2 года назад
Нету коментариев

В морях имеется несколько типов областей и участков, обладающих особыми условиями жи8ни, смерти и консер­вации организмов.

Береговые отмели — область шельфа. Жизнь водных организмов многообразна: сонлива и дли­тельна у одних, коротка и энергична у других. Смены по­колений происходят здесь очень дифференцированно у различных популяций, обитающих в чуть отличных био­топах. Посмотрим это на примере наших северных, юж­ных и дальневосточных морей. У моллюсков литорали за 15—20 лет нарастают прочные известковые створки или замысловатые башенки и завитки жилищ — вечные па­мятники, оставляемые этими безмолвными студенистыми существами. Прочность и массовость скорлупок, приуро­ченность их хозяев к определенным глубинам, солевому режиму, температуре, необычайная консервативность форм на протяжении миллионов лет — все эти признаки обусло­вили любовь геологов к ракушкам. По сериям ископае­мых скорлупок геолог читает как по книге странички жизни древнего водоема. Жизнь эта нелегка, и бодрое состояние популяций поддерживается только массовостью и интенсивным размножением. Личинки и неокрепший молодняк мягкотелых выедаются ракообразными, хищ­ными рыбами, морскими звездами. Подросшие дрейсены, митилястеры, сердцевидки, некрупные мидии, гребешки уничтожаются утками, лысухами, и смена поколений ускоряется неимоверно. От раскушенных раковин оста­ется только известковый песок.

Еще быстрее и энергичнее идет отбор и смена поколе­ний во всем биоценозе литорали при сгонах вод или при изменениях солености. В каждый очередной отлив вода быстро отступает с песчаного или ракушечникового мел­ководья, обнажая полосу побережья в сотни метров и ки­лометры шириной. Миллионы подвижных существ — рыб и рыбешек, рачков, голотурий и пр. — откатываются с во­дой с насиженных мест. Другие миллионы сидячих су­ществ — мидий, дрейсен, гребешков, жемчужниц и устриц, балянусов, — плотно сжавшись или сомкнув створки и крышечки, пережидают безводный кризис. Зарываются глубже в песок черви-пескожилы, крабы и гаммарусы, но погибают и расплываются на нагретом солнцем песке же­леобразные линзы медуз. В каждой западинке, в межгря­довых понижениях, там, где сохранилась вода, отчаянно шмыгают взад и вперед стайки рыбных мальков, застряв­ших в камнях и водорослях креветок, прячутся причудли­вые морские коньки и иглы-рыбы, ползают раскрашенные пятиконечные морские звезды. Но над осушенным пля­жем уже летают хищные чайки, важно расхаживают во­роны, обсохший труп погибшего дельфина рвут клювами орланы. Тут и там видны расклеванные панцири крабов, разбитые створки моллюсков, остовы крупных рыб. Поло­гие ложбины заполнены меж тем оторванными побегами ламинарий, зостер и плодовыми телами фукусов. С при­ливом и накатом волны на остатки пиршеств воздушных пиратов набрасываются свои — подводные хищники, и очищенные до блеска перламутровые раковины, панцири и скелеты постепенно погружаются в слой песка и извест­ковой трухи.

Очередной морской шторм и накат мутных волн ме­няют всю эту «тихую» картину жизни, борьбы и погребе­ния очередных жертв. Огромные и длительные удары волн последовательно обрушиваются на ранее созданные парал­лельные пологие гряды песка и гравия с захороненными в их толще остатками морских организмов. Штормовой выброс быстро образует толщу нового «слоеного пирога». В наши дни такие полосы штормовых выбросов океана насыщены на всех пляжах техногенными отбросами — плавучими изделиями из пластмасс, бутылками, пробками, капоком и наплывами мазута. Так, например, на атлан­тических пляжах южнее Нью-Йорка раковины рапан, панцири мечехвостых раков и крабов, обрывки шкур акул и плоские зубы скатов скрываются в грядах поделочного древесного, пластмассового и стеклянного хлама.

На приполярных — южных и северных — пляжах пес­чаные гряды усеяны местами рыхлыми костями тюленей, котиков, моржей и массивными костяками китов.

Местами в зоне мелководья в наше время можно стать свидетелями курьезных ситуаций. Так, на побережье Мек­сиканского залива в Луизиане мы видели череп аллига­тора, в который прибой вместе с песком забил несколько десятков клешней и панцирей мелких пляжных крабиков. У автора хранится поднятый на берегу озера Севан в Ар­мении разломанный череп коровы с забитым туда при­бойной волной десятком раковин брюхоногих моллюсков. Получилось забавное посмертное «сообщество» — наземно-водный «танатоценоз» (рис. 19).

Раковины больших прудовиков и катушек, забитые волной в черепную коробку коровы

Раковины больших прудовиков и катушек, забитые волной в черепную коробку коровы

Дельты и эстуарии. Давайте пролетим над мор­ским побережьем там, где обычны устья рек. С воздуха хорошо видно, как пресные и нередко мутные воды си­зого или коричневого цвета граничат в придельтовых областях и устьях рек с морской голубизной и зеленью вод океанического простора. У этой границы пресной и со­леной среды, в завихрениях водных потоков лежит арена борьбы, жизни и смерти солевыносливых и пресноводных организмов. Для морских хищных обитателей здесь много неожиданной пищи — оглушенных новой средой обитате­лей моря и реки. В мутной воде жадно хватают добычу рыбы, а на рыбьи косяки набрасываются дельфины, чайки, бакланы, пеликаны, поморники, альбатросы. Когда-то, сотни миллионов лет тому назад, в таких же участках также кишели рыбьи косяки, но вместо дельфинов их били коренастые ихтиозавры и длинношеие плезиозавры, а вместо бакланов и чаек падали в воду, хватая рыб, ко­жистые парашютные тела гигантских рамфоринхов и птеродактилей.

Именно в области дельт и эстуариев, где так быстро шло и идет накопление осадков, всегда образовывались захоронения органических остатков, распавшихся тел ра­стений и животных. Очередные жертвы, погибшие за вы­слугой лет или от стихийных причин, выносились реками в море и вновь подбивались к устьям морской волной при нагонных ветрах. Накопление стволов деревьев и трупов животных шло в дельтах на песчано-иловатых косах, чуть прикрытых водой, а также в протоках, заполненных в глу­бину на многие метры жидким илом, там, где скорость течения падала до нуля.

В эстуариях, где имеется лишь общий глубокий поток, накопление влекомых в толще воды трупов и скелетов происходило и происходит также в участках с упавшей силой течений.

«В геологической практике, — пишет академик Д. В. Наливкин (1956, с. 164), — обычно считают дельто­вой только фауну и флору надводной части. Фауну же подводной части принимают за морскую, и соответственно отложения подводной части дельты определяют как нор­мальные морские отложения».

На самом-то деле «подводность» и «надводность» захо­ронений органических остатков в дельтах разграничить бывает трудно. По генетическому составу они бывают обычно смешанными. В колоссальных пачках толщ дель­товых отложений Миссисипи в Луизиане автор видел (в буровых колонках) чередование болотных гумусирован­ных прослоек с морским ракушечником, в котором по­падались остатки стволов болотных кипарисов. В эстуарно-дельтовых захоронениях гиппарионовых фаун восточного Закавказья — в Удабно, Эльдаре — остатки антилоп-трагоцерусов и жирафов соседствуют с костями тюленей, а зубы южных слонов в Дарры-Даге залегают в слоях глинистых ракушечников из древнекаспийских дидакн и кардиид. Обнаружив зубы слона в морских осадках, па­леобиологи разумно заключают, что трупы слонов, погиб­ших в долине реки, были вынесены течением в дельту и 8атонули в морском заливе древнего Каспия.

Глубинные участки моря. Трупы рыб и беспо­звоночных, обитавших в области пелагиали, захороняются при отсутствии сильных придонных течений на месте. То же самое происходит с трупами китов, сирен и тюленей с момента потери ими плавучести. При относительно мед­ленном накоплении осадков в пелагиали очищенные от мягких тканей скелеты и раковины могут быть нацело разрушены сверлящими беспозвоночными и потребите­лями коллагена. Уцелевшие от растворения в морской воде и разрушения глубоководными организмами скелет­ные остатки погребаются в толщах ила и за тысячелетия подвергаются вторичной минерализации, которая придает костям огромную прочность. Вследствие колоссальных давлений в толщах древних морских отложений от мор­ских обитателей — звезд, рыб — нередко остаются лишь плоские отпечатки. В тех случаях, когда наполняющая порода проникала внутрь тела или наружной оболочки, панциря, черепа, создавались объемные конкреции. Так сохранились неприкосновенными формы морских ежей, раков и крабов.

Остатки древних морских млекопитающих известны у нас преимущественно из Черноморско-Каспийской об­ласти. Кости морских коров — халитериев — найдены в толщах Чиатурского марганцевого бассейна в западном Закавказье. Они захоронялись там на илистом днище за­лива древнего Понта в олигоцене. Остатки олигоценовых китов (ярмозубов, цетотериев) находят в каменоломнях по западному побережью Каспия — в районе Махачкалы, Дербента и Баку.

Иная судьба бывала и бывает у плавучих трупов, заносившихся волнами в непроточные глубоководные бухты и заливы. Поверхностные течения и прибойные волны иногда забивали трупы китов, тюленей в карманоподоб­ные расщелины, пещеры и ниши прибрежных скал. Здесь замытые в гравий и гальку скелеты морских и наземных животных входили в состав своеобразных прибрежных брекчий, частично распадаясь и разрушаясь механически под воздействием вторичных сжатий и разломов слоев. В подводных кавернах устьев рек Флориды застревали и кости наземных зверей, трупы которых когда-то влекло течением по дну. Аквалангисты находили там скелеты саблезубых кошек, тапиров, верблюдов.

Как бы то ни было, остатки животных, отложившиеся на дне морских заливов, бухт и речных дельт, в большин­стве случаев прямо датируют эпоху существования древ­него моря, реки, озера (рис. 20).

Гибель жемчужниц в обмелевшей старице Десны

Гибель жемчужниц в обмелевшей старице Десны

В 50-х годах американцы и русские обнаружили трупы тюленей, птиц и рыб в «оазисах» Антарктиды — долинках, свободных ото льда. Е. С. Короткевич (1958) наблюдал в оазисах Бангера, Грирсон, Вестфоль и в «До­лине смерти» трупы и скелеты морских слонов, тюленей Уэддела и крабоедов, пингвинов и поморников. Мумии этих животных образуют там местами скопления — «клад­бища», лежащие открыто, либо в воде горько-соленых луж, либо полузамытые в мерзлую породу. Консервация мумий шла тысячелетия в условиях мороза, сухости воз­духа и без гнилостных бактерий. Такие долинки нахо­дятся на морских террасах высотою до 40 м либо во впа­динах ниже уровня моря на 60 м, что указывает на коле­бания уровня океана и на энергичную тектонику суши. Из современных наблюдений на Командорах известно, что котики и колонии птиц гибнут от обвалов скал, ополз­ней берегов и от цунами. 24 сентября 1907 г. обвал похо­ронил 93 серых котика, а обвал после длительных дождей погубил 14 августа 1938 г. 120 котиков, не считая зава­ленных огромными глыбами. Крупные самцы слоновых тюленей на Фолклендских островах гибнут также в пес­чаных западинах с вертикальными стенками, забравшись в которые на отдых, они уже не могут выбраться.

comments powered by HyperComments