3 месяца назад
Нету коментариев

Одно из сокровищ в белесовато-золотых кварцевых песках наших пляжей — прозрачные, как слеза, осколки кристаллов горного хрусталя. Рассматривая эти окатан­ные морем песчинки, представьте себе их великолепны­ми, искусно ограненными природой кристаллами. Холод­ные, чистые, лишенные окраски, они подобны льду, и не­удивительно, что долгое время даже бытовало мнение об их «кровном» родстве со льдом. Мнение о происхождении горного хрусталя из льда высказал в IV веке до н. э. известный ученый древности Аристотель. Но к I веку до н. э., благодаря знакомству с драгоценностями Индии, которые стали доступны Европе после походов Александ­ра Македонского, представление о природе хрусталя не­сколько изменилось. Хотя и считалось по-прежнему, что это «есть затвердевший лед», не холоду, а силе «божест­венного солнца» приписывали теперь «заслугу» превра­щения кристалла льда в удивительный драгоценный ка­мень.

Так или иначе, а легенда о «ледяном» камне жила долго, до XVII века, пока знаменитый английский физик Роберт Бойль не провел опыт, который до него не дога­дался сделать никто: сравнил плотность льда и хрусталя. Тут-то и стало ясно, что горный хрусталь ничего общего, кроме прозрачности, не имеет со льдом, хоть и обладает «нежностью воздуха и чистотой воды».

Образуется хрусталь по-разному, в зависимости от условий. Вот один из «рецептов», изобретенных природой для создания этого минерала. Еще со школьной скамьи каждому известно, что многие минералы возникают в го­рячем расплаве магмы. Магма каждого типа (а их немало) имеет определенный набор химических элементов. В то время как она, насыщенная парами и газами, раскален­ная до полутора тысяч градусов, пробивается из глубин земли и верхним слоям, происходят удивительные Про­цессы — химические элементы соединяются в своеобраз­ные группы — основу будущих кристаллов.

Постепенно магма остывает, кристаллизуется. Нема­лая роль в этом принадлежит температуре. Она в маг­ме — как дирижер в оркестре. «Взмах палочки» — и в расплаве образуются кристаллы минералов, имеющих вы­сокую температуру плавления. Когда температура упадет до 700°С, будут расти именно те, стесненные со всех сторон своими соседями кристаллы кварца, которые вхо­дят в состав гранитов. А магма остывает… Водяные нары и горячие газы, насыщенные ионами и их соединениями, вступают в реакции между собой, не обделяя вниманием и уже созданные кристаллы. Что тут творится! Это по­хоже на какую-то дьявольскую пляску. Но только на пер­вый взгляд. Все идет своим чередом, и по-прежнему не без влияния температуры. Потоки магмы струятся в тре­щинах окружающих слоев земли, раскаленные газы и во­дяные пары прорываются сквозь трещины и поры, про­низывая и видоизменяя породы вокруг огнедышащей магмы. Образуются подземные реки и ручейки на мине­ралов. Одни, когда остынут, плотно забьют свое обитали­ще. Другие лишь облицуют его стенки, оставив посреди­не пустоту. Здесь-то и вырастают самые чистые, самые четкие, самые красивые кристаллы. Если это будет про­зрачный кварц, его назовут хрусталем, а полость, где он образовался, — хрустальным погребом.

Итак, хрусталь — это бесцветная разновидность квар­ца. Формы его кристаллов могут быть разными, все зави­сит от условий, и в том числе от температуры, при кото­рой они появились. Обычно выросшие на материнской породе кристаллы хрусталя похожи на заточенный с од­ной стороны шестигранный карандаш, но встречаются уплощенные и даже кубические кристаллы кварца, их величина связана со скоростью остывания расплава, его насыщенностью, активностью роста кристаллов в стен­ках трещин и пустот. Если кристаллизация шла сравни­тельно быстро, «карандашики» получались маленькие, иногда не крупнее одного- двух миллиметров в длину. Чем дольше рос кристалл, чем более насыщенным был расплав, тем крупнее образовывался «карандаш».

В Казахстане найден кристалл длиной 7,5, шириной 1,6 метра и массой около 70 тонн. Конечно, подобные гиганты вырастают в огромных «погребах». В Альпах, на­пример, из некоторых пустот добывали по 500 тонн гор­ного хрусталя, это целый состав в 10 вагонов! Прекрасные хрустали добываются в Индии, Бразилии, на острове Ма­дагаскар, в гранитных пегматитах Урала. В нашей стра­не лучшими считаются хрустали Саранпауля (Ханты-Мансийский национальный округ).

Надо сказать, что кристаллы безукоризненно прозрач­ные, без трещинок и включений, редки. Поэтому изделия из них ценятся дороже золота. Прозрачный камень издав­на посвящен Луне и поныне считается символом чистоты, невинности, благородства. Свидетельство тому — хотя бы хрустальные Золушкины туфельки! Горный хрусталь известен уже несколько тысячелетий. Так, на Урале при раскопках древней стоянки Малые Учалы II были обна­ружены хрустальные заготовки, с которых скалывались тонкие пластиночки — ножики. Даже в этих незатейли­вых хрустальных изделиях времени позднего каменного века не только видна сноровка в работе с камнем, но и чувствуется внутренняя потребность человека в красоте.

С древних времен славились индийские изделия из хрусталя, затейливые, утонченные. Много требовали они кропотливого труда, иное изделие приходилось вытачи­вать из кристалла, порой не лишенного трещинок и про­чих дефектов. Как же терпеливы и искусны были масте­ра-камнерезы Востока! Да только ли они?! Среди много­численных граненых бус, ожерелий, вставок для колец и брошей, резных печатей, найденных при археологических раскопках в разных уголках мира, встречаются подлин­ные произведения искусства, которые подтверждают вы­сокую культуру обработки камня. А какие флаконы, со­суды для питья выходили из рук мастеров давних вре­мен! Национальный музей в Афинах является счастли­вым обладателем великолепного хрустального сосуда в виде оглянувшейся утки. Трудно поверить, что он был выточен более трех с половиной тысяч лет тому назад, в XVI веке до н. э., и принадлежит культуре Микен. По­за птицы настолько естественна, что кажется, будто она заколдована, развеешь чары — и поплывет. А во Фран­ции среди национальных драгоценностей хранится хрус­тальная урна высотой 22 и диаметром 24 сантиметра. Выточенная из целого чистого кристалла, она в свое вре­мя считалась одним из красивейших изделий Рима.

Очень хороши и самобытны узоры на поверхностях подобных изделий: это нежная вязь восточного орнамен­та, вычурные контуры драконов и чудовищных существ или удивительные переплетения цветов и листьев. Благо­даря им роскошный резной камень в переливах света не выглядит холодным вопреки старинным представлениям и бытовавшему названию «ледовитый» (по-гречески — «кристаллюс»).

Однако есть у хрусталя свойство, которое роднит его со льдом и отличает от стекла. Поднесите к щеке стек­ло — оно быстро согреется. А горный хрусталь одарит вас приятной, долго не уходящей прохладой. Старые мас­тера-ювелиры знали эту особенность камня, и в Индии, Египте, Греции и Риме местная знать пользовалась для охлаждения рук в жаркую погоду идеально обработан­ными хрустальными шарами. Кажется просто невероят­ным, что эти совершенные по форме изделия были вы­точены вручную, без какой бы то ни было «механиза­ции». Льдисто мерцающий шар, гладкий и будто невесо­мый, требовал для своего изготовления месяцы кропот­ливого труда. Сначала при помощи острого инструмента крупный кристалл обкалывали таким образом, чтобы по­лучилась шарообразная поверхность. Затем в лотке с песком и водой эту заготовку очень долго катали, пока поверхность ее не становилась идеально гладкой. Приме­няли шары не только для охлаждения рук. При раскоп­ках Трои археологи нашли 6 крупных и 40 мелких полу­шарий из горного хрусталя. Ученые считают, что эти изделия служили и для украшения, и для рассматрива­ния мелких предметов.

В качестве лупы для чтения и «солнечной зажигалки» линзы и шары из «патика» (так в Индии называли хрус­таль) известны были во многих странах Азии, Средизем­номорья и Арабского Востока. Кстати, от индийского «патик» произошло старорусское название хрусталя «фатис». Шары из него попадали на Русь, где по примеру Других народов использовались еще для прижигания ран. Эта процедура была прообразом нашего лечения «горным солнцем» — ультрафиолетовыми лучами специ­альных ламп.

Линзами из горного хрусталя широко пользовались жрецы: на глазах изумленной толпы они зажигали с по­мощью прозрачного шара жертвенный огонь. Нетрудно представить религиозный ужас, охватывавший людей, когда они «видели, как огонь возгорался «от ничего». А какие чувства овладевали человеком, который вдруг за­мечал, что подвешенный посреди храма к потолку про­зрачный череп… шевелит нижней челюстью! Поверьте, это не угрюмый юмор. В 1927 году американский архео­лог Ф. А. Митчел-Хеджес «вел раскопки древней крепости индейцев майя в джунглях Британского Гондураса. Сре­ди обломков стены, рухнувшей на алтарь местного храма, ученый вдруг увидел ярко сверкнувший предмет. Им оказался женский череп из полированного горного хрус­таля. Выполненный скрупулезно, до мельчайших дета­лей, пятикилограммовый череп имел вид чего-то живого.

В древних преданиях упоминается некий «череп смер­ти». В потаенных покоях своих храмов верховные жре­цы майя подолгу созерцали его, желая смерти своему врагу и надеясь на магическую силу жуткого изваяния. А во время ритуальных обрядов на холодно мерцающий хрустальный череп указывали толпе верующих, и он, подвешенный к (потолку, послушный колебаниям воздуха и света, заставлял сердца замирать от ужаса и верить в могущество жреца — «наместника бога на земле».

Интересна еще одна находка. При раскопках храма Афины в руинах древней Трои была найдена булава с хрустальным навершием в виде львиной головы. Лев, издавна считался олицетворением силы и непобедимости, поэтому в храме богини-воительницы такая булава могла служить символом троянской мощи. А благодарный в об­работке, очень красивый в изделии горный хрусталь в третьем тысячелетии до нашей эры считался камнем со­вершенства, угодным богам. Вот что об этом читаем мы в строках, приписываемых легендарному Орфею:

 

Радует сердце богов его неземная прозрачность.

Если с кристаллом в руке к храму приблизишься ты,

Просьбе смиренной твоей никогда небеса не откажут.

(Перевод И. И. Шафрановского)

Выходит, хрусталь на булаве — не только украшение, но и надежда на то, что Афина не откажет в своем по­кровительстве троянцам.

Причудливо соединяя легенды и действительность, фантазию и мастерство камнерезов, хрусталь долгие ве­ка не перестает восхищать своей дивной красотой и бо­гатейшей историей. Расцвет его славы приходится на XI—XV века, когда появилось особенно много изыскан­ных изделий из него. Это и декоративная посуда, и скульптура, ж светильники, и флаконы для благовоний, и резные печати. Мастера сочетали хрусталь с различными материалами: эмалью, золотом, цветными камнями. Ему научились придавать различную огранку и вставляли в традиционные украшения (серьги, кольца, браслеты, бро­ши, диадемі и пр.), где он не уступал в красоте и цене даже рубинам и изумрудам. Лишь королям, придворной знати и богатым служителям культа был доступен этот самоцвет.

Изумительные изделия из горного хрусталя работы античных мастеров, камнерезов средневековья и эпохи Возрождения представлены в музеях разных стран. Эти прозрачные сокровища не оставляют сомнений в значи­тельной роли хрусталя в культуре, искусстве, торговых и дипломатических отношениях.

В Россию хрусталь и изделия из него стекались бук­вально со всего мира, совершая путь с торговыми кара­ванами по морю и горным тропам. Ведь первые россий­ские месторождения «ледовитого» камня были открыты на Урале только в середине XVIII века, а изделия из него работы мастеров стран Востока и Средиземноморья находили при раскопках древних городов Руси. Замеча­тельные творения русских камнерезов XVIII века можно увидеть во многих дворцах и музеях. Достаточно назвать знаменитый хрустальный самовар Петра I (Оружейная палата) или печать с изображением Атласа, держащего на плечах Землю (Национальный музей Естественной истории США).

В XIX веке пришла мода на разные механические безделушки. Порой они были исполнены исключительно тонко. Такова, например, небольшая вазочка с цветами «анютины глазки», выточенная из горного хрусталя. Смотришь на нее, и кажется, будто она наполнена клю­чевой водой. Стоит нажать кнопку — раскрываются ле­пестки «анютиных глазок», а под ними видны портреты царских детей. Эту вазочку «с секретом» можно увидеть в Оружейной палате Кремля рядом с другими изделиями русских мастеров знаменитой ювелирной фирмы Фабер­же.

Разные стили, разные эпохи представляет в наших музеях резной хрусталь. И разные страны. В каких горах найдены кристаллы, из которых выточены многочислен­ные сосуды, вазы и прочие хрустальные богатства быв­ших княжеских сокровищ? Какой путь, например, про­делала удивительная античная инталия — хрустальный портрет римского государственного деятеля Люция Вера (II век), прежде чем попала в Россию? Ведь в те вре­мена хрусталь попадал в страны Средиземноморья с да­лекого острова Мадагаскар, из Занзибара и с Коморских островов. Кстати, название последних произошло от араб­ского Джазират ал-Камар, что в переводе означает «Острова Луны», и этим они обязаны хрусталю, который, как уже говорилось, считается камнем Луны. Конечно, сложный и далекий путь способствовал росту цены на этот самоцвет, и без того недешевый. В IX—X веках, после колонизации Коморских островов арабами, хрус­таль, что называется, хлынул в Аравию, Ирак, Индию. Оттуда кристаллы и многочисленные изделия из этого самоцвета привозили в Европу. В XVII веке Франция прибрала к рукам месторождения на Мадагаскаре. С от­крытием горных «погребов» в Швейцарских Альпах и на Урале прозрачный самоцвет уже не был редкостью, и интерес к изделиям из него пропал.

Бурное развитие техники «переквалифицировало» хрусталь — из ювелирного камня он превратился в «спе­циалиста по электронике». Вот как это случилось. В кон­це XIX века П. Кюри совместно с братом Ж. Кюри открыл удивительное явление. При сжатии и растяжении кристаллы горного хрусталя электризовались, а при электризации самопроизвольно сжимались. Этот эффект был назван пьезоэлектрическим (от греческого «пьезо» — давлю). В дальнейшем было замечено, что, если кристалл хрусталя особым образом разрезать на пластинки, каж­дая из них сохранит свойства пьезоэлектрика. С каждым годом удлиняется список профессий таких пластинок. В радиотехнике их используют в качестве стабилизаторов частот, резонаторов, фильтров; хрустальные пластинки научились работать в приборах, которые передают и за­писывают звуковые колебания, измеряют огромные дав­ления.

Однако чистый, как слеза, горный хрусталь все-таки сохранил одну из своих древних профессий. В музее Гру­зии в Тбилиси хранится старинная двояковыпуклая хрустальная линза для чтения. Такие же были в обиходе у матов древней Индии, жрецов античного Средиземно­морья. В современных оптических приборах используют­ся идеальные линзы из горного хрусталя, способные дать и огромное увеличение, и безукоризненную чистоту изо­бражения. Но л это еще не все. По «внешности» (то есть по форме) кристалла можно судить о температуре, при которой он вырос. А это очень важно для понимания тех процессов, которые происходят ,в недрах Земли, и поиска новых месторождений полезных ископаемых, тем более, что ученым-геологам и минералогам известно, что хрус­таль имеет в «погребах» драгоценных соседей, каждый из которых образуется тоже при «своей» температуре.

Среди разных форм хрусталя нередки миниатюрные кристаллы, которые имеют настолько четкую природную огранку, безукоризненную «врожденную» полировку и столь яркий блеск, что напоминают алмазы. Это внешнее сходство с диамантом (алмазом) послужило причиной присвоение сверкающим хрустальным двуглавым крис­таллам-малюткам почетного имени «диаманты», хотя та­кие кристаллы — лишь разновидность очень распростра­ненного на земле минерала кварца.

И не единственная разновидность. Известно их около двухсот. В составе песков наших пляжей, например, на­ряду с горным хрусталем встречаются и его многочис­ленные родственники: непрозрачный молочно-белый кварц, сероватый «раухкварц» и его черный собрат — морион. В природе бывают не только сероватые, но и золотисто-коричневые, бурые, темно-черные «раухкварцы» (от немецкого Rauch — дым). Они обязаны названием цветовой гамме, которая включает разные оттенки дыма. Вот почему русское имя этой разновидности — дымча­тый кварц. Его красивые кристаллы пользуются боль­шим успехом у ювелиров и любителей камня. Чуть мрач­новатые в естественном виде, «раухкварцы» преображаются в огранке, покоряя спокойствием и необычайной лег­костью тонов. Не это ли благородное качество камня сделало перстень с дымчатым кварцем одним из люби­мых у великого Пушкина?

Богатые месторождения дымчатого кварца в нашей стране нередки, но особой красотой поражают камни из пегматитовых жил Урала, Казахстана, Волыни. Именно в последней был найден уникальный кристалл раухкварца коричневато-золотистого цвета, чистейшей воды и красоты необычайной. Эти достоинства дали камню ред­кое право получить собственное имя Волынец (как из­вестно, имена даются не каждому драгоценному камню, а лишь лучшему из лучших).

Постепенными, почти неуловимыми переходами цве­та связан дымчатый кварц с густо-черным, смоляного отлива, морионом. Непрозрачные кристаллы его бывают очень крупны и весят порой полторы-две тонны. Из­вестны гигантские кристаллы мориона из месторождений Норвегии, Северной Монголии, Волыни. А уральские гор­щики прозвали этот камень «смоляком»; «смазнем», «цы­ганом». Греческое слово, от которого произошло научное название мориона, обозначает «грязный», «немытый». На Мадагаскаре кусочки мориона клали в захоронения, а крупные кристаллы использовали для обелисков. Черно­му кварцу приписывали чудодейственные свойства. Вот как написано об этом в русском лечебнике XVIII века: «Морион камень кто на шее носит, тот не будет страдать меланхолией, и если имеет падучую болезнь, то выздоро­веет».

Мало кто сегодня верит в оберегающую от недугов силу камня, а из-за мрачного цвета не любят его ста­вить ни в броши, ни в перстни. Зато как преображается черный этот самоцвет, если его медленно прогревать! Постепенно он как бы высвечивается изнутри, становит­ся прозрачным, теплеет тоном и приобретает благород­ную золотисто-коричневую окраску.

Из всех оттенков золотистого кварца самый яркий — желтый цитрин — «лимонный» камень. В природе он очень редок, и уральские горщики научились получать его из дымчатого или черного кварца. Для этого «раухкварц» или морион запекали в русской печи. Делали это двумя способами, в зависимости от качества кристал­лов. Те, что попроще, закладывали по нескольку штук в глиняный горшок, засыпали золой, ставили в горячую печь и оставляли до тех пор, пока печь не остынет. Чистым крупным кристаллам, тем, что редки, больший почет — их запекали в ржаном хлебе, а вынимали береж­но лишь тогда, когда хлеб остынет, а хлебный дух из избы «выйдет. Не хватит терпения дождаться, достанешь кристалл теплым — растрескается камень, пропадет кра­сота. Чем гуще, равномернее дымчатость кварца, тем более медовый цвет получается после выпечки. Тепло и хлеб словно расколдовывают темные кристаллы.

Но, оказывается, бывает и наоборот: воздействием ионизирующего облучения бесцветный кварц можно «за­колдовать», превратив в дымчатый или цитриновый. Это еще один способ получения редкой в природе золотисто-желтой окраски кварца, которая столь популярна у юве­лиров.

Обычно для огранки используются кварцы, не пригод­ные для технических целей. Таким сырьем богаты многие страны. Зато горный хрусталь, отвечающий строгим тре­бованиям современной оптической или электронной про­мышленности, ценится буквально на вес золота. Вот по­чему в наиболее развитых странах (СССР, США, Японии и др.) велись интенсивные поиски методов искусственно­го получения таких кристаллов кварца в промышленных условиях. Эти работы увенчались успехом в конце пяти­десятых годов и в нашей стране, и за рубежом.

Обычно масса одного кристалла кварца, выращенного в автоклаве, составляет 1—2 кг, но иногда получаются гиганты в 10—20 кг. По всем физическим свойствам син­тетический кварц не отличим от природного горного хру­сталя, а стоимость его значительно ниже. Кроме того, с помощью выбранных условий для роста кристалла и вве­денных в шихту добавок можно получить кварц с задан­ными свойствами. Это открывает широкие возможности использования его в различных электронных системах и, конечно же, позволяет получить прекрасные ювелирные кварцы самых разных цветов и оттенков, даже таких, ко­торые не свойственны природному камню. Так рождаются в автоклавах изумрудно-зеленые, сапфирово-синие, ру­биново-красные и даже полихромные (то есть многоцвет­ные) кристаллы кварца.

Трудно переоценить важность промышленного выра­щивания минералов для технических и ювелирных целей, ведь таким образом решаются проблемы обеспеченности минеральным сырьем, его удешевления и, что очень важ­но, сохранения уникальных и, увы, невосполнимых при­родных кристаллов, охраны их первозданной красоты.

Остается заметить, что в качестве шихты для получе­ния синтетического кварца служит либо размельченный низкосортный жильный кварц, либо высокосортный, очи­щенный от других минералов, песок. Вспомните и об этой его заслуге, когда будете разглядывать лежащую у вас на ладони россыпь сверкающих песчинок!

Нет на наших берегах солнечного цитрина, но есть дымчатые и смолянисто-черные кварцевые песчинки, есть переливчатые росинки гарного хрусталя — предста­вители того знаменитого семейства, именем которого на­званы самые светлые наши пески — кварцевые.

comments powered by HyperComments