6 місяців тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

На этот раз нам придется проверить, действительно ли растения уж так неподвижны и нечувствительны, как это многие думают.

Начнем с хорошо известного нам растения — подсол­нечника. Уже само название указывает на его поразительную способность во всякое время дня «смотреть» на сол­нышко. Как верный оруженосец, он совершает вслед за солнцем полукруг, так, что всегда солнце в упор освещает его широко раскрытое соцветие, представляющее собою огромную корзинку, наполненную множеством трубчатых цветов, заполняющих середину этой удивительной кор­зинки и язычковых цветов, окаймляющих ее края.

А цветы портулака, оду­ванчика, звездчатки, марга­ритки, золотисто-блестящей лапчатки и бесчисленное мно­жество других синих, жел­тых, красных, фиолетовых, белых, голубых цветов, ко­торые, как правило, раскры­ваются под лучами солнышка и никнут и закрываются с наступлением сумерек — разве все они не чувствуют солнечных лучей, как чувст­вует их, например, земляной червь, укрывающийся от солнца под землей!

Тройчатый листок кислички...

Тройчатый листок кислички…

И наоборот, такие цветы, как ночная фиалка, которая прячется от солнышка и раскрывается только по ночам? Крошечная альпийская горечавка нежно-голубого цвета дошла в этом отношении до такой степени чувствительности, что при облачной погоде она то откроет свой венчик ми­нуты на две, когда мимолетно выглянет солнышко, то вновь закроет его при каждом проходящем мимо солнца облачке.

Все знают хорошенький полевой цветок василька. Но, вероятно, многие из читателей не пробовали наблюдать, что происходит с этим цветком, если легко дотронуться до одной из его тычинок, находящихся в середине цветка, внутри от его отогнутых в стороны синих язычков. А если это сделать и слегка дотронуться до тычинки, то будет со­вершенно ясно видно, как такая тычинка выжмет на верхушке комок белой пыльцы в ответ на прикосновение, точно она его почувствовала.

Ранней весной или поздней осенью найдите в тенистом лесу бледно-розовые цветочки кислицы с ее тройчатыми листиками.

Возьмите тонкий прутик и слегка ударьте раза два по листочкам кислицы. Вы увидите, как через полминуты ее листики сложатся и повиснут вниз, точно убитые или сонные.

В еще большей степени эта способность выражена у неж­ной мимозы — обитательницы теплых стран. Если слегка дотронуться палочкой до одного из листочков ветки этого деревца, то постепенно все листики повиснут вниз, как будто увядшие. Эти складывания и повисания листиков мимозы начинаются с мест, ближайших от того, где нанесен был толчок или удар, но постепенно распространяются все дальше. При очень слабых прикосновениях область скла­дывания не распространяется так далеко. Понятно, как выгодна растению эта способность. На юге часто бывают сильные вихри, ураганы или ливни, которые поранили бы нежные листки мимозы, если бы она их не складывала при первых каплях дождя, при первых порывах ветра.

Листья стыдливой мимозы...

Листья стыдливой мимозы…

Но этим еще не кончается все то чудесное, что можно рассказать о растениях. У нас на торфяных болотах, среди пушистых мхов сфагнума и кустиков клюквы, во множе­стве растет скромное и невзрачное на вид растеньице, ок­руглые листки которого, величиною не более маленькой копейки, усеяны частыми волосками или щетинками; на кончиках этих щетинок блестят как бы маленькие капли росы. За эти капельки, напоминающие росу, все растение получило название росянки. Его не сразу и заметишь, и только приглядевшись повнимательнее, вы увидите мно­жество этих интересных растений, которые так мало за­метны на общем фоне болота.

Понаблюдайте как-нибудь росянку, бросив на ее листок живую мошку или другое какое-либо маленькое насекомое, а то и просто кусочек мяса. Скоро вы увидите, как посте­пенно волоски, покрывающие листик, станут склоняться к мошке и обволакивать ее своей клейкой росой.

А через день или два от мошки ничего не останется, только маленький хитиновый скелетик будет напоминать о разыгравшейся здесь трагедии.

И вот оказывается, что щетинки, которыми покрыты листья росянки, совсем не щетинки и не волоски, а на са­мом деле являются настоящими щупальцами. На некото­рых растениях их насчитывают до 200 на одном только листке росянки. Те из них, которые сидят по краям листа, длиннее серединных. А капельки блестящей росы, оказы­вается, совсем и не похожи на росу. Это клейкая, липкая жидкость, выделяемая щупальцами росянки. Она по сво­ему химическому составу имеет большое сходство с пище­варительным соком животных.

Разные мелкие мошки и комары, которые во множестве водятся на наших болотах, служат богатой добычей ро­сянки, которая как бы притаилась во мхах, терпеливо под­жидая свои жертвы. Росянка с помощью капелек своей осо­бенной «росы», обладающей пищеварительными свойствами, переваривает пойманное насекомое и всасывает его в себя поверхностью листа. Как мы видим, питание таких растений, как росянка, оказывается весьма сходным по своему типу с питанием животных.

Росянка насчитывает до 55 видов, отличающихся боль­шим разнообразием форм листьев — то лопатообразных, то узких, то удлиненных, то снова округлых. И росянка совсем не одинока, она не является каким-либо редким исключением в кругу растений. Таких растений, как ро­сянка, которые называются насекомоядными, в науке из­вестно около 500 видов. О наиболее интересных из них мы и расскажем нашим читателям.

Круглолистная росянка

Круглолистная росянка

Близкий родич росянки «росолистник» обитает в сухих местах морского побережья Португалии, Испании и Ма­рокко. Этот мелкий кустарничек с деревянистыми стеблями несколько напоминает миниатюрную драцену. Верхушка растения плотно усажена многочисленными мясистыми листьями 30-сантиметровой длины, но шириной не превы­шающими и полусантиметра. Нижняя поверхность узких листьев росолистника выстлана несгибающимися щетин­ками, на кончиках которых держатся капельки клейкой жидкости, моментально обволакивающей случайных по­сетителей. На одном растении росолистника однажды на­шли 235 скелетиков насекомых; вероятно, за все лето ро­солистник уничтожает их несколько тысяч!

Листья росянки...

Листья росянки…

Почти невероятной для растения чувствительностью отличается другой родич росянки. Это удивительное рас­тение, впервые найденное в середине XVIII столетия в лесных болотах Северной и Южной Каролины (Америка), за свою красоту получило название «венерина мухоловка» в честь древнегреческой богини красоты Венеры.

Плотные, несколько удлиненной формы зеленые листья венериной мухоловки оканчиваются изящным полукру­жием сложенных по средней линии и слегка наклонных одна к другой половинок. На ярко-зеленом фоне листьев выде­ляются пурпурно-красные зерна, напоминающие чече­вицу, как драгоценный рубин или гранат, отмеченные 28-ю тонкими гранями.

Венерина мухоловка

Венерина мухоловка

Три острые исключительно высокой чувствительности щетинки выходят из середины каждой половинки листа, а наружные края листа имеют до 20 тонких и длинных зуб­чиков, заходящих один за другой при его складывании. Эти необычайные листья расположены красивой розеткой прямо на земле, а из ее середины поднимается стройный тонкий стержень, увенчанный крупными белыми зонтиками цветов.

Это действительно прекрасное растение оказывает ка­кое-то непреодолимое очарование яркостью своих красок. И хотя нет здесь предательских капелек, похожих на росу или мед, манящих утолить жажду, как у росянок или росолистника, яркость красок влечет насекомых неудержимо. Но горе тому крылатому гостю, который вздумал отдох­нуть и воспользоваться всем этим великолепием; стоит ему только дотронуться ножкой или хоботком до одной из тон­ких ворсинок, и лист мгновенно захлопывается, как за­падня, длинные зубцы его краев плотно смыкаются и обе половинки листа сближаются настолько, что мелкие на­секомые, ставшие добычей этого растительного хищника, оказываются почти раздавленными.

Потом из пурпурно-красных образований начинает вы­деляться пищеварительный сок, быстро переваривающий мягкие части насекомых. Через несколько дней, окончив переваривание насекомого, лист раскроет свои половинки, его поверхность чиста и суха, скелет уносится ветром, и ловчий аппарат венериной мухоловки снова готов выпол­нять свои жестокие функции.

На Кавказе, в устье Волги и некоторых других местах юга СССР, в прудах и болотцах водится похожее на росянку скромное растеньице альдровандия, на­званное так в честь итальянского ученого Альдрованди, впервые описавшего это растение, найденное им на юге Франции в 1605 году. Нитевидные, длиною 20—25 санти­метров разветвленные стебельки альдровандии плавают горизонтально в воде и снабжены пучками, состоящими из 6 зеленых листиков. На конце каждого листика имеется окруженный пятью ворсинками пузырек величиною с не­большую горошину. Эти мнимые пузырьки являются лов­чим оружием насекомоядного хищника и выполняют функ­ции миниатюрных листьев росянки.

Но особенно красивы и интересны по своему внешнему виду и строению ловчие кувшинчики непентиса. Узкие, длинные листья растения заканчиваются тонкими уси­ками, на концах которых находятся изящные, причудли­вой формы кувшинчики, до середины наполненные пище­варительным соком. В довершение сходства с настоящими кувшинами у них имеются специальные всегда полу­открытые крышечки, выделяющие ароматную сладкую жид­кость, приманивавшую насекомых. Во влажных тропи­ческих лесах островов Индийского океана: Мадагаскара, Цейлона, Борнео, Новой Гвинеи имеется до 40 известных нам в настоящее время видов непентиса.

Непентис...

Непентис…

Удивительные кувшинчики этого растения, то в виде небольших рюмок, то в виде урночек или стройных ци­линдров, очень разнообразны по своей форме и величине. Необыкновенно красива и разнообразна окраска кув­шинчиков — то желтые или багрово-красные, то бледно-зеленые с белыми прожилками, то прозрачные или молоч­но-белые, как тончайший китайский фарфор, или, наконец, покрытые бурыми пятнами по темно-желтому фону, как шкура пантеры,— они своими яркими цветами выделяются на зеленой листве тропического леса. Один из видов не­пентиса получил название «фазан Аргус» благодаря разительному сходству своей окраски с оперением этой птицы.

Но при всем разнообразии формы, величины и окраски кувшинчиков непентиса их ловчий аппарат и оружие оди­наковы. У всех видов края кувшинчиков окружены оградой из загнутых внутрь острых зубцов, а внутренняя сто­рона стенок, до половины заполненных жидкостью, имеет гладкую, словно отполированную воском поверхность. Предательски завлеченные яркостью красок и ароматом сладкого сока, покрывающего крышку кувшинчиков, до­верчивые посетители, едва усевшись на ободок кувшина, моментально соскальзывают вниз по гладкой поверхности внутренних стенок и падают прямо в светлую жидкость пищеварительного сока. Все попытки выбраться наружу оканчиваются верной и неизбежной гибелью.

Не менее коварно, но несколько проще устроено другое насекомоядное растение — «саррацения». Прямо из корне­вища вырастают вместо листьев трубки, сидящие пучками; они или подняты наподобие бокалов вверх, или лежат ро­зеткой на земле. Задняя стенка такой трубки листа продолжена в виде багрово-красной крышечки, наклонно стоящей над хрящеватым устьем, а внутренние стенки этих трубок, достигающих 60—75 сантиметров высоты, выстланы косо и вниз поставленными щетинками так, что обратный путь для насекомого невозможен. От основания до устья по трубке-листу идет складка, с внутренней стороны выделяющая сладкий сок и как бы указывающая дорогу своим жертвам. Но, пожалуй, наиболее крупным растением из всех этих растительных хищников является близкая родственница саррацении «дарлингтония», впервые найденная в 1851 году среди болот калифорнийской Сиерра Невады. Из стелющегося по земле, как и у саррацении, корневища поднимается пучок трубок высотой в метр, также несколько косо поставленных и покрытых выпуклым шлемом, обра­зуемым задней стенкой трубки, с двумя яркими, широко расставленными и смотрящими вниз крыльями; между крыльями снизу расположено небольшое отверстие, к кото­рому, также как и у саррацении, ведет гребневидная складка, так же выстланная предательскими щетинками и так же дно заполнено ядовитым пищеварительным соком.

Листья-трубки саррацении

Листья-трубки саррацении

Долгое время ученые считали, что в трубках саррацении и дарлингтонии хранится запас воды для собственных нужд растения или для птиц; однако наблюдения показали, что и одно и Другое растения являются насекомоядными хищ­никами, такими же, как и коварные кувшинчики непентиса, листья венериной мухоловки или, наконец, австралий­ского собрата этих удивительных растений — цефа­лота, расставляющего прямо по земле свои нарядные рубиново-красные бокалы, наполненные смертоносной вла­гой, на соблазн и погибель множества летающих и ползаю­щих маленьких существ.

Дарлингтония

Дарлингтония

Наукой установлено, что и клейкие блестящие капельки росянки и венериной мухоловки, и влага кувшинчиков не­пентиса, саррацении, цефалота и всех других насекомояд­ных растений содержат пепсинообразные ферменты и не­которые органические кислоты, которые очень близки по химическому составу к пищеварительному соку животных.

Специально поставленные многочисленные опыты пока­зали, что сила пищеварения всех этих хищников не усту­пает любому желудку животного. Эти растения способны легко переваривать кусочки сырого, вареного или жареного мяса. Кусочки круто сваренного яичного белка, через не­сколько часов после того как они были брошены на листья росянки или других насекомоядных растений, утрачивали свои острые углы и форму, а через несколько дней оказыва­лись полностью всосанными листьями этих растений. Больше того, мучная, жирная, сладкая или кислая пища им, оказывается, не подходит, а если росянке давали кусочек жира или жирного мяса, то мясо поедалось, а жир оставался нетронутым.

И как часто, читатель, мы проходим мимо, не зная и не подозревая тех поразительнейших чудес живой природы, которые, если присмотреться внимательно, рассеяны во­круг нас буквально на каждом шагу.

Давайте вспомним подвижность множества вьющихся растений. Знает ли кто-либо, как ловко вскарабкиваются они со своими тонкими стеблями на самые высокие шесты и постройки. Наблюдал ли кто, как они описывают своими верхушками или специально приспособленными усиками правильные круги в воздухе, пока не натолкнутся на ве­точку или какую-либо другую опору? Вот как описывает французский ученый Франсэ в своей книге «Чувства у рас­тений» виноградную лозу:

«Наподобие полипа с тысячью хватательных щупальцев отходит от нее усик за усиком, ощупывая воздух, и, если, следя внимательно, уделить на это время до полудня, то можно заметить, как они действительно ищут и ощупывают, причем их верхушки медленно описывают круги длитель­ностью в 67 минут каждый. При этом усик медленно при­поднимается кверху; за ним следуют другие и, таким обра­зом, в теплые летние дни (когда только и можно хорошо видеть) стоят распростертыми перед укромной виноград­ной беседкой сотни щупальцев, дрожащих, трепещущих, словно алчущих схватить, но только не жертву, а новую опору для всего тяжеловесного растения. Но вот опора найдена, и тогда-то наступает в усике настоящая жизнь. Тогда кончик его, уже сам по себе большею частью согну­тый, тотчас же (был установлен промежуток времени в 20 секунд) кольцеобразно обхватывает посторонний предмет и в продолжении часа обвивается вокруг него до такой степени крепко, что его с трудом можно бывает снять. Так-то взбирается виноград, так-то взбираются и другие вьющиеся растения на деревья и стены: медленно, но надежно и прочно».

Как видит читатель, и движение, и даже чувствитель­ность не являются отличительными признаками одних только животных; оказывается, что и движения растений также представляют собою совершенно определенные и целенаправленные, целесообразные реакции приспосо­бительного характера в ответ на тончайшие изменения, происходящие в окружающей их среде.

При желании можно было бы значительно умножить количество таких примеров движения и чувствительности у растений, которых мы обычно не замечаем благодаря тому, что так мало интересуемся жизнью природы.

Совершенно естественно, что растения глухи и немы к таким воздействиям внешней среды, которые для них совсем безразличны, но естественны и присущи нам самим, как, например, воздействие зрительных образов или звуков, запахов, т. е. таких воздействий, которые наиболее инте­ресны и понятны человеку. Однако растения чрезвычайно чувствительны и чутки к таким воздействиям, которые су­щественны и важны для их жизнедеятельности, как, на­пример, свет.

Ученые в своих опытах показали, что некоторые расте­ния способны изгибаться по направлению к свету даже тогда, когда яркость источника света измеряется тремя десятитысячными долями света обыкновенной свечки! Даже свет светящихся бактерий оказывается не безразличен для отдельных растений и вызывает у некоторых из них движе­ния, совершенно точно регистрируемые и направленные к такому, казалось бы более чем скудному источнику света.

Мы уже говорили о том, что листья росянки обнаружи­вают изумительно высокую степень чувствительности своих щетинок-щупальцев. Даже прикосновение таких ничтожно малых, почти невесомых частичек, как отрезок женского волоса длиной 0,203 миллиметра, вызывает ощутимые дви­жения щупальцев росянки, хотя вес такого отрезка волоса и равен всего лишь 0,000822 миллиграмма.

Больше того, характерные пригибания щупальцев ро­сянки происходят не только от прикосновения твердых тел. Оказывается, листья росянки исключительнотонко «чув­ствуют» и реагируют на химические воздействия. Например, даже очень слабый раствор фосфорнокислого аммония, содержащий 1 часть этой соли на 218 750 частей воды, вы­зывает энергичные движения щупальцев росянки. Но ока­зывается, что и это еще не предел чувствительности листи­ков росянки! Раствор в 10 раз слабее вызвал видимые дви­жения щупальцев. Но, однако, когда попробовали угостить росянку чистой дистиллированной водой, она осталась со­вершенно безучастной, а ее щупальца неподвижными. А ведь в опыте с фосфорнокислым аммонием наш раствор со­держал всего лишь 0,00081 миллиграмма вещества и на каж­дое щупальце приходилось 0,000003 миллиграмма этой соли. Такой «вес» совершенно недоступен человеческому осяза­нию, но, очевидно, не является пределом для чувствитель­ности росянки.

Как показали специальные анатомические исследования, и щупальца росянки, и чувствительные волоски венериной мухоловки, и кувшинчиков непентиса, саррацении и других таких же растений снабжены особыми приспособлениями, воспринимающими малейшие изменения внешней среды.

Если ни движение, ни форма, ни даже чувствительность не являются отличительными признаками животного от растения, то в чем же этот верный признак?

На эти недоуменные вопросы у тебя, читатель, по-ви­димому, готов уже и ответ: — пусть в отношении формы и движения я мог ошибиться, но уже по дыханию всегда можно легко отличить животное от растения, так как растения лишены его!

Так ли это? Давайте лучше посмотрим, что говорит на­ука по этому поводу.