8 місяців тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Нам теперь ясно основное различие между животными и растениями. Это совсем не внешний вид или форма. Это не способность к движению и чувствованию и не дыхание. По всем этим признакам между ними почти нет никакой разницы по существу, а разве только в степени: у большин­ства животных способность дыхания и движений выражена особенно ярко, но существуют все переходы к слабо дви­жущимся и слабо дышащим растениям.

Другое дело питание. Здесь разница не просто в степени, а уже по существу, и на ней основывается противополож­ная роль животных и растений в общей жизни природы. Таким образом, способ питания мы имеем право положить в основу тех признаков, при помощи которых производим разделение живой природы на два главных ее царства. Как подсобными признаками, мы пользуемся и внешним видом, и особенно внутренним строением изучаемых нами живых существ, и в конечном счете — для окончательного реше­ния вопроса — мы привлекаем все доступные изучению признаки и свойства.

Но было бы совсем неверно думать, что в способах пи­тания мы уже нашли безошибочный признак, отличающий животное от растения. Оказывается, чем больше человек углубляется в изучение живой природы, тем больше на­ходит он черт сходства и тонких переходов между самыми отдаленными живыми существами. Это вопрос, на котором следует особо остановиться.

Итак, общее правило неорганического питания расте­ний и органического питания животных остается незыб­лемым. Но в то же время существует немало растений, которые представляют исключение из этого общего пра­вила.

Таким исключением являются грибы, так как они не окрашены в зеленый цвет и, следовательно, неспособны поглощать солнечные лучи и питаться углекислым газом. Поэтому все грибы, тело которых построено из тонких ни­тей — клеток, перепутанных и перемешанных, как войлок, в отличие от зеленых растений, неспособны расти на про­стой обыкновенной почве, а селятся на гнилых пнях и дру­гих местах, богатых органическими веществами (плесень, сырые стенки и т. д.), будучи неспособны обойтись лишь теми минеральными веществами, которые имеются в почве, они всегда находятся в крайней зависимости от того клоч­ка, на котором они произрастают. Такие грибы, питающиеся перегноем и другими гниющими остатками животных и рас­тений, получили особое название сапрофитов (са­прос — значит гной, а фитос — растение).

Другие грибы поселяются на самостоятельно живущих живых существах, высасывают их соки, вызывая тем самым различные заболевания и даже гибель своих хозяев. Такие грибы называются паразитами. К паразитам при­надлежат тутовики, ржавчинные грибки, селящиеся на листьях картофеля, хлебных злаках и на других расте­ниях.

Встречается очень много различных форм паразитов и не только среди грибов. К паразитам принадлежат также и болезнетворные бактерии, являющиеся причиною и возбу­дителями таких страшных заразных болезней, как чума, тифы, холера, сифилис, туберкулез (чахотка) и ряд других. Все эти паразитические формы оказываются неспособными сами готовить свой питательный материал из углекислого газа и потому вынуждены питаться за чужой счет, часто во вред своим «хозяевам».

Встречаются паразиты и среди зеленых растений (по­вилики, иван-да-марья, омела, погремок и ряд других), которые, следовательно, соединяют в себе оба рода пита­ния.

Если к этому прибавить еще, что и среди животных встречается много паразитов, питание которых осущест­вляется за счет соков своих «хозяев» и вполне подобно пи­танию растительных паразитических существ, то становится ясным, что и в этом наблюдается полное сближение между питанием тех и других.

Один из наиболее ярких примеров такого уклонения от обычного, нормального питания растений мы находим и у так называемых насекомоядных растений: росянки, аль­дровандии, венериной мухоловки, кувшинчиков непен­тиса и многих других таких же растений-хищников, о ко­торых мы рассказывали выше. Эти насекомоядные расте­ния, так же как и другие растения, окрашены в зеленый цвет, а следовательно, способны поглощать углекислый газ.

Однако читатель, вероятно, помнит, что большинство из них живет в болотистых местах, где в почве им явно не хватает некоторых, очевидно совершенно необходимых для их нормальной жизнедеятельности составных частей пищи и, в частности, азотистых, фосфорных и других веществ. Поэтому они, постепенно преобразуясь, и обособились в самостоятельную группу насекомоядных растений, от­личающихся чисто животным и даже хищническим спосо­бом питания — мясом и соками насекомых и другой мел­кой живности, во множестве обитающей на болотах.

Однако, как показали специальные опыты, большинство этих насекомоядных растений, оказываются способными обойтись без «мясной» пищи и, следовательно, являются настоящими растениями, но при питании мясом они разви­ваются в два-три раза пышнее, чем без него. Таким обра­зом, насекомоядные растения объединяют в себе расти­тельный — основной, и животный — дополнительный спо­собы питания, которые, конечно, редко в такой яркой сте­пени соединяются в одном живом существе.

Относительно всех этих растений, исключая разве бак­терии, ни у кого не возникает сомнений в их растительной природе. Все они, кроме формы питания, во всем остальном сохраняют свой облик и внутреннее строение растений, так же точно, как внешний облик актиний все же не обманет опытного наблюдателя природы и не заставит принять ее за настоящий цветок.

При всех условиях не вызывает сомнений тот факт, что все незеленые растения есть просто отклонения от общего правила, происшедшие из-за того, что они попали когда-то, в весьма отдаленные времена, в особо благоприятные или же особо неблагоприятные условия существования, позволившие им из накопителей энергии превратиться, подобно животным, в ее расточителей. Эти исключения ни в какой мере не уничтожают общего различия в способах питания между представителями животного и раститель­ного царства, но все же они учат нас тому, что нет корен­ного различия между животными и растительными орга­низмами, которое провело бы между ними резкую, непереходимую границу.

Еще больше мы убе­ждаемся в этом, когда знакомимся с группой удивительных живых существ, представителем которых является «эв­глена». Это интересней­шее живое существо, у которого самым безна­дежным образом перепу­таны признаки живот­ных и растительных организмов.

Эвглена — это микро­скопически маленькое, обитающее в водной сре­де живое существо, которое можно увидеть только в микроскоп при увеличении от 20 и боль­ше раз. Весною, когда пригреет солнышко, она часто появляется очень большими массами и вместе со своими роди­чами окрашивает в ярко-зеленый цвет весенние лужи. В таких случаях говорят, что лужи «цве­тут».

Эвглена...

Эвглена…

Эвглена имеет форму веретена, более притупленного и широкого спереди, и спереди же снабжена особым жгутиком, похожим на ма­ленький кнут. Этим жгутом она быстро и энергично дви­гает и как бы пробуравливает воду. Организм эвглены окрашен в зеленый цвет, значит она способна, как и расте­ния, синтезировать (т. е. образовывать) углерод из угле­кислого газа под действием солнечных лучей. Она успешно использует минеральные вещества, находящиеся в воде. Однако своими быстрыми движениями и передвижениями она гораздо больше отвечает нашему обычному представ­лению о животных.

Эвглена и ее ближайшие родичи...

Эвглена и ее ближайшие родичи…

В то же время эвглена способна, подобно некоторым грибам или некоторым животным, питаться органической пищей. Если поместить эвглену в темноту и прибавить к простой пресной воде, в которой она постоянно обитает, достаточное количество органических веществ для ее про­питания в виде каких-либо гниющих остатков, то она по­теряет свой зеленый цвет, побледнеет и перейдет исключительно на животный образ жизни. Перемещенная на свет эвглена снова окрашивается в зеленый цвет и тогда снова может кормиться одними минеральными солями и углекислым газом, без всякой примеси органических веществ.

Кроме того, некоторые виды эвглен содержат красный пигмент (пигмент — красящее вещество) и, попадая в среду обитания, более богатую содержанием органических ве­ществ, эвглены окрашивают воду в красный цвет.

Более отдаленные родичи эвглены со стороны настоящих растений...

Более отдаленные родичи эвглены со стороны настоящих растений…

Естественно, при знакомстве с такого рода существами, как эвглена, у всякого из нас, несмотря на все изложенные выше факты и наглядные примеры, все же возникает все тот же вопрос: что же это такое — животное или растение? К какому же из двух царств природы надлежит отнести это живое, столь необычайное существо?

Задача еще больше усложняется тем обстоятельством, что эвглены обладают самым пестрым родством. С одной стороны, многие из ближайших к ней существ питаются исключительно растительными веществами и раз навсегда окрашены в зеленый цвет.

А с другой стороны, к эвглене примыкают другие ее ро­дичи, которые никогда и ни при каких условиях неспо­собны образовывать зеленую краску и питаются только сапрофитным, то есть животному свойственным порядком.

Наконец, та же вода, в которой обитает это фантастиче­ское существо, населена сотнями и тысячами разнообраз­нейших микроскопических существ, из которых одни по образу своего питания являются несомненными предста­вителями животного царства, в то время как другие отно­сятся к растительным организмам. Но и те и другие имеют все степени родства и переходов к нашей эвглене.

Более отдаленные родичи эвглены со стороны животных...

Более отдаленные родичи эвглены со стороны животных…

И до сих пор эта загадка эвглены еще не разрешена би­ологической наукой, которая занята изучением всего мно­гообразия живых существ, животное это или растение?

Но правильнее сказать, что ученые-биологи пришли к убеждению, что эту задачу бесполезно решать в такой при­митивной форме. На самом деле эвглена не есть только жи­вотное или только растение. Она относится к тем много­численным живым существам, в которых как бы стушевы­ваются различия между животным и растением, но которые являются как бы прямым мостом между теми и другими.

Всестороннее изучение подобных форм живых организ­мов, которых существует немало еще и кроме описанной нами эвглены, учит нас тому, что все живые существа, оби­тающие на земле, должны нами рассматриваться не как за­стывшие и неизменные, независимо существующие одна от другой формы, но что все они глубоко взаимосвязаны между собой целым рядом мостов и переходов, доказываю­щих их внутреннее, можно сказать «кровное» родство.

Когда-то этот вывод, объективно вытекающий из пря­мого разбора фактов жизни, приводил в большое смущение представителей науки. Им казалось, что все привычные приемы разделения живых существ, по их признакам сна­чала на животное и растительное царства, а затем внутри каждого из них на более мелкие группы, классы, отряды, семейства и т. д. (животных делят, например, на позвоноч­ных и беспозвоночных, этих последних на млекопитающих, птиц, пресмыкающихся, рыб и т. д.) начали колебаться. Этот вывод о единстве живого мира противоречил первона­чальным представлениям о постоянстве и неизменности видов, прочно закрепленным религией и «учеными» доказательствами отцов церкви, глубина научных познаний ко­торых была нами наглядно показана на примере с морскими уточками.

Карл Линней...

Карл Линней…

В разные исторические периоды делались неоднократные попытки как-то систематизировать и классифицировать (классификация — это наука, занимающаяся подразделе­нием животных и растений на различные группы) все бо­гатство и многообразие живых форм, но все эти попытки оказывались неудачными и только вносили еще большую путаницу.

Только в середине XVIII столетия знаменитому швед­скому ученому Карлу Линнею удалось разработать и обосновать принципы и методы стройной системы клас­сификации животных и растений. Крупнейшая заслуга Линнея состоит в том, что он привел в строгий порядок весь хаос разрозненных знаний, отдельных описаний и на­блюдений, случайных фактов, накопленных ботаникой и зоологией.

Современники Линнея единодушно отмечают его уди­вительный талант быстро и точно давать определения жи­вотным и растениям, а созданная и разработанная им си­стема позволила разобраться в огромном фактическом материале, накопленном наукой. Классификация Линнея, постоянно дополняемая и совершенствуемая, с успехом используется и в наши дни, помогая ботаникам и зооло­гам всех стран, народов и языков понимать друг друга.

Линней прежде всего разделил всю живую природу на два главных, основных царства: царство растений и царство животных. Затем представителей каждого из этих царств он выделил в типы: тип позвоночных, тип моллюсков, тип червей и т. д. Потом типы Линней разделил на классы; так, среди позвоночных им были установлены классы мле­копитающих, птиц, амфибий (Линней еще не различал отдельно класс пресмыкающихся; это уже было сделано после него), рыб и т. д. Наконец, классы он разделил на отряды и порядки, которые в свою очередь были разделены им на семейства, роды и виды.

В истории науки Линней известен главным образом как ботаник; его блестящие работы в этой области и в настоя­щее время не потеряли своего интереса и значения, а за одну из своих ботанических работ «Пол растений» Линней был удостоен премии Российской Академии наук. Имея медицинское образование, Линней пользовался в свое время широкой популярностью и как лечащий врач, и как тео­ретик медицины.

Но Линней был очень религиозным человеком. Его ми­ровоззрение целиком определялось догматами библии, что, конечно, крайне ограничивало его научные выводы. Явля­ясь первоклассным натуралистом, он всю свою жизнь со­бирал разнообразные коллекции живых существ: тут были и бабочки, и жуки, и всевозможные растения, и цветы. Ко­нечно, Линней не мог не видеть, что живая природа беско­нечно разнообразна, что все живые существа постоянно изменяются в зависимости от меняющихся условий окру­жающей их среды и целого ряда других факторов, что ника­кого постоянства видов этих животных и растений нет, да и не может быть на самом деле, но Линней упорно утверждал, что виды животных и растений строго постоянны и их су­ществует ровно столько, сколько их создал господь бог.

Но ведь самый факт существования промежуточных и переходных живых форм, о которых мы рассказывали выше, подтверждает, что все живое на земле, все многообразие живых существ объединено общим родством и единством организации. Мы уже не можем смотреть теперь на расти­тельный и животный миры, как на два независимых и со­вершенно обособленных, ничем не связанных между собою царства живой природы. Наоборот, и животные и растения составляют одно целостное и единое, богатое многообра­зием своих форм царство живой природы, связанное общим происхождением и общим развитием.

К таким заключениям приводит изучение окружающей нас живой природы. К таким неожиданным на первый взгляд обобщениям приводит нас и строгая человеческая мысль, ищущая ответа на свои первоначальные, по мнению неко­торых, может быть и «пустяковые», а на самом деле очень увлекательные и важные вопросы.

Факты науки вступали в непримиримое противоречие с библейскими воззрениями, с талмудом, кораном и други­ми священными книгами. Все труднее и труднее станови­лось отцам церкви отстаивать свои догматы о сотворении мира, о происхождении живых существ, все труднее стано­вилось объяснять божьим гневом или божьей милостью раз­личные явления природы. Факты науки опровергали эти легенды.

Величайшая заслуга окончательного опровержения этих вековых заблуждений, освященных догматами всех религий, о якобы постоянстве и неизменяемости видов животных и растений принадлежит английскому ученому Чарлзу Дарвину.