4 недели назад
Нету коментариев

…На каждом шагу факты напоминают нам о том, что ми отнюдь не властвуем над приро­дой так, как завоеватель властвует над чужим народом, не властвуем над ней так, как кто-либо находящийся вне природы, что мы, на­оборот, нашей плотью, кровью и мозгом при­надлежим ей и находимся внутри ее, что все наше господство над ней состоит в том, что мы в отличие от других существ умеем позна­вать ее законы и правильно их применять.

Ф. Энгельс

Человек на нашей голубой планете появился от­носительно поздно. Гораздо позже, чем другие орга­низмы, позже, чем многие сегодня хорошо известные или еще не найденные минувшие формы жизни высо­коорганизованной материи.

Сначала человек ничем особенно не отличался от родственных ему видов. Но на определенной ступени развития произошел революционный поворот. Чело­век не только усовершенствовал коммуникационные связи, что позволило ему передавать потомкам добы­тую жизненным опытом информацию, но и начал соз­нательно изготовлять и употреблять орудия труда. Примитивная, но целенаправленная «информацион­ная система» совершенствовалась, и человек прев­ратился в «интегрированного человека» — производи­теля и потребителя, стал в прямом, диалектическом смысле слова Homo sapiens.

Усовершенствованными орудиями труда он отно­сительно быстро подчинил себе элементы природы, которые пугали его своими проявлениями. Находчи­вый производитель и мудрый потребитель, человек сознательно и систематически стал готовиться к роли независимого и могучего «владыки природы». Но именно в этом крылась ошибка, которая могла ре­шить его судьбу, ибо человек выступает на сцене при­роды не в роли независимого принца Гамлета. Здо­ровье, благосостояние, культура и само существова­ние человека находятся в непосредственной зависи­мости от пищи, воздуха, воды, солнечного света и других составляющих его жизненной среды. Эти со­ставляющие как во времена упомянутого революци­онного поворота в истории существования человека — а нас отделяет от него около восьмисот поколений,— так и сегодня до такой степени влияют на нашу ма­териальную сущность и проявления нашего сознания, что не только регулируют наше количество, но и отра­жаются на наших творческих возможностях. Короче говоря, основные составляющие окружающей среды и по сей день определяют все то, что необходимо для сохранения существа, биологически очень рани­мого, но благодаря своим творческим силам все больше вторгающегося в развитие мира, причем это существо единственное, которое природа наделила способностью постоянно учиться и совершенство­ваться.

Революционный поворот в существовании челове­ка косвенно создал предпосылки для появления сель­ского хозяйства, промышленности и строительства. Правда, не в той форме, в какой мы их знаем сегод­ня,— с крупными откормочными комплексами, с ды­мящими трубами, с автоматически управляемыми станками и даже предприятиями, с вычислительной техникой. Однако решающим, бесспорно, было то, что человек со времени так называемой «информаци­онной революции» сознательно связал свою рабочую силу с собственноручно произведенными им оруди­ями, чтобы с помощью накопленного опыта и предо­ставляемого ему природой сырья создавать необхо­димые материальные ценности себе и своим потом­кам.

До того как человек начал заниматься земледе­лием и животноводством (а это произошло примерно за 8500 лет до н. э.), он питался мясом диких живот­ных и собираемыми вокруг растениями. Такая жизнь в тяжелых природных условиях не очень способствовала увеличению человеческого рода. Предполагает­ся, что нас тогда было около 8 млн.

По мере развития сельского хозяйства человек становился все менее зависимым от даров дикой при­роды. Он уже сам разводил животных и сажал ра­стения, целенаправленно увеличивая размеры возде­лываемых земель и число одомашненных животных. Возросшее количество продуктов питания — забо­титься о чистоте воды и воздуха тогда еще не прихо­дилось — способствовало быстрому росту человече­ской популяции.

Во времена Юлия Цезаря, то есть за 50 лет до н. э., в районе Средиземного моря за счет сельского хозяйства существовало уже 50 млн. человек. Еще 50 млн. занимались хозяйством на территории совре­менного Китая и примерно столько же людей насчи­тывалось в других частях света.

В годы, связанные с зарей христианства, по пред­положению некоторых ученых, на нашей планете су­ществовало уже 200—300 млн. человек. К XVII в. это число удвоилось. Миллиардный житель увидел свет где-то в 1850 г., а через неполные 110 лет после этого мы приветствовали рождение трехмиллиардно­го жителя нашей планеты. Меньше чем через 50 лет удвоится сегодняшнее число жителей Земли.

Давайте, однако, обратимся к более близкому нам времени. По подсчетам статистического отдела ООН, число жителей нашей планеты к концу нынешнего столетия превысит 6 млрд. При этом приблизительно 5 млрд. человек будут жить в Африке, на Ближнем Востоке, в Азии и Латинской Америке. Остальные, то есть что-то около 1,5. млрд. человек,— в Европе, Северной Америке и Океании.

Такой перспективный рост и географическое рас­пределение населения категорически требуют повы­сить до 2000 г. сегодняшнее мировое производство про­дуктов питания на 175%. При этом нельзя не учиты­вать того факта, что особенно увеличится население на континентах с пока еще низким потреблением ка­лорий на душу населения. Производство зерна долж­но повыситься на 130, а мясных продуктов на 480%.

Менее чем за три десятилетия мы, обитатели го­лубой планеты, увеличим свою численность вдвое, но производство продуктов животного происхождения нам надо будет повысить в пять раз!

Судьбой человечества теперь все меньше занима­ются предсказатели-ясновидцы и все больше — уче­ные-прогнозисты. Они нас достаточно компетентно убеждают в том, что естественную тенденцию людей к размножению еще долгое время нельзя будет ограни­чивать так, как этого требовал бы национальный ба­ланс между количеством людей и потреблением. На­глядным подтверждением тому служит вся история человечества.

Еще в 440 г. до н. э. толпы голодных окончили свой земной путь, вероятно добровольно, в водах Тиб­ра. В Риме до сих пор показывают туристам колон­ну: возле нее бедные горожанки клали своих ново­рожденных детей, для которых у них не было моло­ка. В X в. в Европе часто ели хлеб из глины с не­большим добавлением муки. Во времена крестовых походов даже фасоль продавалась поштучно — три­надцать фасолин за один серебряный динар.

Не меньшей была нужда и в более поздние време­на. В течение XVI в. Франция была охвачена голо­дом тринадцать раз, в течение XVII в.— одиннад­цать. Экономическое положение в этой стране в XVIII в. потрясающе охарактеризовал французский писатель и философ Ипполит Тэн: «…люди ели тра­ву, как овцы, и умирали, как мухи».

В XIX в. голод в Европе вдруг прекратился. Это не было следствием волшебства или услышанных мо­литв. Гений человека придумал, а его умелые руки создали новые совершенные орудия, которые вместе с новыми видами энергии позволили значительно по­высить производительность труда почти во всех об­ластях материального производства. Одновременно улучшилась техника обработки почвы, на смену па­русникам пришли пароходы и свой победный путь на­чала химия. В наше время небывалое развитие по­лучил обмен товарами между континентами. Совре­менными средствами человечество с большим успе­хом борется с голодом и нуждой.

Выиграно ли сегодня это сражение в глобальном масштабе или случилось так, что голод из Европы перекочевал на другие континенты, в страны с более низкими производительными силами и более низкой культурой производства?

К сожалению, такой вопрос весьма правомерен. Ведь еще сегодня мы вынуждены делить мир на рай­оны по степени потребления калорий на душу насе­ления. Факты упрямо говорят о том, что и в эпоху использования атомной энергии, автоматизации и космических полетов часть человечества страдает от голода и недоедания так же, как и в средние века.

Статистика показывает, что в Европе, Северной Америке и Океании каждый житель ежедневно пот­ребляет около 3000 калорий, на Ближнем Востоке, в ‘Африке и Латинской Америке — только 2400, а на Дальнем Востоке и Юго-Восточной Азии, где сосре­доточена половина человечества,— всего лишь 2000 калорий! Еще сильнее различается потребляемая пи­ща по содержанию белка, по так называемому про­теиновому показателю. Например, средний житель США получает в день 65 г животных белков, а житель Индии — лишь 6. Белки же, как извест­но, нельзя заменить, особенно в питании детей, никакими другими веществами. И именно дети в развивающихся странах больше всего страдают от недоедания. А они составляют 80% всех детей на свете!

К сожалению, развитие мира нельзя ни остано­вить, ни изменить одной констатацией фактов. Де­мографический взрыв угрожает Азии, где сейчас не­доедает около полумиллиарда человек. Согласно под­счетам экономической комиссии ООН по Азии и Даль­нему Востоку, в ближайшие годы здесь будет прожи­вать 2 млрд. человек, иными словами, количество го­лодающих и недоедающих еще увеличится.

От констатации фактов необходимо немедленно переходить к действиям, чтобы средствами науки и высокоразвитой техники изгнать голод и бедность с нашей планеты. Имеются ли, однако, реальные пред­посылки для этого в странах с низким потреблением калорий на душу населения?

В сегодняшнем Пакистане урожай пшеницы с од­ного гектара равен урожаю, который был достигнут в Англии еще в XV в. В современной Индии риса с одного гектара получают меньше, чем получали в Японии еще в X в.! В громадной Бразилии в 20 раз меньше тракторов, чем в маленькой Голландии, а в Индии на душу населения производится в 50 раз меньше электроэнергии, чем в Англии! В Африке еще лет десять назад на один гектар обрабатываемой поч­вы приходилось только по 2 кг удобрений в год, и это в то время, как в Европе их приходится 33 кг!

Средневековое состояние производительных сил на громадных территориях мешает многим странам преодолевать последствия демографического взрыва. Для этого необходимо повышать производительность труда, увеличивать темпы роста сельскохозяйствен­ного производства в развивающихся странах и одно­временно создавать условия для полного использова­ния резервов рабочей силы и природных богатств этих районов.

Для интенсификации сельского хозяйства имеются немалые резервы. Тому есть достаточно примеров. Применение советских высококачественных сортов пшеницы в европейских социалистических странах позволило не только повысить урожаи, но и обеспе­чило их устойчивость. Выносливые сорта пшеницы снижают риск сельскохозяйственного производства и становятся надежной основой развития интенсивного животноводства с большими откормочными предпри­ятиями. Сев гибридных сортов европейской кукуру­зы в Мексике повысил урожайность этой культуры по сравнению с тем, что было десять лет назад, более чем вдвое. Опыт ферм, находящихся в засушливых районах Канады, США и Австралии, используется в областях с низким количеством осадков в Тунисе, Ли­вии, Иордании и в Саудовской Аравии. Более полуто­ра тысяч экспертов специальной организации ООН по сельскому хозяйству и питанию (ФАО) осущест­вляют в бывших колониальных странах различные проекты по охране сельскохозяйственных животных, по защите растений, развитию земельного фонда и по рациональному использованию лесов. Большинство развитых государств мира, включая и Чехословакию, оказывает подобную помощь развивающимся стра­нам в рамках двусторонних связей.

В развитых странах еще и сегодня существует столько же неиспользованной земли, сколько занято под сельскохозяйственные угодья во всей Европе! Человечество обрабатывает только 10% мирового зе­мельного фонда! И наверное, именно такое «пренеб­режение» к земле заставило Колина Кларка подсчи­тать, что если бы использовались все 18 млн. акров (то есть приблизительно 72,8 млн. га) пахотной зем­ли, которые человечество имеет в своем распоряже­нии, то уже сегодня не составило бы проблемы про­кормить 90 млрд. человек.

Даже по скорректированным подсчетам ФАО ока­залось, что при более интенсивном использовании современных возможностей сельского хозяйства ка­ша Земля способна прокормить до 35 млрд. человек. Таким образом, у нас потенциально достаточно зем­ли и для себя, и для последующих поколений.

Однако потенциальная возможность — это еще не реальность. Великий ирландский сатирик однажды остроумно заметил: «Оглядываясь назад, снимем шляпу; глядя вперед, засучим рукава!» Интенсифи­кация сельского хозяйства на нынешней ступени раз­вития техники не произойдет сама собой. Эта пробле­ма не так проста, как может показаться на первый взгляд, и в свою очередь создает сложный комплекс материальных, инвестиционных, трудовых да и соци­альных проблем. Засушливые области требуют для орошения гораздо больше чистой пресной воды, чем могут дать наши реки и озера, загрязненные промыш­ленными отходами. Людям необходим более чистый воздух, чем тот, которым мы дышим сегодня в пере­населенных, загрязненных крупных городах.

В деле «оборудования» нашей планеты для жизни 35 млрд. человек для каждого найдется много рабо­ты. Перспективные задачи, которые уже сегодня мы в состоянии достаточно четко поставить, можно бу­дет успешно решать лишь при условии заблаговре­менной моральной подготовки, чтобы на пути к боль­шим целям не спотыкаться на таких «мелочах», как потери плодородной земли под промышленными и бытовыми отходами, нерациональное использование пахотной земли при строительстве дорог, различного рода сооружений и т. д.

Не так давно группа ученых, занимаясь недалеко от Пуэрто-Рико глубинным ловом для изучения подводной фауны, обнаружила в сетях вместе с редки­ми рыбами, поднятыми с глубины 8 тыс. м, несколько жестянок от пива и фруктовых соков, куски алюми­ниевой фольги, пустую бутылку и карманный фона­рик. Это симптоматично. Однако за такими «симво­лами» нашей цивилизации нет необходимости нырять в глубины океана или летать в космос. Жестянки, консервные банки, пустые бутылки и металличе­скую фольгу можно встретить в лесах, на пригорках и даже высоко в горах. Цивилизация оставляет свои следы в пустынях и лесных чащах. Всюду, куда про­никал человек, вместе с ним проникали и негатив­ные стороны его деятельности, той самой деятельно­сти, которая обеспечивала ему жизнь лучшую, чем у его предков.

Человек часто очень неразумно и бессмысленно уничтожает почву. Этому основному элементу окру­жающей нас среды, который просвещенный врач Лю­довика XV Франсуа Кесней и его ученики называли источником всякого богатства, один мудрый сооте­чественник авторов этой книги посвятил такие пре­красные слова: «Человек ходит по земле всю жизнь, добывает из нее пропитание (когда-то он находил в ней и свое жилище) и после смерти снова в нее воз­вращается — и все же он мало думает о ней. Лишь новейшие времена, отмеченные необычайным разма­хом земледелия на научной основе, показали, что земля является важнейшим фактором, влияние кото­рого решительным образом сказывается на жизни и деятельности человека».

Наука показала, что Кесней и его ученики упро­щали действительность. Мы сейчас убеждаемся в том что существование высших растений,- которые являются пищей высших животных, зависит не толь­ко от наличия питательных веществ и воздуха в почве, но и от ее «автономной» жизни.

Человек путем промышленной обработки почвы пытается создать благоприятные условия для обо­гащающих ее бактерий и, напротив, приглушить де­ятельность микроорганизмов, которые почву, обедня­ют. Большинство протекающих в почве процессов происходит при достаточном поступлении воздуха, поэтому важно, чтобы почва «проветривалась», чтобы из нее удалялась лишняя влага и все то, что пре­пятствует этому поступлению.

Земля является средой обитания многих живых существ. Мы обнаружим в ней не только червей и насекомых, но и млекопитающих, которые строят здесь свои жилища или ищут пищу, как различные виды грызунов и насекомоядных. Земноводные и пре­смыкающиеся забираются в землю, чтобы переждать в ней зимние холода. Некоторые птицы закапывают в нее яйца, и земля заботится об эмбриональном раз­витии их потомства.

Сам человек всегда и прямо, и косвенно зависел от земли. Охотник находил в ней пищу, определен­ный состав почвы влиял на рост определенных видов растений, а это в свою очередь влияло на существо­вание различных видов промысловых животных. Зем­леделец при выборе наиболее подходящих сельско­хозяйственных культур также учитывал характер почвы. Но не только это. Тысячелетиями в сельском хозяйстве применялись органические удобрения, по­этому крестьянин мог обрабатывать лишь ту землю, которая находилась поблизости от его хлева и конюшни. Зависимость от земли, несмотря на всякого рода современные формы выращивания растений с помощью гидропоники, будет весьма значительной и в будущем. Ведь на вопрос, что выгоднее — различ­ными сложными операциями улучшать качество поч­вы или приспосабливаться к ней и выращивать в оп­ределенных местах лишь определенные виды расте­ний,— трудно дать однозначный ответ. Вполне веро­ятно, что и в дальнейшем мы будем приспосабливать возделываемые культуры к характеру почвы, так как это более экономично.

Чем же за все это человек платит своей кормили­це? Прежде всего загрязнением химическими веще­ствами. Из недр Земли извлекаются на поверхность и распыляются по ней элементы, почти отсутствующие в биосфере. Подсчитано, что в 1934 г. металлические отходы в населенных местах составляли 40 т на квадратный километр. К 1965 г. это количество уве­личилось примерно на 10 т. Растет добыча алюминия и многих других металлов, таких, как калий, маг­ний, медь, цинк, олово, никель и др. Биосфера обогащается различными элементами, которые оказыва­ют влияние на обмен веществ как растений, так и животных. Промышленные воды, особенно с большим содержанием магния, вызывают закупорку микро­скопических пор, по которым воздух поступает к корням растений. Растения гибнут, меняется микро­флора, что связано с негативными последствиями для сельского хозяйства.

Мы уже говорили, что человек соответственно росту благосостояния, которое он хочет обеспечить себе и своим детям, должен производить все больше и больше энергии.

В Чехословакии в районе Рудных гор на террито­рии в 1500 км2 ежегодно добывается 70 млн. т угля. Эти открытые разработки обеспечивают страну све­том и теплом, но они имеют и свою оборотную сто­рону. Гигантские комбайны для добычи угля откры­тым способом нарушают все функции леса — его по­ложительное влияние на регуляцию стоков, на структуру лесной почвы и т. д. Уже сегодня сильно пострадали леса на площади свыше 100 тыс. га, а объем повреждений все увеличивается. Район Рудных гор постепенно превращается в пусты­ню, мертвую и пыльную, словно поверхность Луны…

Немногим лучше влияет на окружающую среду добыча угля закрытым способом. Земля над шахта­ми опускается. Образовавшиеся впадины заполня­ются соленой водой, которую невозможно отчерпать. Отвалы отработанной породы, с одной стороны, на­рушают природный ландшафт, а с другой — зани­мают большие земельные пространства. Ту же кар­тину можно наблюдать и в «стальном сердце» Че­хословакии — Остраве. Отвалы тут занимают 350 га. Кроме уже опустившейся почвы, по прогнозам, через несколько лет прямо в центре Остравы опустится на 2 м еще около 1000 га земли. К сожалению, Острава не одинока. На «зеленом лугу» у Середи ежегодно растут кучи отходов никелевого завода. Высокое со­держание металла и солей в них может настолько отравить окружающие земли, что даже воды Вага станут непригодными для орошения. В Кошице от­ходы Восточно-Словацкого металлургического комбината причинили большие убытки сельскому и вод­ному хозяйству. Они сваливались на необорудован­ном специально участке, так что различные вредные вещества, особенно сульфаты, глубоко проникли в почву. Ее попытались защитить путем дренажа и от­вода сточных вод в ближний ручей, но эта мера вы­звала недопустимую концентрацию сульфатов в воде. Таким образом, зло, которое мы выгнали в дверь, возвратилось через окно!

Новейшие химические исследования обогатили человечество долговечными, легко обрабатываемыми полимерными материалами, антикоррозионными по­крытиями. Они используются в гигантском количест­ве, особенно при упаковке продуктов и предметов ежедневного пользования. Но это «благо» постепенно превращается в проклятие. Количество твердых от­ходов, которыми человек усыпает землю, устра­шающе увеличивается. В Европе и США ежегодно на человека приходится 500—600 кг твердых отходов. Мусор сжигают, но чаще вывозят за городскую чер­ту на свалки, где его оставляют гнить. С ростом го­родов отходов становится все больше и больше. В Праге среднегодовое количество отходов на челове­ка десять лет назад составляло 263 кг, сегодня оно значительно превышает 300 кг. А поскольку в Че­хословакии до сих пор имеются лишь две мусоро­сжигающиестанции и только 23 компостных пред­приятия, приблизительно 600 городов вывозят мусор на 700 свалок, которые уже сегодня занимают 1300 га, а через десять лет будут отнимать у нас 2600 га пригодной для обработки земли! Одновре­менно растут расходы на перевозку мусора. До 1967 г. городские власти Брно ежегодно тратили на эти цели 6,5 млн. крен. Через десять лет эти расхо­ды увеличатся вдвое!

В США большие города платят до 4,5 млрд. дол­ларов в год, чтобы избавиться от 350 млн. т мусора. Ничего удивительного, что здесь приходят к весьма странным на первый взгляд решениям. Западнее Чи­каго гору мусора превращают в… место для отдыха. Ежедневная порция мусора утрамбовывается и по­крывается слоем глины, которая препятствует раз­ложению отходов и распространению неприятного запаха. Гора растет и уже сейчас используется для катания на лыжах.

Когда мусор содержал меньше синтетических ма­териалов, то есть состоял из бумаги, тряпок и дере­ва, мы надеялись, что он сгниет, что микробы разло­жат его и снова включат в циклический круговорот жизни. С появлением полимерных материалов поло­жение принципиально изменилось. Микроорганизмы в основном вообще не могут их разложить. А ведь эти материалы содержатся не только в отходах. В со­временном сельском хозяйстве (как в садоводстве, так и на полях) используется полиэтиленовая пленка. Культиваторы рвут эту пленку и запахивают в землю. Однако можно ли ожидать, что огурцы и кукуруза в будущем станут расти на пленках, а не на гумусе?

Поскольку упаковочные материалы появились благодаря новой технологии, то и для их уничтоже­ния необходима новая технология. Во Франкфурте-на-Майне бытовой мусор используют для отопления жилых районов. Здесь построены котельные, в кото­рых при температуре более 900° С«продукция» жи­лого квартала превращается в тепло для жителей этого же квартала. В Нью-Йорке готовится еще бо­лее грандиозное решение, при котором мусор под­лежит сортировке. Обнаруженный в нем металл ис­пользуется для производства проволоки. Стекло пе­рерабатывается на строительные материалы. Орга­нический субстрат компостируется. Пар, полученный при сжигании мусора, отводится в теплоцентраль, где он нагревает воду и, конденсируясь, возвраща­ется в водоприемник. Вторично нагретая вода исполь­зуется в рыбном хозяйстве — в ней разводят быстро размножающихся сомов. Рыба перерабатывается на рыбную муку, а теплая вода с остатками корма и экскрементов идет на поливку парников со скоро­спелыми овощами. Вода, которой отапливались или орошались парники, возвращается в водоприемник.

В Швеции изобрели пивную бутылку, которая под действием ультрафиолетовых лучей превращается в пыль. На помощь приходят и ученые-атомщики. Они намерены использовать термоядерную реакцию для создания температуры в миллионы градусов. При такой температуре мусор превращался бы в исход­ные элементы — железо, медь или кремний, которые можно было бы использовать вновь.

Мы видим, что человек старается воспроизвести природные циклы на более высоком уровне. Не всег­да это, правда, ему удается. Новые интенсивные ме­тоды сельскохозяйственного производства, например, нельзя представить без химизации. Любая почва, а особенно та, которая интенсивно используется, тре­бует питания. Поэтому в настоящее время минеральные удобрения стали основным фактором повышения урожайности. Об этом свидетельствует статистика. Если в 1936—1937 гг. в Словакии в почву вносилось 13,1 кг удобрений на гектар, то в 1971 г. эта цифра возросла до 180 кг. Если перед войной средний уро­жай пшеницы составлял 17,1 ц. с гектара, то сегодня он удвоился. А ведь в сравнении с другими страна­ми, имеющими высокоразвитое сельское хозяйство, например с Голландией, Францией и Бельгией, это не самое высокое потребление удобрений. Предпола­гается, что в 1990 г. применение минеральных удоб­рений в Чехословакии возрастет до 325 кг на гектар. Этот показатель близок к показателям названных стран, но, к сожалению, того же нельзя сказать об урожайности.

Внесение минеральных удобрений, особенно азот­ных, имеет и свои негативные стороны. Чрезмерное их количество отрицательно влияет на качество поч­вы и чистоту подземных вод. Это наиболее губитель­но в тех случаях, когда удобрения заносятся дожде­вой водой в нижние слои почвы. Кроме того, при чрезмерном использовании ,азотных удобрений в рас­тениях откладывается большое количество азота, что вызывает нарушение их метаболизма.

Химизация сельского хозяйства имеет и другой не менее важный аспект. Специалисты ООН еще десять лет назад констатировали, что более одной пятой общего количества зерна, производимого че­ловечеством за год, никогда не попадает на стол че­ловека. Эту часть мирового урожая уничтожают или серьезно портят еще на корню различные вредители и болезни. Следующие 10% уже собранного зерна уничтожают грызуны и паразиты на складах, Это значит, что если в настоящее время общее производ­ство зерна приблизительно равно 900 млн. т в год, то потери составляют 85 млн. т. Этим количеством мож­но было бы ежегодно накормить до 300 млн. голо­дающих!

Защищаясь от насекомых, человек издавна пыта­ется их травить. Наши предки использовали для это­го различные ядовитые вещества, например париж­скую зелень, в состав которой входят медь и мышьяк. Это были первые инсектициды. Яд на листьях не на­рушал вегетативной деятельности растений, а насе­комые или паразиты, питающиеся листьями, поги­бали.

Однако минеральные инсектициды имеют свои минусы. Обработанные растения и плоды перед упот­реблением непременно следует хорошо вымыть, ина­че они могут повредить человеку. Но растения очень часто попадают под дождь, который смывает мине­ральные яды в почву, где они накапливаются. По­степенно ядовитые вещества проникают в корни и стебли растений и в концентрированном виде попа­дают в продукты питания человека.

Минеральные яды нельзя использовать и для не­посредственной защиты человека. Представьте себе, что вам предложат насыпать себе в волосы или в белье мышьяк. Начали искать новый, универсальный инсектицид, который уничтожал бы насекомых, не причиняя при этом вреда человеку. Внимание уче­ных привлекли органические вещества. Их отличает очень сходная с соединениями, содержащимися в тканях организма, структура. Таких органических веществ существуют миллионы, причем с трудом оты­щется два вида живых существ, которые бы одина­ково реагировали на одни и те же вещества.

Но можно ли найти такое органическое соедине­ние, которое, убивая лишь насекомых, не вредило другим живым существам? В 1935 г. швейцарский химик Пауль Мюллер первым попытался это сделать. Он хотел, чтобы это вещество нашло массовое ис­пользование, а поэтому стремился, чтобы его произ­водство было дешевым. Предполагалось, что веще­ство, не имеющее неприятного запаха, должно при­носить вред только насекомым.

После четырех лет напряженных поисков Мюллер начал работать с веществом — между прочим, откры­тым еще почти столетие назад,— которое для непо­священных имело весьма пугающее название — ди­хлордифенилтрихлорметилметан. Однако в обиход но­вое вещество вскоре вошло просто как ДДТ. Произ­водство ДДТ было дешево, препарат оказался ус­тойчивым, не имел запаха и большинству живых су­ществ, за исключением насекомых, не вредил.

С 1942 г. началось промышленное производство ДДТ, а через год его впервые использовали при драматических обстоятельствах. После освобождения союзниками Неаполя там вспыхнула эпидемия сып­ного тифа. Была зима, и избавить население от паразитов и зараженной ими одежды было очень трудно. Поэтому неаполитанцев и солдат просто-на­просто посыпали ДДТ. Эпидемия прекратилась. Ус­пех операции способствовал повторению ее в Японии.

Средство получило широкое распространение. В США ДДТ стали производить в громадных коли­чествах, сотнями тысяч тонн в год, и использовали как в сельском хозяйстве, так и в санитарных целях.

Вскоре, однако, проявились первые негативные стороны массового использования ДДТ. Мощное средство начало «путать» адресатов. Органические инсектициды не выбирают между полезными и вред­ными насекомыми. Они уничтожают и тех, и других. Поскольку у вредных насекомых весьма сильно раз­вив инстинкт самосохранения, они очень быстро вы­работали в своих организмах защитные механизмы против ДДТ. Препарат начал действовать в обрат­ном направлении — уничтожать полезных насекомых, а «иммунизированные» воры по-прежнему крали у человека большой кусок пирога. Любопытно, что первой устойчивость к ДДТ приобрела домашняя муха. Вскоре ее «примеру» последовали разносчики тифа — вши, которые, как мы видели, собственно, и принесли славу этому органическому препарату.

В начале шестидесятых годов проявились и дру­гие отрицательные стороны ДДТ. Как каждый хло­рированный углеводород, этот препарат способен на­капливаться в почве и в тканях. Смытые дождем ядовитые вещества, концентрируясь в земле, проникают в корни растений. Животные поедают растения, яд попадает в их мясо и тем самым на наш стол. Реки приносят яды и в море. Хлорсодержащие орга­нические вещества откладываются в морском планк­тоне и тканях мелких рыб, которые служат пищей для морских птиц. Яд в их телах накапливается, и птицы или перестают размножаться, или откладыва­ют яйца с такой тонкой скорлупой, что их потомство гибнет еще в эмбриональном состоянии.

Человек с помощью химии пытается воспроизвести природные циклы на более высоком уровне. Добав­ляя удобрения в почву, он старается обогатить ее азотом, а применением инсектицидов хочет исклю­чить из природных циклов вредителей, которые кра­дут и у него и у природы плоды их совместного тру­да. Защитив хлопчатник от вредителей, его урожай­ность можно повысить на 50%. Кукуруза, избавлен­ная от вредителей, даст на 20—100% большие уро­жаи. Такие же результаты с помощью пестицидов можно получить у картофеля и отчасти у зерновых. Из 1400 веществ, применяемых в борьбе с разносчи­ками малярии, лишь два так же действенны, как ДДТ. Однако природа не выносит радикальных втор­жений. Особенно деликатного отношения к себе тре­бует почва. Нельзя без учета всех последствий — именно здесь человек ведет себя как ученик чаро­дея — внедрять в основные элементы окружающей среды ядовитые вещества, потому что воздух, вода и земля составляют единое диалектическое целое. Со всей очевидностью в этом убедились в США. На обширных территориях южных штатов уничтожили определенный вид мелких муравьев. Крепким раст­вором (2,5 кг на гектар) двух очень ядовитых хло­рорганических соединений — диалдрина и гептахло­ра — заливали громадные пространства обрабатыва­емой земли. Яды оказались сразу повсюду — в почве, в воде, а в результате испарения и в воздухе. По­следствия были трагическими: погибли почти все по­лезные насекомые, а муравьи, против которых при­менялись яды, остались невредимы…

Долговечность инсектицидов и гербицидов (ве­ществ, употребляемых для уничтожения сорняков) весьма различна, Фосфорорганические соединения существуют лишь месяц, а уничтожают все без раз­бора. Хлорорганические соединения более избира­тельны, но и более долговечны, они остаются на ме­сяцы, а то и годы. Накапливаясь, они приносят вред высшим видам организмов и в то же время оставля­ют насекомым время выработать к себе иммунитет. Средства на основе тяжелых металлов (например, свинца, ртути) или ядов (например, мышьяка) не­растворимы вообще. В зависимости от степени кон­центрации они вредны всем.

Итак, применяемые до сих пор пестициды не позволяют сделать радужного заключения. Одни из них, особенно содержащие свинец, мышьяк и медь, очень опасны для живых организмов; они вызывают гибель мелкой пернатой дичи, например фазанов и вальдшнепов. Другие часто приносят вред не только тем организмам, против которых применяются. По­этому уже давно изъяты из употребления в сельском хозяйстве такие инсектициды, как алдрин, диалдрин и гептахлор. Опыление полей составами, содержа­щими хлорированные углеводороды, или инсектицид­нымиаэрозолями вызывает концентрацию легких частичек в атмосфере. С дождями они разносятся по всей планете. За четверть века в антарктических льдах скопилось более 2,6 тыс. т ДДТ! Обнаружен­ный в мясе пингвина, он не должен нас удивлять — и эту экзотическую птицу «облагодетельствовала» мировая цивилизация, ежегодно высыпающая на поля и луга 3,5 тыс. т (45 тысяч видов) различных ядови­тых пестицидов!

Человек не должен сдаваться — ведь пока он еще не ест пингвинов ни на обед, ни на ужин!

По новейшим данным в США якобы изобрели безвредный вариант ДДТ. Спрос на инсектициды (гербициды, изготовляемые на основе триазолов, карбоксинов и некоторых кислот, в отличие от уг­леводородов хорошо разлагаются в почве) продол­жает расти. При этом ведутся поиски средств, кото­рые не оказывали бы негативного вторичного воздей­ствия на среду и не путали бы адресатов!

Последнее время внимание специалистов привле­кают нехимические способы защиты растений. Не­которые растения обладают устойчивостью против определенных видов насекомых. Поэтому, если на больших пространствах определенным образом че­редовать посадки различных растений, насекомым будет труднее адаптироваться и они не смогут раз­множаться так быстро, как в угодьях с постоянной вегетацией. Однако такого рода решение наталки­вается, как правило, на серьезные экономические про­блемы.

Иногда в попытке найти средства против насеко­мых имитируют их врагов. Так, летучие мыши обна­руживают насекомых в воздухе при помощи ультра­звуковых волн. Насекомые инстинктивно избегают тех мест, где действуют «радары» летучих мышей. Этим пытаются воспользоваться ученые; они создают кон­струкции, которые посылают ультразвуковые волны такой же частоты, как и испускаемые летучими мыша­ми, чтобы отгонять насекомых.

Порою действуют от противного. Вместо того чтобы отгонять насекомых, стараются их привлечь. Например, малоподвижные самки определенного вида моли испускают запах, который привлекает легко порхающих самцов. Если бы такую синтетическую приманку удалось изобрести и для других насекомых, можно было бы целые их поколения сконцентриро­вать на определенных участках и уничтожить эконом­ной дозой яда. В США был уничтожен один вид опасного паразита крупного рогатого скота, когда установили, что половые клетки самцов не выносят определенной дозы радиации. Подобным образом можно стерилизовать и самцов мясной мухи. В Ав­стралии предотвратили поистине бедственное распро­странение кактусов, искусственным путем размножив вид мотылька, личинки которого поедают это расте­ние в громадных количествах. Правда, и тут могут произойти нарушения естественного цикла, так же как в известной сказке о горожанах, которые для унич­тожения мышей в своем городе использовали мно­жество кошек, но потом перед ними встала пробле­ма, как избавиться от… кошек.

Человечество не может бороться с паразитами и вредителями с помощью такого обоюдоострого ору­жия. Кроме того, подобные решения очень дороги и в развивающихся странах пока трудно осуществимы. Однако что-то нужно предпринимать, ибо время, ког­да количество людей на Земле снова удвоится, не­умолимо приближается. Производство же продуктов питания мы еще долго не сможем увеличивать ина­че, как путем химизации сельского хозяйства и кон­центрации производства, что означает для вредителей удобную «специализацию» в земледелии и животно­водстве.

Человек вновь обращается к химии, но уже не к той, которую он использовал ранее в борьбе с насе­комыми и паразитами. Различные стадии развития насекомых, например личинка — куколка — мотылек, управляются внутренней гормональной секрецией. Каждый вид насекомого вырабатывает на своей «хи­мической фабричке» определенный гормон, который управляет метаморфическими процессами. Если бы мы получили такой гормон в достаточном количест­ве — а это можно сделать лишь синтетическим пу­тем,— мы смогли бы сознательно нарушать отдель­ные циклы развития насекомых так, чтобы уже ли­чинка, например, никогда не превратилась в кукол­ку, а из куколки никогда не вылетел бы мотылек и, следовательно, некому было бы откладывать яйца. Подобный опыт уже проведен с одним видом жука-древоточца. Успешно ведутся эксперименты по полу­чению нужного гормона у жука, который уничтожает почти половину урожая хлопка в Индии.

Однако остается нерешенной другая проблема: как небольшой дозой гормона повлиять на целую по­пуляцию? И в этом направлении уже достигнуты оп­ределенные результаты: гормональным нарушением «заражаются» отдельные, особи, которые распростра­няют «заразу» среди других членов собственной по­пуляции. Насекомые уничтожают себя химическим веществом, которое сами же и производят. А так как каждый вид насекомых вырабатывает его по собственному «тайному» рецепту, то другим видам оно не вредит. Уничтожается лишь определенная по­пуляция и не возникает помех для развития других видов.

Производство биохимических инсектицидов пока еще делает первые шаги. Но важно, что творче­ски мыслящий человек сумел отыскать путь, который может — пусть не без некоторых блужданий — приве­сти его к победной цели. В условиях, когда на громад­ных площадях возделывается какой-то один вид рас­тения, когда создаются гигантские животноводче­ские комплексы, это особенно важно.

Следует отметить, что скопление в одном месте 50 тыс. свиней, 5 тыс. мясных или 2 тыс. дойных ко­ров, 200 тыс. кур, гусей или уток сопряжено и с другими проблемами. На современных скотных дво­рах, особенно на свинофермах, не применяют подсти­лок, поэтому некогда теплый перегной (тепло возни­кало при гниении соломы) превращается в холод­ный. Чтобы сохранить продуктивность почвы, его приходится складировать как ненужный отход. Стро­ительство совершенных складов дорого, поэтому сельскохозяйственные отходы сваливаются, как пра­вило, в необорудованных для этой цели местах. В ре­зультате грунтовые воды загрязняют нижние гори­зонты почвы окисляемыми веществами, хлоридами, натрием, аммиаком, фосфатами и т. д. Вред нано­сится не только подземным водам, но и качеству почвы.

В заключение следует подчеркнуть еще раз, что почва как один из основных элементов окружающей человека среды очень чувствительна к негативным сторонам цивилизации. На ее качестве сказывается загрязнение и воздуха, и воды, что влечет за собой снижение урожайности. Необходимо сделать так, что­бы в почву попадали лишь те вещества, которые ока­зывают на нее положительное действие.

Нам досталась земля с нарушенными биологиче­скими циклами. Однако мы не должны проклинать за это наших предков. Ведь и они руководствовались желанием обеспечить нам жизнь, которая была бы лучше их собственной. Но сегодня нам известно о последствиях стихийного (и бесконтрольного) улуч­шения благосостояния гораздо больше, чем им. Жизнь на Земле возможна благодаря определенному биологическому равновесию, нарушение которого рано или поздно потребует отмщения. Поэтому ко всем элементам окружающей среды необходимо под­ходить с ответственностью рачительного хозяина, сочетая опыт предшествующих поколений с последни­ми достижениями науки и техники. Иначе потомки проклянут нашу деятельность так же, как мы про­клинаем войны. Нет цены, которая бы оправдала умолкший голос Земли. К счастью, на нашей плане­те существует жизнь, поют ее леса и цветущие луга, порожденные сменой вечно молодых жизненных цик­лов, дарующих силу не только нам, но и всему жи­вому на Земле.

comments powered by HyperComments