2 года назад
Нету коментариев

Подавляющее большинство ландшафтов выступает или мо­жет выступать для населения тех или иных территорий, для того или иного человека как среда жизни, как место, где проходят повседневная трудовая и быто­вая деятельность, повседневный отдых.

Люди давно уже установили, что окружающая их среда в раз­ных частях Земли неодинаково сказывается на здоровье. Давно в обиход медицинских представле­ний многих народов вошло пред­ставление о «здоровой» и «нездо­ровой» местности, иными слова­ми, о ландшафтах, в которых жизнь сопряжена с опасностью получения тех или иных заболе­ваний или же, напротив, относи­тельно безопасна. Это представ­ление было развито академиком Е. Н. Павловским в стройное на­учно аргументированное учение об очаговых заболеваниях. Суть этого учения: определенные ви­ды носителей возбудителей ряда болезней связаны с определен­ными ландшафтными комплекса­ми. Так, иксодовые клещи, пере­носчики заболеваний энцефа­литом, связаны в своем рас­пространении с кустарниковыми зарослями в тайге, возбудители малярии — с болотами и непро­точными водоемами аридных и субаридных территорий. Возбу­дителей чумы часто находили у насекомых — паразитов грызу­нов — обитателей степных ланд­шафтов. Было установлено, что ряд заболеваний связан с необыч­ной геохимической обстановкой тех или иных ландшафтов — с геохимическими аномалиями. Так, широкое распространение неко­торых заболеваний зубов в высо­когорных районах обусловлено бедностью текущих с ледников вод солями фтора. Ряд заболева­ний органов внутренней секре­ции связан с недостатком тех или иных микроэлементов в продуктах растительного происхождения, обусловленным отсутствием или относительно малым содержани­ем их в почвах тех или иных ланд­шафтов.

Сейчас ученые пришли к вы­воду, что многие возбудители ал­лергических заболеваний возни­кают в определенных природных комплексах. Классическим при­мером выступает так называемая сенная лихорадка, возбудителем которой является пыльца расте­ний; периоды ее распространения связаны с периодом буйного цве­тения растений луговых ланд­шафтов.

Установлено, что многие метео­тропные реакции (т. е. реакции человеческого организма на из­менение погоды) чаще проявля­ются в особых ландшафтных усло­виях (во внутригорных и межгор­ных котловинах), а некоторые из них связаны лишь с особой ланд­шафтной обстановкой. Таковы, например, невротические реакции на фены — теплые ветры, дующие непрерывно в одном направлении с гор.

В 60-х годах иркутскими геогра­фами было высказано предпо­ложение о том, что каждый ланд­шафтный комплекс можно рас­сматривать как своеобразное со­четание предпосылок развития целого набора заболеваний. Ланд­шафтная карта стала истолковы­ваться и как карта, характеризующая опасность развития набора заболеваний.

Особое место в жизни людей занимают ландшафты районов с крайне трудными, как принято говорить, экстремальными усло­виями. К их числу прежде всего приходится отнести районы высо­когорий, Заполярья и пустынь. Люди приспосабливаются, адап­тируются к жизни в подобных условиях, но приспособление это длится годами и сопровожда­ется нередко болезненными реак­циями. Здесь стоит вспомнить о горной болезни, часто встречаю­щейся в процессе приспособле­ния человеческого организма к условиям высокогорья. Академик В. П. Казначеев говорит об осо­бом «синдроме полярного на­пряжения».

Свою долю опасностей для здоровья и жизни создают во многих районах свойственные определенным ландшафтам непе­риодические процессы, которые мы называем стихийными явле­ниями. К их числу относятся па­водки, селевые потоки, лавины, ураганы, необычно мощные сне­гопады и ливни. Как правило, эти явления приурочены к опре­деленным типам ландшафтов, для которых они являются характер­ными, типичными, практически постоянными.

Люди, живущие постоянно в необычных для большинства на­селения условиях, должны уметь преодолевать эти неблагоприят­ные условия. Видимо, поэтому в житейской и научной лексике и сформировались особые терми­ны для обозначения людей, живу­щих в несколько необычных усло­виях,— горцы, поморы, таежники. Этими терминами обозначаются не профессии, а особенно тесная связь постоянных обитателей гор, морских побережий, жителей тайги с природой, их приспособ­ленность (адаптированность) к специфическим климатическим условиям, к работе на больших высотах (в горах) или на море, к своеобразной растительности, умение преодолевать трудности, связанные с особым режимом гидрологических объектов. Все это создает преимущества мест­ного человека, особенно в трудо­вой деятельности, заставляющие выделить его среди других групп населения.

Но было бы глубоко ошибоч­ным приписывать природным комплексам лишь отрицатель­ные — патогенные свойства.

Человечество издавна пользо­валось и оздоравливающими свойствами многих ландшафтов. Жители многих пустынных и по­лупустынных равнин в жаркое время года перекочевывали в среднегорья с их более прохлад­ной, не столь изнуряющей, осо­бенно детей и стариков, погодой. Позднее пребывание в высокогор­ной и сухой приморской мест­ности, в сосновых борах рассмат­ривается как средство лечения легочных заболеваний. Еще позд­нее лесные и приморские ланд­шафты стали рассматриваться как лечебные для больных нервными заболеваниями. В качестве лечеб­ных средств стали выступать мине­ральные воды, грязи, сухость воздуха, обилие солнца, ровный микроклимат с преобладанием комфортных, щадящих или тре­нирующих режимов погод, от­дельных комплексов. Возникли ландшафтотерапия, климатотерапия, талассотерапия, спелеотерапия, составляющие в целом сферу курортного лечения.

Представления об отрицатель­ных или положительных реакци­ях для здоровья организма при перемещении человека из ланд­шафта в ландшафт послужили основой для формирующегося В. П. Казначеевым учения о гео­графических стрессах, т. е. о встрясках в организме человека, вызываемых необходимостью приспосабливаться к новой ланд­шафтной среде, встрясках, могу­щих иметь как патогенное, так и саногенное (т. е. оздоравливающее) значение.

Все вышеназванные представ­ления сформировались при анали­зе неизмененных или слабоизме­ненных человеком ландшафтов.

Однако известно, что все боль­шая и большая часть человечества становится горожанами. Может быть, при этом исчезает наша связь с ландшафтами? Было бы наивностью утверждать, что эта связь остается неизменной. Но вот исчезает ли? Конечно, в усло­виях города — технической систе­мы, специально проектируемой и создаваемой для защиты челове­ка и средств его деятельности от неблагоприятных свойств окру­жающей среды — воздействие природных процессов, природ­ных ландшафтов изменено. Одна­ко городская среда не может не включать элементов приро­ды — рельефа, воздуха, расти­тельности. Город изменяет кли­мат, но этого часто недостаточно для того, чтобы климат города воспринимался как климат другой географической зоны. На климат города оказывает влияние и рель­еф, характерный для окружающе­го ландшафта,— рельеф котловин, в которых происходит за­стой туманов и т. д. Озеленение, искусственные посадки деревьев испытывают влияние характера почв, типичных для данного ланд­шафта. Горожанин страдает и от ливней и от жары. Отрицатель­ный эффект ряда типов погоды усиливается для него еще и фо­тохимическим смогом. Житель Норильска, конечно, живет в иных условиях, чем оленевод. Но все же и он хорошо ощущает, что живет в тундровой зоне с ее многолетней мерзлотой, поляр­ной ночью, безлесьем, холодным сырым летом, зимними мете­лями.

Город изменяет природный комплекс, но он и испытывает влияние природного комплекса. Можно сказать, что значитель­ная часть городов, как среда оби­тания людей, представляет собой своеобразные природно-технические сочетания, своеобразные природно-технические ландшаф­ты, геотехнические системы. Си­стемы эти создаются именно для того, чтобы нам жилось хорошо. Но вот парадокс — в этих систе­мах, создававшихся для улучше­ния условий жизни человека, все чаще и чаще стали отмечаться ухудшения качества окружающей человека среды. Среди них надо прежде всего отметить загрязне­ние воздушного бассейна города выбросами промышленных пред­приятий, дымами, пылью, вы­хлопными газами автомашин, при­водящие к расширению заболе­ваний. Поэтому мы сегодня осо­бенно обеспокоены ухудшением санитарно-гигиенических характе­ристик состояния атмосферы, го­родского воздуха. Поэтому мы стремимся к увеличению зеленых насаждений в городе, к уменьшению запыленности и задымленности наших улиц и дворов. И как в общении с природным ландшаф­том мы помним о взаимодействии элементов системы, о цепных реакциях, так и в общении с го­родским ландшафтом мы должны помнить о взаимосвязи явлений, о том, что чистота воздуха зави­сит не только от направления вет­ров, но и от состояния топок котельных, от отлаженности тех­нологического процесса на пред­приятиях, от состояния и отрегулированности двигателей автома­шин, от проектных решений и способов строительства. Здесь, в условиях городских ландшаф­тов, мы с особой остротой вос­принимаем ландшафт как среду нашего обитания, среду жизни, как полуискусственную, антропо­генную — рожденную знанием, волей человека особую эколо­гическую систему.

Пожалуй, весьма распростра­ненным является противопостав­ление сельской местности, как более здоровой, городской. Одна­ко сегодня такое утверждение не может рассматриваться как бес­спорная истина. На поля, огоро­ды, в сады поступают большие объемы различных химических веществ — удобрений, ядохими­катов, гербицидов. Леса получа­ют немалые дозы ядохимика­тов, используемых для борьбы с насекомыми-вредителями. Опас­ность контакта с этими далеко не безразличными для состояния здоровья веществами все более расширяется. Расположенные в сельской местности водоемы за­грязняются и отходами промыш­ленных предприятий из городов, расположенных выше по течению, и отходами животноводства, и смываемыми с поверхности полей и лесов удобрениями и ядо­химикатами. Охрана среды, окру­жающей сельского жителя, ста­новится не менее актуальной за­дачей, чем в городе.

Это одна сторона дела. Но есть и другая, связанная с заметной тягой десятков миллионов горо­жан «в природу». Пожалуй, сей­час, в 80-х годах, горожане го­раздо чаще стали бывать за го­родом, встречаться с природой, чаще проводить свободное время в малоизмененных сельских ланд­шафтах. Мир каждого из нас стал просторнее. Средой нашего отды­ха все больше становятся и раз­нообразные ландшафты приго­родной зоны, и ландшафты тра­диционных курортных районов отдыха Крыма и Кавказа, районов, где проложены десятки тысяч километров туристских маршру­тов. В силу этого контакты с при­родой становятся разнообразнее. Меняется и их сущность. Природа все чаще для десятков миллионов людей становится средой не толь­ко трудовой деятельности и бы­та, но и средой отдыха. Напомню, что число нерабочих дней у горо­жан сейчас превосходит 120— каждый третий день года прово­дится не на работе. Возрастает и возможность провести их вне города. Возникает и быстро ста­новится все более острой пробле­ма охраны неизмененных и мало­измененных сельских и лесных ландшафтов как среды деятель­ности в свободное время.

Говоря об охране природных ландшафтов как среды отдыха, нельзя не подчеркнуть и некото­рых элементов новизны этой проб­лемы. Еще несколько лет тому назад многим естествоиспытате­лям казалось, что превращение леса в зону отдыха может рассматриваться как средство его сохранения. Такое представление базировалось на суждении: «Раз лес не рубят — значит, он сохра­няется». Однако изучение лесов, проведенное Институтом геогра­фии АН СССР, показало, что, даже если во время отдыха не наруша­ются простейшие правила охраны природы, само пребывание, пе­редвижение больших масс лю­дей приводит к изменению и деградации лесного ландшафта: уплотняются верхние слои почвы, меняется их фильтрующая спо­собность, изменяется состав травяно-кустарничкового покрова, уменьшается подрост, разруша­ется подлесок, меняется орнито­фауна, состав насекомых. Возни­кает необходимость организации охраны природы в процессе ее использования в интересах от­дыха; регулирование численности отдыхающих на отдельных участ­ках, прокладка дорог и троп и т. д.

Мы рассмотрели выше те свой­ства ландшафтов, которые опре­деляют наше отношение к ним как к окружающей человека сре­де.

Однако у проблемы «ланд­шафты и окружающая среда» есть и другая, не менее важная сто­рона. Речь идет о способности ландшафтов быть средообразующими системами, непрерывно вос­производить свойства, необходи­мые для самого существования человека. Практически ландшафт участвует в формировании столь важных свойств окружающей че­ловека среды, как газовый состав воздуха, химический и биологиче­ский состав поверхностных и грун­товых вод и т. д. Особенно важно для нас, что биота, почвы, горные породы ландшафта способны участвовать в процессе самоочи­щения ландшафта, т. е. в очище­нии воздуха, вод и почв от за­грязнения. При этом нам при­ходится помнить, что вследствие уже отмечавшегося выше обмена веществом и энергией, осуществ­ляющегося между ландшафтами, деятельность даже удаленных от нас ландшафтов может опреде­лять качество окружающей нас среды. Именно в этой связи встает проблема повсеместной охраны ландшафтов как механизмов об­щей глобальной системы вос­производства самых необходимых, фундаментальных для жизни свойств окружающей среды: га­зового состава атмосферы, хими­ческого и биологического со­става вод, привычного теплового режима. Поэтому-то нет и не мо­жет быть территорий, на кото­рых мы могли бы пренебречь охраной ландшафтов как природ­ных средовоспроизводящих сис­тем. Сказанное в полной мере от­носится и к городским и земле­дельческим ландшафтам, расти­тельность и почвы которых участвуют в общем глобальном процессе формирования необхо­димых для жизни людей свойств среды.

Осознание этого послужило основой существенных изменений в стратегии охраны природы. Если несколько десятилетий на­зад ядром этой проблемы высту­пала охрана вымирающих пред­ставителей флоры и фауны, охра­на характерных экосистем и, как следствие этого, основным видом территориальных мероприятий становилось формирование охра­няемых территорий, то сегодня, когда охрана здоровья человека стала основной целью охраны при­роды, требование охранять средовоспроизводящие свойства ланд­шафтов предопределяют необхо­димость проведения природо­охранных (средоохранных) меро­приятий практически повсеместно, а не только на некоторых избран­ных территориях. Вместе с тем сохранилась и окрепла деятель­ность по охране ландшафтов или их важнейших компонентов в пределах особо строго охраняе­мых территорий. К их числу от­носятся земли курортов (Основы законодательства о земле, ст. 39), леса, выполняющие санитарно-гигиенические и оздоровительные функции (Основы лесного законо­дательства, ст. 15).

comments powered by HyperComments