2 года назад
Нету коментариев

Степи, прерии, саванны и пустыни были основными оби­талищами огромного числа копытных, грызунов и хищных еще с третичного периода. Даже в позднем средневековье в степях и в лесостепье Европы и Азии обитали миллионы сайгаков, джейранов, косуль, оленей, лошадей, куланов, тысячи туров, а в Монголии и Тибете — сотни тысяч дзеренов, тысячи диких верблюдов и яков. Это обилие круп­ного зверя просуществовало почти до середины XIX сто­летия, несмотря на непрерывный рост людского населе­ния и периодические волны грандиозных переселений вооруженных номадов. Около миллиона сайгаков, не­сколько десятков тысяч джейранов, дзеренов и сотен ку­ланов остались еще в степях и полупустынях Азии и в наши дни. Как и в Америке, вместо диких копытных теперь здесь обитают десятки миллионов голов домашнего скота.

По подсчетам американских биологов, в прериях Се­верной Америки до бурного переселения туда европейцев в XVI—XVII вв. обитало около 75 миллионов бизонов, кроме того там водилось множество других крупных жи­вотных — антилоп-вилорогов, оленей, луговых собачек, земляных белок, заменяющих наших сурков и сусликов. Столь же обильно было еще в середине прошлого столетия и животное население Южной Америки. Многотысячные стада крупных антилоп, газелей, зебр и сотенные стада слонов паслись в саваннах и лесах Африки. К нашим дням они сохранились там лишь в заповедниках. Но бес­полезно искать на равнинах черепа и скелеты многих со­тен миллионов погибших в плейстоцене и голоцене есте­ственной и насильственной смертью копытных и хобот­ных. Эти миллионы черепов давно уничтожены солнцем, морозом и дождем, грибками и лишайниками, а также пожарами степей, прерий и саванн.

По этому поводу африканский охотник Д. Хантер (1960, с. 100) писал:

«По пути в Джомву (Кения,— Н. В.) мы увидели, как два дикобраза поедали бивень мертвого слона … они уже почти це­ликом уничтожили 90-фунтовый бивень; когда мы подошли, то увидели кусок не более пяти фунтов весом. Несомненно, это одна из причин того, что в лесу находят так мало слоновой кости. Охотники старых времен, удивляясь ничтожному коли­честву „найденной» слоповой кости, пытались объяснить это явле­ние вымышленным ими мифом о „слоновых кладбищах», таин­ственных укрытых местах, куда все слоны уходят умирать. На самом деле таких кладбищ не существует. Я часто находил скелеты мертвых слонов в джунглях, но кости их сохраняются недолго, так как их в очень короткое время уничтожают жучки-костоеды, а также случайные пожары кустарников, которые в короткое время превращают сухую кость в пепел».

Действительно, захоронения трупов копытных и кон­сервация скелетов в ровных степях, прериях и саваннах случаются редко. На равнинах мало условий для перекры­вания костей наносами, и скелеты после объедания и рас­таскивания их хищниками постепенно разрушаются, вы­ветриваются. Иное дело, если трупы оказались в озерном понижении, в степной промоине, овраге, в русле речки.

При катастрофических ливнях свежие трупы сносятся потоками воды в овраги или ложбины. Там, замытые в песок, суглинок и ил, почти без доступа воздуха, мягкие ткани подвергнутся частью разложению, частью муми­фикации и жировому перерождению, а скелет сохранится полностью с законсервированным на долгие тысячелетия костным белком — коллагеном.

Причины гибели грызунов, копытных и хищных в сте­пях и саваннах многообразны. Это сезонные засухи, вы­зывающие регулярные или спонтанные миграции и мас­совую смертность от истощения. Пожары степей и саванн, массовые эпизоотии — чума, сибирская язва, сап, ящур — уносили и уносят тысячи и миллионы жертв. Чарльз Дар­вин, побывав в Южной Америке, написал о гибели мил­лионов диких копытных от засух в пампе, особенно по долинам рек, академик В. А. Обручев описал гибель людей и животных от сильных холодных бурь в Джунгарских воротах и у предгорий Восточного Тянь-Шаня. В степях Казахстана и Монголии миллионы диких и домашних копытных периодически погибали и погибают от истоще­ния — джутов при снежных бурях и гололедицах. В наши дни наблюдается массовая гибель от джутов сайгаков в степях Казахстана. А. А. Слудский писал (1963, с. 73):

«После джута 1950—1951 гг. у гор Джамбыл, в восточной части Бетпак-Далы. осматривая в конце апреля пустыню в би­нокль с одной из сопок, мы увидели, что вся она до горизонта пестреет многочисленными белыми пятнами и точками, которые мы сначала чуть не приняли за нерастаявший снег. Когда же подъехали к этим пятнам ближе, оказалось, что это трупы сайга­ков, павших зимой. Они лежали тесными группами, до 100 осо­бей в одном месте. Очевидно, антилопы гибли одновременно це­лыми стадами… Мумии лежали небольшими группами и в оди­ночку, у некоторых из них волки отгрызли голову, другие же были целыми и лишь сильно изъеденными кожеедами. Кроме того, встречалось уже много отдельных частей мумий — конеч­ностей, лоскутов кожи и т. д… Во время джута копытные, спа­саясь от пронизывающего ветра, ищут укрытия в промоинах, оврагах, лощинах, ущельях среди сопок и даже в бетонных тру­бах под ж. д. насыпями, где их затем много погибает. Весной часть совершенно целых трупов сносится многоводными времен­ными потоками снеговой воды в низины и быстро замывается. Некоторые трупы заносит лессом и гравием прямо на местах гибели».

Гибель животных от истощения перемежается в степях с гибелью на переправах через озера и реки. А. А. Слудский продолжает (с. 75):

«Во время джута 1953—1954 гг. в феврале сайгаки, уходя на юг от высокого снежного покрова, в громадном количестве переходили через р. Чу. На оз. Каракуль в одном месте лед под толстым слоем снега стал тонким и рыхлым, как говорят охот­ники, „пропрел», и сайгаки на этом участке провалились под лед. Несмотря на то что антилопы, шедшие впереди, попали в воду и начали тонуть, заднир продолжали идти вслед за ними и сами попадали в воду. На этой переправе сайгаки, не имея возмож­ности выбраться на берег, тонули сотнями и тысячами голов. Много антилоп утонуло и на других переправах… В марте, когда начались оттепели, антилопы, зимовавшие южнее р. Чу в песках Муюнкум, устремились па север и опять в большом количествеТОНУЛИ при переправе через реку по сильно подтаяв­шему льду. Весной 1054 г., когда в пизовт.ях р. Чу вскрылись протоки и озера, на их поверхности плавало много трупов сайга­ков, которые прибивало к тростникам, где они потом и затонули».

Особенно быстротечны биологические и геологические процессы в областях с, незащищенным растительностью грунтом — в пустынях. Десятки и сотни миллионов скеле­тов рогатого скота, верблюдов и лошадей, диких и домаш­них, поглотили только за историческую эпоху песчаные и глинистые пустыни Азии и Африки. Особенно на древних караванных путях. Но бесполезно искать скопления скеле­тов в песках или в толще глинистых такыров и шоров Турана, Сахары и Гоби. Процессы выветривания костей в пустынях идут еще резче, чем в степях.

В хорошо аэрируемом песке, перевеваемом ветром, му­мифицированные трупы и кости выветриваются нацело в течение нескольких лет. Лишь в межгорных котловинах, в руслах и устьевых участках пересыхающих рек и речек, близ источников и колодцев, где идет накопление песча­ных и глинистых наносов, оставляли надолго свои ске­леты погибшие от жажды и зноя животные.

Исследователь среднеазиатских пустынь Б. А. Федо­рович (1950) оценивал масштабы процессов выноса, пере­мещения и накопления грунтов в пустынях деятельно­стью рек и ветров. Массивные перемещения и откладки грунта реками пустынь — причина миграций их русел. В 12—16 км ниже Турткуля за десять лет — с 1905 по 1915 г. — Аму передвинулась вправо на 4—6 км!

По сведениям Г. В. Лопатина (1952), среднегодовая мутность воды Сырдарьи колеблется в пределах равнины от 1000 до 1790 г на 1 м3; а воды Амударьи — от 2610 г у Нукуса — до 3140 гна 1 м3 у Керки. На участке Ну­кус—Аральское море на 1 км русла Амударьи отклады­вается около 130 тысяч т наносов (!), а на Сырдарье у Казалинска до моря — соответственно около 36 тысяч т на 1 км.

При такой быстроте перемещения и накопления аллю­вия образование массовых захоронений остатков наземных (позвоночных и рыб в долинах туранских рек происходило нередко.Майны и непрочный лед на Сырдарье и Аму­дарье всегда представляли для кочевавших копытных и хоботных страшную опасность. Трупы утонувших живот­ных оседали на илистых берегах среднеазиатских рек, забивались в протоки, выносились в дельты и перекрыва­лись наносами. Только в наши дни захоронения плейсто­ценового возраста почти не имеют перспектив для вскры­тия и обнаружения. Костеносные пласты пока лежат . здесь ниже базиса эрозии и недоступны для наблюдателя. Следующее место в процессах, происходящих в пу­стынях, Б. А. Федорович отводил пескам и ветрам. Пески пустынь Туркестана различны по происхождению — здесь и пески, перенесенные ветрами с северного Приаралья на 500—800 км к югу, и перевеянные светло-желтые пески древних морей, и желтовато-сероватые пески из древних наносов Сырдарьи… Наконец, темно-серые и синевато-серые пески юга, принесенные Зеравшаном и Амударьей. Основное воздействие на пески оказывает ветер. Он фор­мирует грандиозные цепи барханов и гряды закреплен­ных песков — создает узоры «песчаного кружева».

Продольные гряды полузакрепленных песков, писал Б. А. Федорович, созданы постоянными ветрами близких направлений — пассатами, а муссоны вызывают мощное развитие поперечных ветру барханов и барханных цепей самой различной величины. О масштабах ветровой дея­тельности в песчаных пустынях свидетельствует разница в высоте гряд, бугров и западин, которая колеблется от 10—15 до 60—75 м! Такие перепады образуются иногда за несколько дней и даже часов в результате песчаной бури или урагана. Следовательно, погибшие от джута или от самого урагана животные могут быть погребены в толще песка задолго до того, как они станут разлагаться.

Наиболее привлекательны для животных бугристые закрепленные пески. В них кормятся и спасаются от холодных бурь сайгаки и джейраны, тугайные олени и кабаны. Но при длительных снегопадах, гололедицах ни диких, ни домашних копытных уже не могут спасти ог­раниченные кормовые запасы травы, зарослей тамарикса, саксаула — на склонах бугров и куртин тростника — на днищах котловин. Эти места при двух- трехнедельной го­лодовке — джуте превращаются в «кладбища».

Какова же, однако, судьба трупов зверей и их скеле­тов в грядовых и барханных песках пустынь? При сухо­сти воздуха трупы зверей на поверхности песка вначале мумифицируются, но затем, оказавшись в активном — пе­редуваемом — слое, выветриваются за несколько лет.

«Очень быстро разрушаются кости животных, погибших в песках…, — писал А. А. Слудский (1963, с. 74). — После джута в южном Прибалхашье в 1944—1945 гг. в песках Сары-Ишик-Отрау пало много джейранов, кости их, и то уже сильно разру­шившиеся, встречались еще в 1948 и совершенно исчезли к 1950 г.».

Кости имеют шанс сохраниться лишь в сыром песке на днищах котловин выдувания и в межгрядовых пони­жениях, если будут быстро перекрыты свежими порци­ями песка.

В глинистых пустынях на такырах и шорах — солон­чаках привыкли держаться и спасаться от волчьей по­гони быстроногие куланы и джейраны. Пока такыр су­хой, им здесь приволье, но после осенних дождей такыры и особенно солончаки размокают, на них образуются мел­ководные лужи и озера. Все звери обходят в это время шоры (соры) по сухим окраинам. Даже верблюды, с их широко расплющивающимися при ходьбе мягкими ступ­нями, редко отваживаются пересекать скользкие глини­стые мелководья. Узкие копытца джейранов и сайгаков глубоко вязнут в сырой глине, и горе стадечку газелей или диких баранов, если волки сумеют загнать их на та­кой размокший участок!

В юго-восточных Каракумах севернее Саята автор спас однажды ишака, который, пересекая солончак, пробил передними копытами подсохшую корку глины и завяз до запястий. Осел простоял так дня два, как в колодке, — над ним уже кружились стервятники.

На вязких участках шоров под склонами холмов, где идет накопление делювия, происходит иногда захороне­ние целых скелетов крупных животных. Замывание кост­ных остатков суглинком происходит также в оврагах — промоинах, дренирующих окраины шоров. В ровной гли­нистой пустыне — на такырах скелеты животных раста­скиваются хищниками — гиенами, волками, шакалами, во­ронами и грифами — и разрушаются полностью на по­верхности грунта от солнца, дождя и мороза. Отсутствие захоронений обусловлено здесь преобладанием процессов развевания и выноса грунта воздушными массами. За 1 миллион лет ветры помаленьку вынесли из котловины Карын-Ярык, между плато Устюрт и Мангышлаком, массу грунта длиной в 145 км, шириной от 25 до 80 км и глу­биной от 100 до 412 м, объемом примерно в 1000 км3! Для такого выноса пыли вовсе не требовалось ураганов, а было достаточно слабых и средней силы ветров, которые могли бы снимать слой пыли всего 0.4 мм в год (Федо­рович, 1950).

Хорошо заметны процессы выноса грунта ветрами и в восточном Закавказье. Ясамальская долина близ Баку, каньоны и шоры Кабристана образовались главным об­разом за счет выноса грунта — глинистых отложений Ап­шеронского моря — северными ветрами из участков, не защищенных сцементированным плиоценовым ракушечни­ком или натеками асфальта.

comments powered by HyperComments