3 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Если магнитом называть сокращенное магнитное поле, создаваемое любым способом, то его можно обнаружить в любой точке земного пространства и во многих необхо­димых приборах.

Глубоко проник магнит и в медицину Им теперь и впалую грудь выпрямляют, и пылинки железные из глаз вынимают, и края раны скреплять начали, чтобы ни шва ни задоринки, без ниток с иголками. Он и боль утоляет, и отеки снимает, и заживление ускоряет (даже нервной тка­ни, не говоря уже о костной). Проник он в неврологию, стоматологию, офтальмологию, гинекологию и приближа­ется к онкологии. Получается панацея, в которую трезвые головы никогда не верили и верить не собираются.

О магнитных бурях и о витаминах, о их влиянии на здо­ровье старушки теперь знают больше, чем о церковных праздниках. Малюсенькие магнитные стрелки (включения биогенного магнетита) ученые обнаружили у разных представителей биосферы — от бактерии до человека. С помощью этих устройств птицы, скорее всего, ориентиру­ются при дальних перелетах. Собственные магнитные по­ля сердца и мозга человека теперь уже надежно регист­рируют, хотя они в миллионы раз меньше окружающего геомагнитного поля (ГМП).

Есть и крайне левые идеи о том, что из магнита сдела­но биополе или что имеется параллельная нашей электро­магнитная цивилизация, заявляющая о своем существова­нии в виде неопознанных летающих объектов.

Магнитобиологией я занялся случайно. Шел 1953 г. Я досрочно написал дипломную работу о сложных услов­ных рефлексах у шимпанзе, и поэтому на пятом курсе МГУ у меня появилось свободное время. В моду входила биофизика. В школьном здании в районе теперешней станции метро “Университет” расположились некоторые лаборатории недавно образованного Института биофизики АН СССР. Работавший там научным сотрудником Г. М Эрдман предложил мне попробовать выработать услов­ный рефлекс на магнитное поле у рыб.

И вот я сижу перёд экспериментальным аквариумом, в котором плавают пять золотых рыбок и старательно ре­гистрирую с помощью секундомера время от момента поднесения магнита к углу аквариума до момента дерга­ния рыбы за бусину. Не мог я тогда предполагать, что эти золотые рыбки определят мою дальнейшую нелегкую на­учную судьбу, а старенький магнитик послужит поводом для прозвища Холодов — Магнитное Поле. Мне повезло с объектом. Пищедобывательные положительные услов­ные рефлексы на магнитное поле у рыб хотя и трудно, но вырабатывались. Когда я позже попытался выработать ус­ловные рефлексы на магнитное поле у голубей (они же вроде ориентируются по нему при дальних перелетах) и у кроликов, то у меня ничего не вышло.

Эта неудача послужила зацепкой к сравнительному анализу влияния магнитного поля на рыб, птиц и млекопи­тающих. Запахло диссертацией. Надо было изучать лите­ратуру. Тырь-пырь, а ее-то как раз и не было. Не очень-то интересовались биологи и медики в период мичурин­ской биологии влиянием магнитного поля на живой орга­низм. Прошли годы. И 24 апреля 1959 г. на совете биоло­го-почвенного факультета МГУ я защитил диссертацию на тему “К физиологическому анализу действия магнитного поля на животных” и стал кандидатом биологических на­ук. Судьба послала мне оппонента по диссертации ,— профессора, а потом академика Михаила Николаевича Ливанова Он заведовал лабораторией электрофизиоло­гии условных рефлексов в Институте высшей нервной де­ятельности АН СССР и лабораторией в Институте биофи­зики АМН СССР Нарушая в какой-то мере принятые тог­да в стране этические правила, я перешел на работу в его лабораторию Электромагнитная биология становилась моей судьбой

В 1961 г. в журнале «Наука и жизнь» (№ 7) в разделе «За круглым столом» была опубликована подборка сооб­щений 12 авторов на тему «Жизнь и магнитное поле», в которой я принимал самое активное участие. Подборка начиналась с моей статьи “Магнитное поле — странный раздражитель”, затем следовало сообщение профессора Л. Л. Васильева “Об опытах по психомагнетизму”, а потом тезисы кандидата медицинских наук Р. Г. Скачедуб, напи­савшей первую кандидатскую диссертацию по магнитоби­ологии в Перми. Мой непосредственный руководитель кандидат биологических наук Г. М. Эрдман писал: “Полу­ченные данные доказывают, что магнитное поле непос­редственно действует на, нервную систему. Это, вероятно, вызывает физико-химическое изменение в обмене ве­ществ, что может быть связано с образованием условных рефлексов, от которых зависит поведение животных”. Очень оптимистично заканчивалась статья Васильева: “На­до полагать, что дальнейшее изучение психомагнетизма сулит разгадку многих тайн работы мозга”.

Шестидесятые годы можно считать десятилетием воз­рождения электромагнитной биологии, становления ново­го русла научного знания, в которое вливался поток чисто магнитобиологических сведений, поток сведений о биоло­гическом действии микроволн и небольшие ручейки био­магнитных данных. Эта область знаний вроде бы завоева­ла себе место под солнцем официальной науки. Теперь предстояло расти, при достаточном поливе, конечно.

В 70-е годы в нашей стране значительно увеличивается количество совещаний по магнитобиологии, которые в ос­новном проводил совет по комплексной проблеме “Ки­бернетика”. Позже была создана секция электромагнито­биологии при Научных советах по биофизике и по радио­биологии АН СССР. В Минздраве СССР эти работы коор­динирует проблемная комиссия “Магнитобиология и магнитотерапия в медицине”. Вот эти няньки, а также другие организации, пестовали электромагнитную биологию.

Из скромного исследователя я постепенно превращал­ся в организатора науки, решая теперь не только свои, но и как бы чужие электромагнитные дела. В 1979 г. в Инс­титуте высшей нервной деятельности и нейрофизиологии АН СССР под моим руководством образована группа электромагнитной нейрофизиологии. Что мы имели? Одну комнату, три сотрудника без инженера и лаборанта, ми­нимум оборудования и максимум инициативы. Успокаива­ло одно негласное правило: “Наука делается на чердаках и в подвалах”. Нам достался чердак и полная свобода… в пределах планов института. Ближе всего мы сошлись с Институтом земного магнетизма, ионосферы и распрост­ранения радиоволн АН СССР (ИЗМИРАН). Для исследований в области биомагнетизма нам понадобилось обще­ние с институтом атомной энергии, Объединенным инсти­тутом ядерных исследований (г. Дубна) и Институтом ра­диоэлектроники и электротехники АН СССР Магнитобиологическую часть осуществляли с помощью Института ра­диостроения, Института технической эстетики и Института дефектологии АПН СССР.

В 1984 г. группа переросла в лабораторию с таким же названием. Увеличилось число сотрудников, помещений и забот. Мы регулярно публикуем статьи, а когда удается — и книги по проблемам электромагнитной биологии.