9 місяців тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Если магнитом называть сокращенное магнитное поле, создаваемое любым способом, то его можно обнаружить в любой точке земного пространства и во многих необхо­димых приборах.

Глубоко проник магнит и в медицину Им теперь и впалую грудь выпрямляют, и пылинки железные из глаз вынимают, и края раны скреплять начали, чтобы ни шва ни задоринки, без ниток с иголками. Он и боль утоляет, и отеки снимает, и заживление ускоряет (даже нервной тка­ни, не говоря уже о костной). Проник он в неврологию, стоматологию, офтальмологию, гинекологию и приближа­ется к онкологии. Получается панацея, в которую трезвые головы никогда не верили и верить не собираются.

О магнитных бурях и о витаминах, о их влиянии на здо­ровье старушки теперь знают больше, чем о церковных праздниках. Малюсенькие магнитные стрелки (включения биогенного магнетита) ученые обнаружили у разных представителей биосферы — от бактерии до человека. С помощью этих устройств птицы, скорее всего, ориентиру­ются при дальних перелетах. Собственные магнитные по­ля сердца и мозга человека теперь уже надежно регист­рируют, хотя они в миллионы раз меньше окружающего геомагнитного поля (ГМП).

Есть и крайне левые идеи о том, что из магнита сдела­но биополе или что имеется параллельная нашей электро­магнитная цивилизация, заявляющая о своем существова­нии в виде неопознанных летающих объектов.

Магнитобиологией я занялся случайно. Шел 1953 г. Я досрочно написал дипломную работу о сложных услов­ных рефлексах у шимпанзе, и поэтому на пятом курсе МГУ у меня появилось свободное время. В моду входила биофизика. В школьном здании в районе теперешней станции метро “Университет” расположились некоторые лаборатории недавно образованного Института биофизики АН СССР. Работавший там научным сотрудником Г. М Эрдман предложил мне попробовать выработать услов­ный рефлекс на магнитное поле у рыб.

И вот я сижу перёд экспериментальным аквариумом, в котором плавают пять золотых рыбок и старательно ре­гистрирую с помощью секундомера время от момента поднесения магнита к углу аквариума до момента дерга­ния рыбы за бусину. Не мог я тогда предполагать, что эти золотые рыбки определят мою дальнейшую нелегкую на­учную судьбу, а старенький магнитик послужит поводом для прозвища Холодов — Магнитное Поле. Мне повезло с объектом. Пищедобывательные положительные услов­ные рефлексы на магнитное поле у рыб хотя и трудно, но вырабатывались. Когда я позже попытался выработать ус­ловные рефлексы на магнитное поле у голубей (они же вроде ориентируются по нему при дальних перелетах) и у кроликов, то у меня ничего не вышло.

Эта неудача послужила зацепкой к сравнительному анализу влияния магнитного поля на рыб, птиц и млекопи­тающих. Запахло диссертацией. Надо было изучать лите­ратуру. Тырь-пырь, а ее-то как раз и не было. Не очень-то интересовались биологи и медики в период мичурин­ской биологии влиянием магнитного поля на живой орга­низм. Прошли годы. И 24 апреля 1959 г. на совете биоло­го-почвенного факультета МГУ я защитил диссертацию на тему “К физиологическому анализу действия магнитного поля на животных” и стал кандидатом биологических на­ук. Судьба послала мне оппонента по диссертации ,— профессора, а потом академика Михаила Николаевича Ливанова Он заведовал лабораторией электрофизиоло­гии условных рефлексов в Институте высшей нервной де­ятельности АН СССР и лабораторией в Институте биофи­зики АМН СССР Нарушая в какой-то мере принятые тог­да в стране этические правила, я перешел на работу в его лабораторию Электромагнитная биология становилась моей судьбой

В 1961 г. в журнале «Наука и жизнь» (№ 7) в разделе «За круглым столом» была опубликована подборка сооб­щений 12 авторов на тему «Жизнь и магнитное поле», в которой я принимал самое активное участие. Подборка начиналась с моей статьи “Магнитное поле — странный раздражитель”, затем следовало сообщение профессора Л. Л. Васильева “Об опытах по психомагнетизму”, а потом тезисы кандидата медицинских наук Р. Г. Скачедуб, напи­савшей первую кандидатскую диссертацию по магнитоби­ологии в Перми. Мой непосредственный руководитель кандидат биологических наук Г. М. Эрдман писал: “Полу­ченные данные доказывают, что магнитное поле непос­редственно действует на, нервную систему. Это, вероятно, вызывает физико-химическое изменение в обмене ве­ществ, что может быть связано с образованием условных рефлексов, от которых зависит поведение животных”. Очень оптимистично заканчивалась статья Васильева: “На­до полагать, что дальнейшее изучение психомагнетизма сулит разгадку многих тайн работы мозга”.

Шестидесятые годы можно считать десятилетием воз­рождения электромагнитной биологии, становления ново­го русла научного знания, в которое вливался поток чисто магнитобиологических сведений, поток сведений о биоло­гическом действии микроволн и небольшие ручейки био­магнитных данных. Эта область знаний вроде бы завоева­ла себе место под солнцем официальной науки. Теперь предстояло расти, при достаточном поливе, конечно.

В 70-е годы в нашей стране значительно увеличивается количество совещаний по магнитобиологии, которые в ос­новном проводил совет по комплексной проблеме “Ки­бернетика”. Позже была создана секция электромагнито­биологии при Научных советах по биофизике и по радио­биологии АН СССР. В Минздраве СССР эти работы коор­динирует проблемная комиссия “Магнитобиология и магнитотерапия в медицине”. Вот эти няньки, а также другие организации, пестовали электромагнитную биологию.

Из скромного исследователя я постепенно превращал­ся в организатора науки, решая теперь не только свои, но и как бы чужие электромагнитные дела. В 1979 г. в Инс­титуте высшей нервной деятельности и нейрофизиологии АН СССР под моим руководством образована группа электромагнитной нейрофизиологии. Что мы имели? Одну комнату, три сотрудника без инженера и лаборанта, ми­нимум оборудования и максимум инициативы. Успокаива­ло одно негласное правило: “Наука делается на чердаках и в подвалах”. Нам достался чердак и полная свобода… в пределах планов института. Ближе всего мы сошлись с Институтом земного магнетизма, ионосферы и распрост­ранения радиоволн АН СССР (ИЗМИРАН). Для исследований в области биомагнетизма нам понадобилось обще­ние с институтом атомной энергии, Объединенным инсти­тутом ядерных исследований (г. Дубна) и Институтом ра­диоэлектроники и электротехники АН СССР Магнитобиологическую часть осуществляли с помощью Института ра­диостроения, Института технической эстетики и Института дефектологии АПН СССР.

В 1984 г. группа переросла в лабораторию с таким же названием. Увеличилось число сотрудников, помещений и забот. Мы регулярно публикуем статьи, а когда удается — и книги по проблемам электромагнитной биологии.