3 месяца назад
Нету коментариев

Каждый песок удивителен по-своему, и каждый имеет свою, «особую примету», минерал-символ. Для песков Прибалтики таковым стал янтарь — самоцвет необычный и романтический. Сколько с ним связано легенд и оказа­ний, скольких поэтов вдохновил он на прекрасные строки! О «емписали Гомер и Пушкин, Овидий и Мицкевич. Ему посвящали свои труды Плиний и Ломоносов. Не одну ты­сячу лет он является предметом поклонения и любви.

Янтарь хранит в себе насекомых и цветы Земли, ко­торые жили 40—70 миллионов лет назад. А еще этот удивительный камень словно впитал в себя солнце. Жи­вым золотистым светом мерцают янтарики в песке.

Их всегда приносило море. Вот почему на языке эстов и финнов этот самоцвет называется «мерекиви» — камень моря. А египтяне самим именем нашего янтаря — «са­кал» — указали, где это море находится и какие народы вели торг янтарем, ведь на берегах Нила Балтику звали морем Сакалибов (славян). В далекие времена люди ду­мали, что янтарь рождается в море и что дарят его боли. Легенды о загадочном камне сыпались, как из рога изо­билия. Вот одна из них — попытка объяснить «морское происхождение» камня.

…В непроглядной морской глубине, в янтарном дворце жила повелительница нимф прекрасная Юрате. Увидала она однажды Каститиса — молодого рыбака — и полю­била его. Но Юрате была богиней, а Каститис — «только» человеком. И разгневался грозный бог Перкунас, и обру­шил на дворец Юрате все свои громы и молнии. Лишь осколки остались от янтарных стен. Громадные волны разметали их по всему седому морю. А Перкунас не уни­мался. В ярости убил он Каститиса, Юрате приковал цепя­ми к развалинам дворца. Плачет бедная богиня, янтарем становятся ее слезы. И находят люди на морском берегу теплые камешки. То ли это осколки дворца, то ли слезы Юрате…

И действительно, попадаются янтарики, очень похо­жие на застывшие капли. Кто-то подметил их сходство с натеками смолы на раненых деревьях, и камень на­звали «сакрум» — смола. Но та смола, которою «плачут» деревья, мягкая, а «сакрум» — хрупок и тверд. Значит, решили люди, «слезы деревьев» попадают в море, и, вы­несенные на берег, высыхают и твердеют. Мы узнали об этой гипотезе благодаря легенде о юном Фаэтоне, сыне бога Солнца Гелиоса и богини Климены.

…Однажды Фаэтон, чтобы убедиться в своем божест­венном происхождении, упросил «сиятельного Гелиоса по­зволить ему проехать по небу в его колеснице. Опасности ожидали юношу на этом пути, не внял он уговорам отца и, не сдержав бешено мчавшихся коней, отпу­стил поводья. Огненная колесница помчалась к земле, грозя гибелью всему живому. Увидал Зевс-громовержец, какой бедой обернулась гордыня дерзкого юноши, и, спа­сая Землю, метнул в колесницу пучок своих молний… Раскололась она и погасла, разбежались свободные кони, а Фаэтон, подобно падающей звезде, пронесся по воздуху и упал в волны реки Эридан. Безутешной была скорбь его матери Климены и сестер-гелиад, превращенных бо­гами в тополя. Изливались их горькие слезы и падали в воды реки, становясь чарующим янтарем.

Легенда оказалась близкой к научной истине. Мил­лионы лет назад на территории ныне холодной Сканди­навии, Карелии, Кольского полуострова росли густые тропические леса. Среди прочих были там хвойные де­ревья, которые в изобилии выделяли вязкий сок-живицу, залечивая свои раны и трещины. На ветвях и стволе это была просто смола. Но стоило ей упасть и оказаться за­тем под слоем почвы, как начинались медленные, но уди­вительные превращения: она затвердевала, под воздейст­вием окружающей среды изменялся ее химический со­став. Так смола постепенно становилась янтарем, само­цветом, минералом. Но в чудесном камне свойства смолы не утрачены. Человек заметил, что янтарь горит, и это открытие нашло отражение в одном из его имен. На Украине и сейчас можно услышать название «горилый ка­мень», хотя оно не особенно употребимо. Более устойчи­во и распространено название «бурштын». Так зовут янтарь и на Украине, и в Польше. А пришло это слово из немецкого языка, где оно звучит как «бернпгтейн», обозначая «горючий камень».

Финикийские, римские, греческие купцы, ходившие к берегам Балтики за янтарем, рассказывали, будто его там так много, что местные жители используют самоцвет в качестве топлива. За 350—330 лет до нашей эры грече­ский купец Пифей был свидетелем такого использования камня на острове Абалус (Балция).

Горящий янтарь источает приятный смолистый аро­мат. И это свойство солнечного камня тоже отразилось в его названиях у многих народов. Правда, его долго не считали минералом. Одни думали, что это воск лесных муравьев, другие — что застывший мед, третьи, славно обобщая эти гипотезы, считали янтарь вообще веществом животного происхождения. Тонкий аромат янтарного дымка словно подтверждал такую догадку: ведь это свой­ство роднило его с амброй, которую извлекали из ки­шечников кашалотов, чтобы затем на ее основе создать удивительно стойкие и нежные благовония. Амбра была хорошо знакома народам Средиземноморья, арабского Востока и тех далеких стран, куда привозили ее купцы. Вот почему в Испании, например, имя нашего минера­ла — «амбра», а на английском языке — «амбер». Эти на­звания янтаря с испанскими конкистадорами и англий­скими колонизаторами попали в Новый Свет, где в ходу и поныне.

Во многих странах стало традицией сопровождать тор­жественные обряды и празднества неповторимым арома­том горящего янтаря. В XIII веке, во время массового падежа скота, брауншвейгский герцог Карл издал указ, которым повелевал окуривать больной скот янтарным дымом. Это, по его мнению, должно было вылечить жи­вотных. А на русском Севере, где жизнь поморов зависит от удачи в рыбной ловле, вошло в обычай перед уходом в море окуривать таким дымом сети, что, видимо, долж­но было гарантировать добрый улов. При богослужениях издавна пользовались ладаном — смолой тропического де­рева босвелии. Но ладан — смола дорогая, заморская. А янтарь и другие ископаемые смолы находили (и нахо­дят) во многих местах: по Днепру и Лене, на Камчатке и Таймыре, на Сахалине и в Приаралье, в Прибалтике, Закарпатье и в Якутии, и все по берегам рек да морей. Вот почему янтарь и прозвали на Руси морским лада­ном.

Когда в Якутию прибыли миссионеры, чтобы обратить «инородцев» в христианскую веру, во многих церквях при острогах разносился терпковатый аромат. Это кади­ли ладаном да святили благовонной смесью из древес­ного масла, красного вина и душистых травяных настоев. Смесь называли «миро». Но если приготовить миро яку­там было несложно, то приобрести ладан, заморскую смолу, куда сложнее. А кусочки янтареподобных смол, горючих и благовонных, находили якуты в обрывах рек. Стали они использовать их вместо ладана, окуривать до­ма больных и называть «миролада». В дельте Лены вы­брасывается на берег темный «янтарь». Местные жители зовут его «ладаннах» — все из-за того же «духовитого» свойства. Знатоки утверждают, что по цвету и запаху ды­ма они могут определить, какой «янтарь» горит — бал­тийский или таймырский, канадский или бирманский… Наверное, это очень сложно. Так же, как быть дегуста­тором чая: по неуловимым, казалось бы, признакам спе­циалист может определить не только его родину, но и с какой части куста были взяты листья.

Не менее тонкая работа — «дегустация» цвета янтаря. Ведь порою в одном камешке существуют сотни оттенков. Есть янтарь почти бесцветный. Из него в 1691 году прус­ским мастером Христианом Поршиным были впервые из­готовлены лупы и стекла для очков, которые затем стали вытачивать в массовом количестве. Самые крупные ян­тарные линзы имели диаметр около 5 сантиметров. Очка­ми с янтарными линзами пользовались вплоть до середи­ны XIX века.

Золотисто-желтый янтарь побудил императора Нерона к романтическому сравнению с ним цвета волос своей жены, и тогда этот цвет стал в большой чести у знатных римлянок.

А в Китае и Японии очень ценился янтарь красного и вишневого тонов — «кровь дракона».

Неуловимые переходы тонов и оттенков соединяют почти бесцветный и густо-красный янтарь. То встретится кусочек прозрачно-желтый, как молодой мед, то с белым облачком, а то и вовсе мутный, «костяной»… Редко, но вдруг среди желтых и палевых сверкнет голубая, янтари­на! Словом, недаром есть у этого самоцвета еще одно имя — «баэмагуни», что в переводе с армянского значит «разноцветный камень».

Не сразу открывает янтарь свою красоту. Она затаи­лась под корочкой и ждет своего часа. Чтобы приоткрыть камень, надо снять корочку хотя бы с одной стороны кусочка, отполировать это «оконце», и глянет на вас ян­таринка блестящим, солнечным глазком.

Издавна разные народы вырезали из дерева, кости и камня фигурки людей и зверей, для большей выразитель­ности инкрустировали другим материалом. Такие изде­лия обычно имели ритуальное значение. В зависимости от обряда, с которым связывали изваяние, древние ма­стера старались выделить характерную деталь. Так, для обряда «отверзания рта и глаз» делали скульптуры с броскими вставками в глазницах.

Известна, например, золотая фигурка льва с янтар­ными глазами, изготовленная еще в бронзовом веке и найденная при раскопках на территории Древней Руси. Ученые-языковеды считают, что именно с такими свер­кающими вставками связано часто употребимое во мно­гих диалектах русского языка слово «глазок» (в смысле «блестящий камень»).

Своему стеклянному блеску янтарь обязан еще одним именем — «глесум». Так его называли древние германцы и римляне. В современном испанском языке это слово в слегка измененном виде означает «глянцевитый», а в не­мецком, английском и французском — «стекло». Очевид­но, что смысл слова «глесум» как нельзя лучше отра­жает суть обозначенного им свойства — «блестящий». Хотя, справедливости ради, заметим, что у костяного (не­прозрачного) янтаря блеск не стеклянный, а матовый. В разноязычных названиях янтаря проявилась незаурядная наблюдательность человека, тонкое ощущение не только многоликой красоты и очарования камня, но и связей в природе. Еще одно тому подтверждение — довольно мо­лодое слово «электричество». Считается, что это явление стало известно человечеству с того случая, когда юная гречанка, дочь философа-материалиста Фалеса Милетского, пыталась очистить янтарное веретено своей прял­ки от приставших к (нему шерстинок. Девушка заметила, что ей это не удается сделать. Снятые ворсинки стремились снова прильнуть к янтарю. Хотя свойство это было от­мечено Фалесом Милетским в VI веке до нашей эры, способность потертого о шелковую ткань янтаря притя­гивать соломинки, нитки и другие легкие предметы была известна людям значительно раньше. В Греции янтарь знали еще в XVI веке до нашей эры, a IB языке эллинов бытовало его название илектрон — «сок лучей солнца». Некоторые ученые полагают, что оно пришло в греческий язык из старославянского, так .как янтарь попадал IB Гре­цию через скифов и славян. У этих народов чудесный камень назывался по-разному, в том числе «алатырь», «алтарь», «латырь». В чем-то эти слова (особенно ала­тырь) созвучны греческому «илектрон».

В одном из самых древних литературных памятников Руси «Голубиной книге», которая, по легенде, выпала из туч на землю и многие диковины знает, многие премудро­сти ведает, есть такие строки:

— А кое ж море всем морям отец

И который камень всем каменям отец?

— Ах, Латырь-море всем морям отец,

И Латырь-камень всем каменям отец!

Это что же за море-Латырь и камень (остров) Латырь? Оказывается, море это — Балтийское, которое лишь одно может называться Янтарным. А остров Латырь — Эзель, старинный центр торговли янтарем, богатый этим камнем настолько, что жители топили им очаги, как писал Пли­ний. Но откуда на Русь пришло само слово «латырь»? Ис­токи его, видимо, надо искать там, где собирали на песке янтарь литовские поморы. Его самое употребимое литов­ское название гинтарис звучит близко к современному русскому янтарь. Еще одно имя — балтас. Это от «Балтас юра» — Белое море. Так литовцы поныне зовут седую Балтику. По морю и камень величают.

Еще одно, почти позабытое имя — «латрас» — разбой­пик, грабитель. За что же это? И не отсюда ли родом русское «латырь»? Похоже. Ведь IB имени явно отражена способность янтаря притягивать к себе предметы. Кста­ти, «грабителем» называли янтарь во многих странах. В Сирии это слово звучит как харпакс, в странах Скандинавии — раф, в Дании — рав, в Исландии — рафр. Пер­сы не судили этот камень так строго и ограничились на­званием каруба—«похититель соломы». В Ливане он «притягивает к себе мякину» — кавуба. Нетрудно заме­тить, что этот камень вошел в языки разных народов не просто как предмет, а как вещество, обладающее опреде­ленным свойством.

Нельзя не обратить внимание также на широчайшее распространение янтаря, на проникновение его во мно­гие страны мира, о чем говорит даже то, сравнительно не­большое, число его названий, которое приведено здесь. А ведь есть у этого минерала еще множество родственников — ископаемых смол, одни из которых получили имена в честь их исследователей, другие (этих больше) — по ме­сту находки. Таких мест немало и в нашей стране, и за ее пределами.

Крупнейшим в мире месторождением янтаря считает­ся Приморское (поселок Янтарный Калининградской об­ласти). Небогатые, порою единичные, находки янтаря из­вестны недалеко от Киева, Бреста, а также в Польше, ГДР, ФРГ, Дании, Англии, Голландии, Швеции, Финлян­дии. Поэтому считается, что самые древние примитивные янтарные вещицы нередко изготавливали из местного сырья.

В Австрии, пещерах Моравии и Верхних Пиренеев при раскопках стоянок первобытных людей найдены не­обработанные куски янтаря, служившие, видимо, амуле­тами. Им около 9 тысяч лет. Химический анализ подтвер­дил, что «родом» этот янтарь из Прибалтики.

Со временем люди научились, обкалывая податливый камень, придавать ему форму зверей, птиц и прочей живности. Такие амулеты носили прежде всего охотники.

Около 7 тысяч лет назад из янтаря стали изготавли­вать бусы. В Дании, Северной Прибалтике, на Беломорье и Украине такие бусинки найдены вблизи ныне извест­ных проявлений янтаря.

В 7—2 тысячелетиях до нашей эры возникла обмен­ная торговля. Вот когда янтарю стали открыты все до­роги. Фигурки, бусинки, пуговицы, подвески в форме то­пориков, (сверленые и даже полированные, проникли в страны Средиземноморья. В богатых драгоценностями гробницах египетских фараонов, умерших более 5 тысяч лет назад, оказались и бусы из балтийского янтаря. Ко второму тысячелетию до нашей эры янтарь по­лучает широкое распространение в Восточной и Западной Европе. Этот период знаменит значительно возросшей ролью бронзы, для изготовления которой требовались медь и олово. Но их не было в Дании и Прибалтике. За­то здесь было много янтаря. Обмен его на эти металлы и их руды открыл солнечному камню путь в Центральную Европу. Центр добычи и торговли янтарем был тогда на полуострове Ютландия, а не на Самбийском, где его зна­чительно больше. Прибалтийский янтарь из Дании везли в Северную Италию и Рим. Дорога была неблизкой, и часть драгоценного товара «оседала» у народов, населяв­ших обочину «янтарного тракта». Позднее этот «путь не­много изменился.

Если в бронзовом веке этот самоцвет путешествовал в Средиземноморье по Западной Европе, то в раннее сред­невековье «янтарная трасса» вновь пролегла по рекам Днепру, Днестру и Южному Бугу в Византию и римские колонии (эта трасса была ранее основным путем «из ва­ряг в греки»).

После завоевания арабами обширных территорий от Закавказья до Северной Африки и Северной Индии бал­тийскому янтарю в начале VII века практически был закрыт путь на Восток. А в XIII веке тевтонский орден завоевал Прибалтику и объявил главное сокровище ее недр своей собственностью. Грозным указом о казни каж­дого, кто осмелится без специального на то разрешения собирать янтарь, завоеватели монополизировали право на торговлю самоцветом. Это баснословно обогатило орден, но для исконно прибалтийского искусства обработки ян­таря то было черное время. Под страхом смертной казни мастера янтарного дела не смели и прикасаться к само­цвету без ведома ордена.

А ведь еще с начала бронзового века эта земля слави­лась своими изделиями из «морской смолы». Немного се­вернее Лиепаи археолог обнаружили мастерскую по обра­ботке янтаря, созданную в XVI—XV веках до нашей эры. Примерно тогда же были изготовлены 434 изделия из солнечного камня, найденные на дне Куршского зали­ва в Литовской ССР. Часть этих находок хранится в музее янтаря города Паланги. Среди них фигурки жи­вотных, людей, разные амулеты, полированные и с про­сверленными ‘отверстиями для протягивания нити.

Позднее, в бронзовом веке, мастера научились ста­вить янтарь в оправу из различных материалов: кости, металлов. В этих изделиях поражает гармония, высокая культура отношения мастера к камню. При археологиче­ских раскопках на территории РСФСР найдены овальные и круглые пряжки, вырезанные из мамонтовой кости, с пластинками янтаря.

В середине второго тысячелетия до нашей эры про­изошел спад в развитии янтарного дела. Разнообразие форм предметов различного назначения из этого камня сменяется однообразием шаровидных бусин. Эту мысль подтверждают и находки археолога Шлимана при рас­копках Микен (слой XVI века до нашей эры). В бога­тых захоронениях, буквально переполненных изделиями из золота, Шлиман увидел и сотни круглых бусин из ян­таря. При всей очевидной ценности балтийского само­цвета во времена культуры Микен, столь примитивная форма изделий из него говорит об относительном упадке искусства обработки янтаря.

При раскопках могильников в Дании и Ирландии это­го же периода тоже найдены круглые бусины, порой до 6—7 сантиметров в диаметре. Лишь за несколько веков до нашей эры к балтийскому самоцвету возвращается былая слава. Этому во многом способствовал бурный рост могущества и богатства античного Рима. Здесь до­ступнее, чем во многих других государствах, становились великолепные статуэтки, фигуры, барельефы, портреты, женские украшения из крупных кусков янтаря. Однако предпочтение отдавалось выточенным из больших желва­ков солнечного камня сосудам для благовоний, чашам для вина. Роскошь дошла до такой степени, что самоцве­том украшали стены жилых домов, цирков, общественных зданий. И это несмотря на то, что маленькая фигурка из янтаря стоила дороже раба и ценился янтарь на вес зо­лота!

Однако вскоре мода на солнечный камень проходит, затрудняется проникновение янтаря в страны Востока и Средиземноморья, почти прекращается торговля этим камнем. Лишь в эпоху великого переселения народов к янтарю возвращается былая слава. Германцы, гунны и авары вплоть до X века используют этот самоцвет не только в качестве талисманов и украшений, но и как ме­новую единицу, (получая за него соль. В период раннего средневековья цена на янтарь падает, приравниваясь к стоимости серебра и соли. Так, тевтонский орден платил «штатным» сборщикам фунт соли за фунт самоцвета (правда, эта цена за янтарь была намного ниже торго­вой). Особой популярностью в средние века пользовался янтарь среди служителей культа: из этого камня делали четки, им инкрустировали переплеты молитвенников, вы­резали культовые принадлежности (распятья, миниатюр­ные нашейные иконы). А на магометанском Востоке ян­тарь становится непременным украшением невест. Обы­чай украшать наряд новобрачной этим камнем проник, например, и к казанским татарам. Здесь янтарь сочетали с серебром, и изделия из него были произведениями вы­сокого ювелирного искусства.

Новый взлет в культуре обработки янтаря относится к эпохе Возрождения. Многочисленные ювелирные ма­стерские, специализирующиеся на обработке этого кам­ня, появились во многих городах Средиземноморья, При­балтики, в Новгороде. Янтарный дел мастера использо­вали различные приемы: резание, гравирование, инкруста­цию, шлифовку, скульптурную пластику. Небольшими статуэтками на темы древних мифов и сказаний, камея­ми и инталиями с портретами знатных людей, шкатулка­ми, мебелью с инкрустациями из янтаря прославились мастера XVII—XVIII веков. Некоторые изделия этого периода украшают коллекции самых знаменитых музеев. Это резные янтарные кружки, подсвечники, кубки, хра­нящиеся в Оружейной палате, в Эрмитаже, в музеях Гдань­ска, Берлина, Стокгольма… И как тут не вспомнить о знаменитой янтарной комнате, история которой заслужи­вает отдельного рассказа.

В 1701 году придворный датский резчик по янтарю Готфрид Вольфрам прибыл в Берлин ко двору прусско­го короля Фридриха-Вильгельма I. Мастер должен был создать во дворце янтарный кабинет. Однако в 1707 году заказ был передан мастерам Готфриду Турову и Эрнсту Шахту. Проект художественного оформления принадле­жал Андреасу Шлюттеру.

В 1711 году кабинет был смонтирован во дворце «Монбижу» Фридриха Прусского. А в 1716 году Берлин посетил Петр Великий. Его восхитил Этот шедевр, и ко­роль сделал могущественному гостю преизрядный пре­зент» — янтарный кабинет. Он был сборный и состоял из более, чем двадцати стенных янтарных панелей, десятков досок с мозаикой и украшений из солнечного камня. Ин­терьер дополняли янтарные тюльпаны, розы, раковины и изделия мелкой пластики. Смонтированный в прежнем Зимнем дворце, кабинет находился там почти 40 лет, но по прихоти императрицы был демонтирован и доставлен в Царское село, в Екатерининский дворец, где его собра­ли в комнате значительно больших размеров. Много изо­бретательности и умения потребовалось приглашенному в Россию итальянскому мастеру Мартелли и гениально­му архитектору Растрелли, чтобы «вписать» янтарный кабинет в это помещение. В 1767 году работы были за­кончены. Растрелли превзошел себя, превратив кабинет, интимный по интерьеру, в помпезную комнату дворца. Мозаики из разноцветного янтаря чередовались со встав­ленными в янтарные рельефные рамы мозаичными кар­тинами из яшмы и агата; причудливые растительные ор­наменты из резного янтаря служили им нарядным обрам­лением. Забранные в золоченые рамы зеркала создавали настроение торжественности, многократно отражая все великолепие интерьера янтарной залы.

Около 200 лет дивились люди этому шедевру, береж­но хранили его. Но фашистские варвары, придя на нашу землю, разграбили среди прочих и Екатерининский дво­рец, увезли янтарную комнату. В 1942 году в Королев­ском замке Кенигсберга ее собрали и в течение почти двух лет демонстрировали узкому кругу лиц. С тех пор больше никто ее не видел.

Многолетние поиски комнаты оказались безуспешны­ми. Мировой шедевр янтарного искусства, видимо, утра­чен навсегда.

Теперь в покоях Екатерининского дворца, где когда-то находилась янтарная комната, реставрированы леп­ные, золоченые и прочие украшения, но янтарных стен пока нет. Уже несколько лет идет работа над возрожде­нием янтарного шедевра. За это время пришлось изучить способы резьбы, инструменты, которыми пользовались мастера XVIII века, собрать и после кропотливых расче­тов и прорисовок переснять все фотографии янтарной комнаты так, чтобы получилось ее изображение в натуральную величину. Ведь помещение имеет площадь 100 квадратных метров и семиметровую высоту. Для воссо­здания интерьера потребуется обработать около 1500 ки­лограммов янтаря. Если работа удастся, мы будем иметь счастье не только любоваться великолепием камня, «ви­деть копию творения XVIII века, но и по достоинству оценить мастерство современных янтаристов.

…Да, у самоцвета богатая история, велика его роль в мировой культуре камня, в духовной жизни человека.

За девять тысячелетий янтарь прошел путь от необ­работанного кусочка-талисмана до шедевров мировой культуры. Сегодня многие восхищаются красотой и уди­вительными свойствами солнечного самоцвета, сделавши­ми его героем легенд и преданий. Так, верят, будто он помогает от сглаза и тяжких болезней, уничтожает вред­ные вещества и дарит долголетие. Воины Кореи и Марок­ко носили янтарные амулеты, надеясь, что они сохранят им жизнь в бою. Римские патриции надевали на шею но­ворожденным и их кормилицам «небольшие янтарные ку­лоны, чтобы предохранить их обладателей от колдовства и дурного глаза. Греки и римляне кадили янтарным ды­мом, чтоб изгнать из человека «нечистую силу». В Литве такой обряд совершали для новорожденных, охотников, молодоженов. А в дворянских семьях России на мамок и кормилиц надевали янтарное ожерелье весом в несколь­ко фунтов, так как считалось, что оно охранит младенца от дурного влияния простолюдинки и всяческих невзгод. Любят этот лучистый самоцвет и молодые девушки, иск­ренне считая, что он придает коже матовость и краси­вый цвет. Больные, страдающие зобом, верят, что бусы изнеобработанных янтарин вылечат их или хотя бы об­легчат недуг. Жительницы Верхней Италии носили ян­тарь на шее, чтобы предохранить от заболевания горло. Они полагали также, что «божественная смола» спасает от слабоумия, желтухи, лихорадки, изгоняет камни из почек и печени. Янтарь перетирали в порошок, смешива­ли с маслом или медом и применяли в качестве лекарст­ва при болезнях глаз и ушей. Считалось также, что выпи­тый с чистой водой порошок янтаря помогает при болез­нях желудка.

На способности янтаря электризоваться основана еще одна рекомендация врачей древности: использовать его при извлечении из глаз мелких инородных тел. Очень популярным лекарством со II до середины XIX века было янтарное масло — продукт сухой перегонки минерала. А при современной переработке низкорсортного мелкого ян­таря и пыли получают янтарную кислоту, которая тоже нашла применение в медицине: из самой кислоты и ее солей делают важные лекарств — витамин Д, антисептик «иодоль» и сложные препараты для лечения ревматизма, заболеваний сердца. Слабая смачиваемость и способность препятствовать разрушению эритроцитов позволила при­менять изделия из прессованного янтаря в аппаратуре для переливания и консервирования крови. Так от бес­сильной веры больных в магические свойства ископаемой смолы пришел янтарь в современную медицину. Не толь­ко красота самоцвета, но и его свойства нашли примене­ние во многих областях нашей жизни.

Не весь янтарь можно использовать в ювелирном про­изводстве. Не пригодны для изделий идет в переработ­ку. Среди прочих продуктов из него получают канифоль и янтарный лак. Почти каждый из нас работал с паяль­ником и поэтому знаком с канифолью. Но все ли знают, что не обойтись без нее и музыкантам; что не извлечь без канифоли, например, из скрипки чарующих, нежных звуков — были бы они скрипучими и резкими. Ею музы­кант натирает смычок, и тот мягко скользит по струнам, скрипка поет… Притом у каждой — свой голос. Лучшими считаются скрипки итальянских мастеров Страдивари и Амати. Есть у них секреты особого звучания — благо­родного и чистого. И один из них — в рецепте лака, ко­торым пользовались прославленные мастера. Сравнитель­но недавно в Москве на смотре смычковых инструмен­тов награды удостоилась одна из скрипок рижского мастера М. М. Зимитиса. «Это была скрипка, покрытая янтарным лаком… Он придает инструментам какое-то особое звучание, а кроме того, долговечность и красо­ту»,— писал автор скрипки на Калининградский янтар­ный комбинат.

И еще есть одно удивительное свойство у янтаря. Бу­дучи экспонатом многих музеев мира, янтарь и сам по себе является настоящим музеем. Только в нем хранится не золото, не серебро, не картины и фарфор. Сохранил этот «застывший» смоляной комочек и донес до нас ды­хание далекой жизни нашей планеты. Примерно в каж­дом десятом кусочке солнечного камня Прибалтики содержатся включения, так называемые инклюзы, — ча­стички растений, насекомые, паукообразные, частички перьев птиц… Янтарные кусочки — эти маленькие «му­зеи» — немало рассказали нам о разнообразии раститель­ного мира, о жизни на нашей планете десятки миллионов лет тому назад. Исследования позволили определить в янтаре более 3000 видов насекомых, около 200 видов гри­бов и растений, среди которых сосны, секвойя, кипарис, дуб, магнолия, пальмы и многие другие, а грибы пред­ставлены, в основном, разными видами плесени.

Капала некогда жидкая смола на землю, засыхала вместе с налипшими частицами лесной подстилки, и осталась в янтаре даже почва древнего леса. Возьмется ли кто-нибудь утверждать, что янтарь нельзя назвать музеем Природы!

Вы заметили, как искрится маленькими пузырьками кусочек прозрачного янтаря? В этих пузырьках — газ и влага, свидетели и участники судьбы янтаря. А зелено­ватые облака, перламутровые дымки, мутные и костяно-белые прожилки — тоже пузырьки. Одни рассыпаны но янтарю негусто, другие лепятся друг к другу, образуя большие скопления. Им, этим крохотным полостям, так же, как особому положению групп С = О в молекуле, обя­зан янтарь своей красотой, причудливым рисунком. Кра­сив обработанный, отполированный янтарь. Но и в нетро­нутом, покрытом окисленной корочкой камне есть что-то притягательное, загадочное, тайное. Что хранит он в сво­ей медовой глубине? О чем поведает, когда мы осторожно приоткроем его? Сколько янтариков — столько и тайн. Практически нет двух кусочков, буквально повторяющих друг друга.

И нет больше на земле такого места, где столь удачно для янтаря сложились бы обстоятельства, сделавшие ме­сторождение в калининградских недрах крупнейшим в мире. Оно сформировалось в илистых отложениях огром­ной палеореки, стекавшей с гор Фенноскандии примерно 37 миллионов лет назад. Эта река вобрала в себя воды множества речек и ручьев, которые размывали почву «янтарных лесов», где среди древесной трухи накаплива­лась смола. Ей-то, ароматной живице хвойных деревьев, суждено было впоследствии стать янтарем и прославить свою вторую родину. Отсюда позднее выпаханная ледни­ком голубая янтареносная земля была частично разнесена по весьма обширной территории Центральной и Вос­точной Европы. Но эти мизерные отложения не выдер­живают сравнения с мощной толщей «голубой земли» на Приморском месторождении солнечного самоцвета.

…Воды древних рек принесли бесчисленные сгустки смолы и оставили на песчаных отмелях своего устья бес­ценный клад — залежи янтаря. С тех пор прошли мил­лионы лет. Исчезли эти реки, изменило свои границы море. Ни на миг не прекращает оно свою привычную ра­боту, размывая придонные слои, в которых таится ян­тарь.

На ладонях волн выносит море на пляжи и крупные самородки, и крохотные песчинки янтаря. Те самые: зо­лотисто-медовые, красные, белые, зеленоватые и голу­бые, которые теплым своим сиянием украсили пески ян­тарного берега России.

comments powered by HyperComments