических пыли и га­зов новой планеты ее исконная атмосфера должна состоять лишь из водорода и гелия. Как известно, атомы гелия не соединяются в молекулы ни с каки­ми другими атомами, а атомы водорода, как прави­ло, ведут себя противоположным образом.

Каждый атом углерода соединяется с четырьмя атомами водорода, создавая метан. Каждый атом азота соединяется с тремя атомами водорода, чтобы вместе образовать аммиак. Атом серы в комбинации с двумя атомами водорода создает сероводород. А атомы кислорода тоже соединяются с атомами водо­рода, чтобы образовать воду.

Вещества, содержащие водород, существуют лишь в двух состояниях — это либо газы, либо вода, кото­рая может быстро превратиться в газ. Учитывая эти особенности, в первичной атмосфере нашей планеты или в ее океанах мы должны были бы искать раз­личные соединения водорода.

Уже в первые десятилетия нашего века ученые определили место атомов кремния и железа, а также таких элементов, как натрий, кальций и магний, в самой твердой части нашей планеты — в ее ядре.

Гипотезы проверялись на атмосфере Юпитера. Выяснилось, что эта атмосфера также состоит в основном из водорода и гелия, аммиака и метана.

Будучи большой планетой, Юпитер имеет и боль­шую силу притяжения. Так, Земля, Венера, Марс не в состоянии длительное время удерживать в атмосфе­ре атомы гелия или молекулы водорода именно в силу своей «малости». Можно предположить, что в отличие от атмосферы Юпитера первичная атмосфера Земли содержала главным образом аммиак, метан, сероводород и пары воды. Эти пары конденсирова­лись, создавая океаны, в которых растворялись ам­миак и сероводород.

Атмосфера Земли в таком виде не могла быть долговечной. Ведь Земля расположена относитель­но близко к Солнцу, так что элементы на ее поверх­ности находились под постоянным воздействием уль­трафиолетового излучения. Это излучение, как мы знаем, достаточно сильно, чтобы в более высоких сло­ях атмосферы «разорвать» молекулярное соединение водорода и кислорода (молекулу воды), следователь­но, оно может «производить» из воды водород и кис­лород.

Воздействие ультрафиолетового излучения можно считать непрерывным и практически вечным, и по­этому в атмосфере Земли непрерывно происходит превращение воды, метана и аммиака в азот и уг­лекислый газ. Однако что же станет, если произой­дет расщепление всей воды? Кислороду не с чем бу­дет соединяться, и он станет накапливаться в ат­мосфере.

Рассуждение вполне логичное, но такого никогда не произойдет. Как только в атмосфере сконцентри­руется определенное количество кислорода (молеку­лы из двух атомов кислорода), в дело вступит сол­нечное излучение. Определенную часть свободного кислорода оно превратит в озон (молекулы из трех атомов кислорода), который в состоянии поглощать ультрафиолетовые лучи. Но слой озона находится на 20-километровой высоте, так что он в определенной степени мешает проникновению ультрафиолетового излучения в те слои атмосферы, где создаются во­дяные пары. Молекулы водяных паров «не разрыва­ются», процесс прекращается раньше, чем создалось бы большое скопление кислорода.

Лишь гораздо позже, когда на Земле развились растения, которые стали использовать для «поглоще­ния» световой энергии Солнца, прошедшей через слои озона, хлорофилл, процесс производства кислорода опять возобновился. Атмосфера наполнилась им в количествах, достаточных для существования жизни на Земле.

Таким образом, наша планета имела одну за дру­гой три атмосферы. Первая состояла преимуществен­но из аммиака, метана и водяных паров. Она обра­зовывала свод над гигантскими океанами, содержа­щими много аммиака. Вторую атмосферу составляли главным образом азот, углекислый газ и водяные пары. Океаны содержали много углекислого газа. Последняя, современная атмосфера состоит в основ­ном из азота (78,1%), кислорода (20,9%) и водяных паров, причем в нынешних океанах растворено ма­лое количество газов.

Важно отметить, что сегодняшний состав атмос­феры мог возникнуть только после того, как на Зем­ле появилась жизнь. А поэтому в Солнечной системе высшие формы жизни существуют только на нашей планете. Ее атмосфера, содержащая достаточное для этого количество кислорода, является исключением. Состав атмосферы на Марсе и Венере очень похож на состав второй земной атмосферы, однако не со­держит водяных паров.

Благодаря тому что в зеленом мире нашей пла­неты происходит одно из важнейших явлений — фо­тосинтез (то есть поглощение растениями углекисло­го газа из атмосферы и выделение кислорода), на Земле смогли появиться и высшие организмы.

Растениям понадобилось около 3 млн. лет для того, чтобы выработать столько кислорода, сколько нас окружает на сегодняшний день. Ученые подсчи­тали, что взрослое дерево за 24 часа производит 180 л кислорода. Взрослый же человек, лежа в по­стели, потребляет его 360 л, а работая — 700—900 л в день.

Кислородом дышат не только люди, но и живот­ные, а также современные стальные кони — автомоби­ли. Легковой автомобиль на 1000 км расходует столь­ко же кислорода, сколько его нужно взрослому человеку на целый год. И это не все. Современный пас­сажирский реактивный самолет с четырьмя двигате­лями за время перелета из Нью-Йорка до Парижа потребляет 35 т кислорода. Это количество за день дают 3 тыс. га леса!

Благодаря циркуляции воздуха человечество пока не ощущает недостатка в кислороде так остро, как ощущает недостаток в чистой воде или плодородной почве. Не будем, однако, рассчитывать на величие и долготерпение природы, ибо и они имеют свои пре­делы.

Если мы вырубим леса или отравим их дымом и ядами, ассимиляция углекислоты растениями прекра­тится и запасы кислорода быстро иссякнут.

Вырубая все больше лесов, загрязняя воды и сжи­гая ископаемые топлива, человек способствует от­нюдь не жизни, а смерти. В Европе кислорода рас­ходуется в 2,5 раза больше, чем его могут произво­дить ее зеленые пояса, в США — в 2 раза. При этом промышленность все больше загрязняет воздух веще­ствами, которые убивают деревья. К постоянному уничтожению лесных массивов ведет строительство шоссейных и железных дорог. Дефицит кислорода в нашей атмосфере растет угрожающими темпами, и никакой другой источник, кроме растительности лу­гов, лесов и морей, не может этот недостаток воз­местить…

Растения производят не только кислород. Люди, как и все другие живые существа, целиком зависят от растительной пищи. Только зеленые растения об­ладают способностью поглощать солнечную энергию и накапливать ее в органической пище, которую по­требляют живые существа. Этот процесс (фотосин­тез) предполагает соединение углекислого газа с во­дой, при котором образуются углеводы и высвобож­дается кислород, необходимый для жизни человека.

Растения развиваются в почве, в которой, как мы видели, живут различные микроорганизмы, поддержи­вающие их рост. Таким образом возникает симбиоз организмов, который имеет четыре основных цикла.

  1. Углеродный цикл. Зеленые растения в процес­се фотосинтеза поглощают из атмосферы углекис­лый газ, из которого строятся углеводы. Животные поедают растения, и органические вещества попадают в их тела. Углекислый газ возвращается в атмосфе­ру: какую-то его часть выдыхают животные и рас­тения, а какая-то часть выделяется бактериями при разложении углеродных соединений, остающихся в телах умерших живых организмов.
  2. Азотный цикл. Растения поглощают азот из почвы в форме нитратов и, соединяя их с углевода­ми, создают белки. Животные, питаясь растениями, получают эти белки. В почву азот возвращается уже после того, как бактерии разложат остатки растений и животных, а также экскременты последних. В ко­нечном итоге азот превращается в различные формы нитратов. В отличие от растений, которые не могут поглощать азот непосредственно из атмосферы, ряд почвенных бактерий такой способностью обладают. Они связывают азот, образуя соединения, которые растение уже может поглощать.
  3. Фосфорный цикл. Фосфор — еще один элемент, необходимый для деятельности живых клеток. Ра­стения потребляют его из почвы в форме фосфатов. Возвращается в почву фосфор в результате разла­гающей деятельности бактерий.
  4. Водный цикл. Вода испаряется с поверхности морей и океанов, из почвы, из пресных водоемов и из живых организмов. Позже в почву, моря и реки путем конденсации возвращаются пар и осадки. Все растения и животные на земле и в пресных водах вовлечены в этот цикл.

Таким образом,- все проявления жизни взаимо­связаны. Поэтому всякий загрязнитель, который серь­езно угрожает хотя бы одному из этих проявлений, одновременно угрожает и всей жизни на нашей пла­нете, всей интегрированной системе нашего космиче­ского корабля.

Каждый отдельный вид растений или животных имеет специфическую чувствительность к загрязне­нию окружающей среды. Ведь у каждого вида свои собственные требования, так как в процессе разви­тия он приспособился и может существовать лишь в определенных физико-химических и биологических условиях. Цветковые растения, например, развились вместе с насекомыми, и поэтому они зависят друг от друга. Определенные виды растений предоставляют питательные вещества для определенных видов на­секомых, а сохранение этих видов растений зависит от того, произойдет ли опыление их с помощью на* сехомых. Миллион видов животных прямо или кос­венно зависит от растений; кроме того, многие виды животных зависят, правда в различной степени, от других видов животных (например, многие виды па­разитов).

В природных экологических системах количество видов и число особей, составляющих каждый вид, различны. Уже давно было замечено, что виды, ко­торые входят в системы с малым числом видов (на­пример, арктическая тундра), часто нестабильны. И наоборот, виды, которые входят в состав системы с большим числом видов (например, влажные тропи­ческие леса), весьма стабильны. Многие виды, одна­ко, могут жить лишь в стабильных системах, следо­вательно, для жизни на Земле характерна комплекс­ная взаимозависимость видов.

В интересах экспериментального анализа биологи часто упрощают ситуацию. Например, они констру­ируют простые математические модели для воспро­изведения отдельных явлений. Но при этом никогда нельзя забывать, что в действительном мире отдель­ные элементы последовательно взаимосвязаны.

Новейшие опыты показали, что у всех растений в областях, загрязненных промышленными отходами, райо или поздно проявляются различного рода струк­турные видоизменения. Вегетативные системы сла­беют, и растения гибнут. Особенно чувствительны ели. Во Франции исследовали их устойчивость к от­ходам, содержащим фтор (таких отходов особенно много у алюминиевых заводов). На 700 га еловых лесов было обнаружено 16 565 мертвых деревьев, Погибали деревья на склонах и вершинах холмов и гор, так как ветер поднимал смертоносные вещества на высоту до 1700 м.

Но за подобными примерами нет нужды отправ­ляться во Францию. В Чехословакии отходы промыш­ленных предприятий и тепловых электростанций по­вредили сотни тысяч гектаров плодородной земли и лесов, повлияв на рост сельскохозяйственного производства. Высокие Татры и другие заповедные области очень быстро превращаются в городские бульвары: выхлопные газы множества машин и авто­бусов наносят значительный вред лесам.

К уничтожению лесов приводит и все возраста­ющая добыча древесины. Уже к 1962 г. она достигла невероятных объемов — 1 млрд. кубометров, а к 1980 г. ее предполагается удвоить. Это грозит нашей планете лишением ее лесного убора. А что случится потом — нетрудно угадать. В Апеннинах следствием уничтожения лесов на площади в 50 тыс. кв км яви­лась эрозия почвы. Река Арно ежегодно уносит в море 26 млн. ц плодородной земли.

За последние столетия на Земле исчезли многие виды растений. Швейцарские ботаники подсчитали, что в их стране только в одном кантоне исчезло 360 видов растений, из которых 200 были уничтоже­ны при осушении болот, то есть при мелиоративных работах.

Было ли так всегда? Мы видели, что в очень от­даленные времена на земном шаре проживало около 300 млн. человек, иными словами, на каждого жи­теля приходилось, бесспорно, больше деревьев, чем теперь. И все же мудрые и прозорливые греки уже тогда организовали первый общественный парк. Рим­лянам закладывать рощи и сады предписывала их религия. Варварское средневековье с его противо­речиями и раздорами, наоборот, замыкало людей в тесные городские строения с маленькими личными садиками. И вопреки тому, что некоторые просвещен­ные урбанисты, например Баджио Россетти, еще в XV в. при строительстве Феррары предлагали соору­жать в городах обширные зеленые пояса, человечество еще должно было ждать четыре столетия, прежде чем забота о парках стала официально признанной. В XIX в. в больших городах Англии и Италии воз­никают первые общественные парки, такие, как Ри­джентс-парк и Белфорд-сквер или Касерта и дель Валентино, в создании которых проявилась не только тяга человека жить ближе к природе, но и осознан­ные гигиенические требования.

Однако развитию «зеленых легких» уже в то время стал угрожать новый опасный враг. Техническая революция нуждалась в энергетике. Начал раз­виваться железнодорожный транспорт, который тре­бовал большого количества угля. В воздух стало по­падать все больше и больше двуокиси серы, мышь­яка, фтора и других ядовитых веществ. Зеленые мас­сивы уничтожались уже не только топором лесоруба, но и этими отходами.

Так как все виды ископаемого топлива состоят не из чистого углерода, всюду, где сжигают уголь, нефть или природный газ, в воздух попадает дву­окись серы. Вблизи большинства энергетических предприятий воздух, как правило, содержит более 0,1% этого газа, что превышает допустимую для жизни растений норму. Окисляясь или растворяясь в воде или в водяных парах, двуокись серы образует серную кислоту. Если двуокись серы проникает толь­ко в листья, разрушая хлорофилл и снижая фото­синтез, то капельки серной и сернистой кислот этим не ограничиваются — они отравляют деревья еще и зимой, когда те лишены листвы.

Сернистая кислота проникает в листья, и они за­дыхаются. Листья от середины начинают приобре­тать коричневый, желто-коричневый, красно-корич­невый цвет, бледнеют, скручиваются и отпадают. Иглы хвои желтеют с конца. Красно-коричневая смерть по мере увеличения концентрации яда дохо­дит до их оснований, и дерево гибнет.

Лабораторные опыты показали, что к двуокиси серы даже при низкой ее концентрации чувствитель­ны все растения. Так, на листьях томатов сначала появляются пятна, потом сухие островки (особенно между прожилками листьев).

Американские исследователи демонстрировали на клевере, как двуокись серы наносит растениям неви­димые раны. При кратковременном воздействии на взрослое растение концентрированным газом наблю­далось резкое снижение процесса фотосинтеза. После окончания воздействия растение регенерировало.

Правда, не все растения и деревья одинаково чув­ствительны к двуокиси серы. Вечнозеленые хвойные деревья наиболее ранимы, наверное, потому, что их иглы подвергаются загрязнению гораздо дольше, чем опадающие листья. Опыты, проведенные во Франции, показали большую чувствительность белой примулы и клевера. В то же время кукуруза и горох проявили значительную стойкость к этому яду. По мнению швейцарских специалистов, к двуокиси серы особенно чувствительны клевер, овес, пшеница» ревень, шпи­нат, табак и капуста. Яблони и персиковые деревья менее чувствительны, а на гладиолусы, розы и ли­лии она влияет еще в меньшей степени.

Растения реагируют на соединения серы в зави­симости от стадии своего развития. Опыты показали, что зерновые хорошо противостоят им на ранних стадиях. Позже растение становится очень ранимым, что проявляется в частом повреждении листьев. По­сле следующей фазы устойчивости ранимость опять повышается, особенно перед цветением. Хвойные де­ревья, например сосна, наиболее чувствительны в пе­риод нарастания новых игл.

Специалисты ООН утверждают, что на чувстви­тельность растений оказывают влияние не только внешние условия, но и время суток. Это понятно. При интенсивном свете (особенно утром), сравни­тельно высокой влажности и умеренном тепле усть­ица растений открываются больше, чем при дожде.

Вблизи алюминиевых заводов особое беспокойство вызывают отходы, содержащие фтор. Некоторым рас­тениям (например, луку и белым гладиолусам) этот яд вредит уже в очень малых концентрациях. Отрав­ление проявляется в виде некрозов. У хвойных, на­пример, это выражается в пожелтении концов иголок. Иглы опадают, как только пожелтеют на одну треть. Дерево начинает страдать от недостатка питания и, как правило, гибнет.

У лиственных растений фторсодержащие яды обесцвечивают концы или края листьев. Отмирающие части листьев становятся сизого цвета, который вскоре переходит в желто-ржавый. Пожелтев до по­ловины, лист отпадает. Понижая способность листа к ассимиляции, фтор убивает его. Действует он и на плоды. Черешни, например, твердеют, сморщенная мякоть крепко прилипает к косточке и становится очень горькой на вкус.

Любопытно, что фтор попадает в растения и через корни. Иногда специалисты, склонны считать такой фтор безвредным, так как определенное его коли­чество является естественным элементом почвы. Мы не будем вступать здесь с ними в полемику, а лишь напомним классическую фразу Парацельса: «Только доза делает яд ядом».

В наше время, когда сжигаются угли с большим содержанием мышьяка, стали частыми отравления растений (а одновременно и пчел) и этим ядом, опас­ное действие которого на живые организмы нам хоро­шо известно хотя бы по детективным романам. По­вреждения, вызванные содержащими мышьяк отхо­дами, до какого-то момента едва заметны. Однако по мере концентрации в воздухе и почве мышьяк обна­руживает себя очень бурно и, как правило, не толь­ко у растений, но и у животных. Причиняемый им вред неисчислим — страдают не только птицы и жи­вотные, но и люди, особенно дети.

По месторождениям магнезита Чехословакия за­нимает второе место в мире, а по его обработке — третье. Продукты переработки магнезита наносят вред всем основным элементам жизненной среды че­ловека. Являясь в небольших концентрациях необхо­димым активатором фосфорных реакций в растениях и естественным элементом плодородной почвы, в больших дозах магний токсичен. И корневое, и вне­корневое накопление магния растениями сокращает жизнеспособность древесных пород, нарушая процес­сы, которые естественным образом омолаживают деревья.

На растения действуют и другие токсические эле­менты. Например, в Руднянах (Словакия) насчиты­вается лишь десять видов растений. Все остальные представители растительного мира погибли под воз­действием ртути, которая содержится в выбросах местного завода.

От содержащих фтор и другие ядовитые вещества отходов страдают не только пригодные для обработ­ки земли и сельскохозяйственные угодья, но и естест­венные парки. Масса автомобилей отравляет окрест­ности дорог свинцом. В Чехословакии из лесопарков исчезают лишайники. Это первый признак того, что ядовитые газы проникли в некогда заповедные тихие места.

Однако деревья, наши верные друзья, не пере­стают вырабатывать кислород. Более того, они при­спосабливают свои жизненные функции к новым ус­ловиям. Жертвуя собой, они сохраняют человеку са­мое дорогое, что у него есть,— здоровье. Зеленые пояса сокращают концентрацию отходов предприятий и транспорта и задерживают рассеивание различных вредных веществ. В определенной степени они абсор­бируют нечистоты и за нас, особенно когда речь идет о сернистом газе. С помощью радиоактивной серы доказано, что растения способны нейтрализовать и этот опасный и очень распространенный загрязни­тель. Если пропустить воздух, содержащий сернистый газ в концентрации 0,1 мг/м3, со скоростью около 25 км/ч через гектар букового леса, то этот воздух станет вполне пригодным для дыхания. На площади, покрытой лесом и кустарником, задерживаются в 3—6 раз больше различных пылевидных загрязните­лей, чем на такой же площади, лишенной раститель­ности. Листва служит фильтром, удерживающим как грубую, так и мельчайшую пыль. Преимущество та­кого фильтра в том, что он никогда не засоряется. Ведь дожди смывают пылинки, которые иначе оказа­лись бы в наших жилищах и легких

И наконец, речь идет не только о легких челове­ка. Промышленные отходы и другие загрязнители ок­ружающей среды действуют и на домашних живот­ных. Давайте на минутку обратимся к фактам, по­черпнутым из чехословацкой прессы.

В 1939 г. вокруг медеплавильного завода в Кром­пахах были отмечены массовая гибель пчел и не­обычное заболевание крупного рогатого скота. Жи­вотные похудели, стали давать меньше молока, потеряли аппетит. Симптомы вскоре усилились, и жи­вотные стали погибать через 8—10 недель после на­чала болезни. Особенно тяжело протекало заболева­ние у овец. Кроме упомянутых симптомов, у них на­чали пухнуть головы, появились гнойные выделения из носа. Их удойность снизилась настолько, что 230 овец в день давали лишь 7 л молока. Специалисты установили, что причиной массового заболевания ско­та было отравление дымом, в котором содержались мышьяк, медь и сернистый газ.

Еще раньше, в 1923 г., в районе Тешина был за­регистрирован случай массовой гибели пчел. Сразу погибло 350 пчелиных семей. Причина долго остава­лась неизвестной, и болезнь получила оригинальное, но весьма точно адресованное название — «тешинская болезнь пчел». Лишь позже было установлено, что пчелы погибали из-за отходов металлургического завода, находящегося в 18 км от Чешски-Тешина.

В окрестностях тепловой электростанции в Земянских Костолянах в 1955 г. также была отмечена мас­совая гибель пчел. Исследования показали отравле­ние мышьяком, который содержится в пепле, выле­тающем из труб станции. Незадолго до этого в Прьевидзском районе погибли 2422 пчелиные семьи, а в Партизанском пострадало на 20 ульев больше. Убытки от этого трудно даже подсчитать, так как они связаны и с понижением урожаев вследствие недоста­точного опыления.

Через два года после этого в поселке, находя­щемся в двух километрах от электростанции, появи­лись симптомы заболевания скота. Болезнь протека­ла по классической схеме: снижение веса, кашель, падение удоя, а также слабость и размягчение ко­стей. Анализ обнаружил большое количество мышь­яка в растительном корме животных, некоторые их органы (печень, селезенка), а также кожа и кости тоже содержали мышьяк.

Говоря о хроническом отравлении мышьяком, на­до учитывать и возможность привычки к яду. Не ис­ключено, что животные, постоянно подверженные мышьяковой интоксикации, способны перенести без вреда для себя и более высокие его дозы, причем при­знаки отравления могут проявиться после прекраще­ния регулярной дозы. В специальной литературе опи­сан случай, когда в районе источника мышьякового загрязнения после гибели пчелиных семей появились новые сильно пигментированные виды пчел, которые хорошо переносили интоксикацию. Однако, когда этих пчел поместили в нормальные условия, они по­гибли.

Этот случай весьма поучителен. Возникла новая популяция пчел, для жизни которой мышьяк уже не­обходим. Но при этом весьма вероятно, что тот же мышьяк содержится и в их биохимическом продук­те — меде. Если количеством мышьяка в меде еще можно пренебречь, то этого нельзя сказать о про­дукции крупного рогатого скота или полеводства, так как тут для человека имеется непосредственная опас­ность интоксикации.

Скот, птица, а также злаки, фрукты и почва не хотят привыкать к мышьяку. И это их упрямство не во вред человеку. Наоборот. Это еще один фактор, заставляющий нас изо всех сил бороться с проникно­вением ядов на луга и в леса, так как в противном случае это сделает сама природа, причем единствен­ным оружием, которое у нее есть против человека,— своей привилегией поставщика Сахаров, минераль­ных веществ и белков.

Не удивительно поэтому, что сегодня, когда на­шим обществом управляют не инстинкт самосохране­ния и религиозные предписания, а силы науки и про­гресса, все мыслящие люди требуют охраны и рас­ширения зеленых поясов. Урбанизация очень дорого обошлась многим большим городам. Так, десять лет назад в Милане на одного жителя приходилось лишь 2,5 кв. м зеленых насаждений, в Париже — 7,5, а в Лондоне — чуть больше 10.

Бурный рост новых кварталов и транспортных ли­ний отразился и на столице Словакии. В Братисла­ве проживает более 300 тыс. человек, а ее скверы и парки занимают лишь 164 га. Таким образом, на од­ного жителя приходится около 5,6 кв. м зеленых насаждений, что очень мало. Точными данными о «лес­ном» прошлом Братиславы мы не располагаем, одна­ко можно предположить, что прежде зелени было го­раздо больше не только в черте города, но и в его окрестностях. Ведь исчез лес со значительной пло­щади Горского парка, в отрогах Малых Карпат над городом заложены новые виноградники, все более многолюдной становится Петржалка. Маленький сквер на площади Шафарика задыхается в клубах выхлопных газов, деревья на Трнавке гнутся под толстым слоем пыли, а на Колибе их теснят много­этажные башни…

Сегодняшний день не очень радостен, но важно то, что мы это понимаем. До 1980 г. в Братиславе и вокруг нее должно вырасти столько зелени, чтобы на одного жителя ее приходилось 12 кв. м. Это не ре­корд. Ведь в Амстердаме зеленые насаждения состав­ляют около 20, а в Вене даже 50 кв. м на человека. У жителей Братиславы, особенно тех, кто сегодня ос­ваивает новые кварталы, хорошие перспективы. Если они не только сохранят существующие насаждения, но и позаботятся об их расширении, то будут жить в зеленых микрорайонах и гулять в новых лесопарках, которые протянутся от Кобыли до юго-восточных склонов Малых Карпат и от Петржалки до Пези­нок. Надо лишь приложить руки. Зеленые легкие го­рода заслуживают такой заботы.

comments powered by HyperComments