9 місяців тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

На рельефной карте страны, находящейся на биологиче­ском факультете Университета, представлено Эфиопское нагорье с вершинами, горными хребтами и глубокими ущельями — каньонами. Мы обратили внимание на мощ­ный прогиб, или грабен, идущий от Аденского залива к озеру Рудольфа. Образование таких сбросов, или разло­мов, в свое время сопровождалось вспышкой деятельности вулканов, и сейчас в зоне Авашского грабена встречаются остатки кратеров, ныне заполненных водой. Такое озеро, окаймленное высокими обрывистыми берегами, сложен­ными из базальта, мы встретили по дороге к озеру Ауаса. По дну грабена между Эфиопским нагорьем и Сомалий­ским плато, на высоте около 1900 м над ур. м., тянутся цепочкой бессточные озера: Звай, Абията, Лангано, Ауаса, Мергерита, Чамо. На юге, но уже в Кении, эту цепь за­мыкает большое озеро Рудольфа, которое граничит с Эфиопией.

Дорога на юг идет по грабену среди широкой, слегка всхолмленной долины. Основной фон ландшафта — поля и акациевое редколесье, переходящее местами в засушли­вую саванну. Здесь, в районе провинции Аруси, все чаще встречаются канделябровидные молочаи и мощные красивоцветущие кусты алоэ. Озеро Ауаса на северо-западе примыкает к горному кряжу, а на юго-востоке — к долине, переходящей в болотистую низменность.

Это громадная чаша, наполненная прозрачной голубой водой, окруженная прибрежными лесами. В районе озера запрещена охота, поэтому здесь много птиц, зверей. В за­рослях болотистой низменности сохранились гиппопотамы, носороги, а в озере обитают большие, до 2 м длины, водя­ные ящерицы.

Кемпинг, где мы остановились, — небольшое помеще­ние на самом берегу. Это наша основная база, откуда мы, и совершали одно- и двухдневные поездки для сбора ма­териала. Колючие зизифусы — Ziziphus abyssinicaдаю­щие съедобные плоды, акации — Acacia abyssinicaс ажурной листвой, но не менее колючие, чем зизифусы, окружают кемпинг. В двух шагах — помост, заросли осоки и камыша, а дальше зеркальная гладь со стаями чибисов, уток, быстрых стрижей и ласточек.

В озере много рыбы, водоплавающей перелетной Птицы. Места дикие и тихие. Нам предстоит прожить здесь несколько дней и познакомиться с растительным и животным миром.

Ранним утром отправляемся в сторону соседнего не­большого озера, где, как нам было сказано, водятся гип­попотамы. Наш путь лежит через заросли зонтиковидных акаций и невысоких кустов из сем. пасленовых. Все вы­глядит необычно, растение неприветливо встречает чело­века и животных, ощетинившись на него острыми ши­пами и колючими иглами.

Окрестности Ауасы весьма разнообразны. Здесь и ка­менистая полупустыня, поросшая низкими зонтиковид­ными акациями с большими шипами-колючками, и тра­вянистые полукустарнички из сем. пасленовых с белыми несъедобными ягодами и большими листьями, покрытыми. с обеих сторон необычно острыми шипами-колючками. Злаки и другие травы высохли, и только вокруг теплого источника видна яркая зелень мхов, осок, папирусов и рогозов. Он выглядит оазисом среди полупустынной рас­тительности. Как попал сюда так хорошо знакомый с дет­ства болотный камыш со своими ворсистыми шишками на гладком стебле-цветоносе? Пришел ли он к нам с высот Эфиопии или, наоборот, был занесен сюда первыми посе­ленцами из средиземноморских и европейских стран? Когда видишь на озере высокие заросли папируса, то не­удивляешься, поскольку последнийвстречается по всему бассейну Нила, от его истоков до дельты. Кстати сказать, здесь он поражает своими высокими, 3—5 м высоты, стеб­лями, увенчанными зонтиком листовых пластинок и не­взрачными цветками, собранными в кисти.

На одном из небольших озер, наполовину заросшем папирусом, спокойно живет стадо африканских носорогов. Папирус так высок, что в нем легко скрываются эти ги­ганты. Иногда к озеру вплотную подходит тропический лес, увитый лианами, темный и неприветливый. Узкая тропинка ведет в непроходимую лесную чащу, но через сотню шагов исчезает. Надо сказать, что по полупустын­ной саванне, поросшей зонтиковидными акациями, далеко отстоящими друг от друга, машина свободно проходит без дорог, кое-где объезжая большие валуны и одиночные деревья.

Изредка мы встречаем пастухов, пригоняющих на во­допой стада коров, коз и овец. Сюда же приходят жен­щины за водой. Наполнив бурдюки, они скрываются в чаще леса. Однажды мы встретились с женщиной, оде­той в баранью шкуру. Эта была незабываемая встреча и необычная для нас. Женщина из племени аруси, увидя нас, высоко подняла руку с предметом, отливавшим на солнце золотом. Шофер остановил джип и подошел к ней. Оказывается, она сняла с предплечья руки медный брас­лет. Браслет был очень массивный, с чеканным рисунком, совсем небольшого диаметра. Мы попросили продать брас­лет. Но как расстаться с таким украшением, может быть подарком любимого человека. На наши просьбы она пока­чала головой, гордо повернулась и пошла своей дорогой.

Наш шофер сказал, что женщины Эфиопии любят ук­рашения и не расстаются с ними. Только крайнее не­счастье может заставить их лишиться талисмана.

В Эфиопии наряду с православной религией у ряда племен еще существует идолопоклонство. Во время экс­курсии дорога привела нас к высокому забору, за которым скрывался жертвенный храм. Нас поразил не храм, ко­торый напоминал обычную хижину, а необычное окруже­ние. Вокруг жертвенного храма на кольях были разве­шаны черепа и рога животных. Здесь делаются жертво­приношения, совершаются ритуальные обряды и происхо­дят народные празднества.

В Эфиопии, так же как и в Судане, в саванне и полу­пустыне встречаются термиты. Эти насекомые внешне похожи на муравьев, хотя с ними не имеют ничего общего. Они живут в созданных ими высоких, до 5 м вы­соты, сооружениях — термитниках. Под твердым слоем глины, сцементированной насекомыми, находятся ходы, многочисленные ячейки для яиц и специальные храни­лища — запасники пищи. Термиты представляют собой своеобразный мир насекомых, живущих в большом сооб­ществе, куда входят бескрылые и крылатые самцы и самки, «солдаты» и «рабочие». Каждое насекомое выпол­няет свои обязанности, что в целом содействует процвета­нию вида. Термиты относятся к числу вредных насеко­мых. Своими твердыми челюстями они разрушают древе­сину, превращают в труху жилые постройки, уничтожают одежду и мебель. Их укусы болезненны. Борьба с ними затруднительна, особенно когда они в поисках пищи и нового жилья начинают лёт. Тысячи насекомых запол­няют жилые помещения, забиваются в щели, и тогда при­ходится обращаться к химическим средствам.

Интересная встреча произошла во время очередной экскурсии на противоположном берегу озера. Здесь по склонам гор, поросших лесом и непроходимыми зарослями Ziziphusобитают многочисленные стаи собакоголовых обезьян — Papio doguera и Comopithecus hamadryas. Их шкуры очень красивы и высоко ценятся. Они непугливы, и их можно часто увидеть. Обезьяны совершают набеги на огороды и поля местных жителей и уничтожают по­севы овощей, кукурузы и сорго.

Мы едем вдоль кромки озера. Туман рассеялся, воздух необычно чистый и прозрачный. Хорошо просматривается не только ближайший, во и дальний берег. Изредка встре­чаются небольшие, поросшие осоками заводи и маленькие прибрежные островки, поражает обилие птиц, они видны повсюду. Высоко в небе носятся стрижи и ласточки, слы­шится, знакомое кряканье уток и гусей, неподвижно стоят на одной ноге серые цапли, видны черные и белые аисты, торопливо перебегают с места на место священные ибисы, тут же плавают пеликаны и бакланы. Это лишь те из них, которых мы узнаем, а сколько других красивых, ранее не виданых птиц селится здесь. Словно по чьей-то воле они собрались все вместе на этом небольшом озере. Мно­гие из них прилетели сюда, чтобы переждать нашу суро­вую зиму и снова вернуться в родные места.

Более часа мы едем по берегу живописного озера. Вскоре дорога приводит нас к открытому большому сараю. На глинобитном полу лежит куча картофеля, грубо ско­лоченная повозка, пара плугов и сеялка. Мы попали в чье-то хозяйство. Но кто хозяин и почему все это имеет заброшенный вид? Каково же было наше удивление, когда, выйдя из сарая, мы столкнулись с загорелым европейцем. Это был широкоплечий молодой человек. На широком ко­жаном поясе он носил большой обнаженный нож, кото­рым легко можно проложить дорогу в джунглях. Он с улыбкой смотрит на нас. Из разговора выясняется, что мы оказались на территории бывшей императорской фермы. Сам он, Ганс Киплер, управляющий этой сельско­хозяйственной фермы, рад нас встретить, готов показать хозяйство и за чашкой кофе расскажет о себе. Поднялись на поля, расположенные на плато, поднятом на 20 м над озером. Небольшие квадраты полей засеяны и засажены овощными культурами. Здесь лук, морковь, шпинат, сель­дерей. Целые участки с фасолью, помидорами и картофе­лем. Резко выделяются хорошо обработанные грядки с ананасами; скоро созреют большие соплодия с зелеными ланцетовидными листьями на верхушке. Поля в прекрас­ном состоянии, хорошо обработаны и ухожены. Вода для полива подкачивается насосом из озера. Урожай отмен­ный. На краю плато виднеется куполообразная постройка, вроде среднеазиатской кибитки, но в отличие от послед­ней она сделана целиком из бамбука. Основу ее состав­ляют высокие стволы, скрепленные вверху и плотно пере­витые поперек более тонкими молодыми побегами (так, как плетут круглые корзины из ивняка). Мы вошли внутрь этой простой, но чистой и удобной хижины для приезжих гостей. Места прекрасные, много дичи, дикая природа, здесь хорошо можно отдохнуть.

На ферме овощные культуры высеваются в разное время, по нескольку раз на протяжении всего года. По­этому к столу все время поступают свежие овощи.

Поле кончается обрывом. Внизу видны поляна и не­большой домик. Ганс прикладывает ладони к лицу и, словно в рупор, что-то кричит. В ответ доносится женский голос. Сигнал принят, и к нашему приходу будет готов кофе, говорит Ганс. Действительно, через полчаса крутой тропинкой сошли на поляну к домику, увитому розами, где нас встретила жена Ганса. Она искренне рада нашему приходу и стала угощать нас превосходным кофе. О себе они рассказали следующее. Два года назад супруги Киплер окончили естественное отделение Женевского универ­ситета. Найти работу в Швейцарии, а тем более приме­нить полученные знания оказалось невозможно. Им уда­лось, наконец, заключить контракт с правительственными органами Эфиопии и получить должность управляющего сельскохозяйственной фермой. Решили поработать в чужой стране, чтобы скопить какую-то сумму денег и вер­нуться домой. Выпадет ли счастье на родине, неизвестно.