3 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Общее о времени. С понятиями временной организации тесно связана проблема спе­цифичности течения времени в биологи­ческих системах, или, как еще ее назы­вают, проблема «биологического време­ни.

В общей форме для времени характерны длитель­ность и порядок последовательности событий. От­метим его главные свойства: 1) однонаправлен­ность (необратимость), т. е. течение времени от мень­ших значений к большим, от прошлого к настоящему и будущему; 2) одномерность, означающая, что при наличии начала отсчета любой момент времени может быть задан с помощью только одного числа, а для фик­сации любого события требуется один (и только один) временной параметр; 3) упорядоченность, озна­чающая, что моменты времени расположены по отноше­нию друг к другу в линейном порядке; 4) и 5) непре­рывность и связность, показывающие, что время состоит из несчетного множества мгновений и его нель­зя разбить на части так, чтобы в одной из них не было бы момента времени, бесконечно близкого ко второй части.

Образ времени нашел широкое отражение в художе­ственных произведениях. Нам кажется удачным тот ри­сунок времени, который дал американский писатель Дж. Уиндем в научно-фантастическом рассказе «Другое «я». В качестве примера, демонстрирующего концепцию времени, он приводит замерзающее море, где настоящее напоминает ледовую корку, которая ползет все дальше и становится все толще. Позади остается застывшая масса льда, представляющая прошлое, впереди — текучая вода, олицетворяющая будущее. Можно предска­зать, что за определенное время определенное количест­во молекул будет схвачено морозом, но невозможно предсказать, какие именно молекулы и в каких соотно­шениях. С прошлым, с застывшей массой, скорее всего, ничего нельзя сделать, но возможно, что когда-нибудь удастся проникнуть дальше передней кромки, иначе го­воря — настоящего. Если бы это оказалось возможным, мы начали бы создавать маленькие форпосты застыв­шей материи. С течением времени кромка льда достиг­нет их, и они сделаются частью всей ледяной массы, частью настоящего, иными словами, забегая вперед, мы создаем участки будущего, которые непременно вопло­тятся в настоящее. Вероятно, надо согласиться с писа­телем в том, и это с несомненностью следует из очень многих теперь уже хорошо известных примеров, что фантазия ума, основанная на внутренней логике течения событий во времени, может действительно предсказать то, что впоследствии становится реальностью.

«Биологическое время». Советский ученый А. М. Ма­уринь (1978) считает, что проблема биологического вре­мени была поставлена более 100 лет назад К. Бэром, ос­новоположником эмбриологии. Его взгляды на время в биологии тесно связаны с процессами индивидуального развития. Однако большинство исследователей полага­ет, что научно обоснованная идея о биологическом вре­мени принадлежит крупнейшему советскому ученому и мыслителю, академику В. И. Вернадскому (1932), кото­рый в это понятие включил время, связанное с жизнен­ными явлениями, вернее, с отвечающим живым организ­мам пространством, обладающим диссимметрией.

Проблема биологического времени оживленно обсуж­дается в работах биологов, философов и специалистов из других областей естествознания, она становится, по существу, интердисциплинарюй проблемой. Это нашло отражение в создании в 1966 г. Международного обще­ства интердисциплинарного изучения времени. В СССР многие исследователи работает над вопросами биологи­ческого времени. В 1979 г. в Ленинграде состоялся соз­ванный по инициативе Н. И. Моисеевой симпозиум «Фактор времени в функциональной организации дея­тельности живых систем», который оказал положительное влияние на дальнейшее развитие проблемы. В нем участвовали специалисты разных наук.

Биологическое время как таковое признают многие ученые. Приведем здесь мнения двух специалистов по этому вопросу — биолога Н. В. Тимофеева-Ресовского и философа Э. Г. Юдина, высказанные ими в 1970 г. Пер­вому принадлежат следующие слова: «…в любое опреде­ление, которое мы пытались сформулировать для поня­тия системы, должно входить время, история, преемст­венность, иначе все теряет смысл, и понятие системы без остатка идентифицируется с понятием структуры… Так же как элементарные составные части данной системы являются звеньями именно этой системы и неделимы с точки зрения этой системы, так и время относится к чис­лу этих неделимых элементарных составных частей». Второй сказал: «…время, с одной стороны, является су­щественным параметром биологических систем, а с дру­гой стороны, оно не имеет никакого самостоятельного и тем более абсолютного значения. Более того, нельзя, по-видимому, говорить о времени «вообще». Всякое время должно быть отнесено к определенному типу системы, рассматриваемой нами. А это значит, что для разных типов систем разными оказываются и времена». На од­ной из научных конференций Юдин спросил Тимофеева-Ресовсксго: «…Вы хотите сказать, что для каждой дан­ной системы существует неделимая единица времени?», на что был дан ответ: «Это общее явление».

Вместе с тем существуют и противоположные взгляды на проблему биологического времени. Так, Г. С. Катинас (1989) полагает, что время едино во Вселенной, какого-либо особого биологического времени нет, и пра­вомочно говорить лишь о субъективной оценке времени. Некоторые авторы подчеркивают неодинаковость биоло­гического и физического времени. По Леконте де Нюи (1936), первое в отличие от второго нерегулярно, поскольку нерегулярны изменения, лежащие в его основе. Ф. Чижек (1967) обращает внимание на то, что в раз­личном возрасте нужно неодинаковое количество физи­ческого времени, чтобы проделать равную физиологиче­скую работу. Примером отличий физического и биоло­гического времени является календарный и биологиче­ский возраст человека. По мнению В. А. Межжерина (1980), две формы времени (физического и биологиче­ского) не тождественны. Он говорит, если биологическое время относить к физическому, то неизбежно утра­чивается представление о специфике биологических сис­тем.

В современной научной литературе приводится много свидетельств довольно существенной изменчивости мас­штабов времени в психофизиологическом восприятии его течения человеком. Особенно это касается стрессовых ситуаций, когда в сознании человека время «сжимается» или, наоборот, «растягиваете!». Эти феномены нашли свое отражение и в художественной литературе. Напри­мер, Агата Кристи в романе «Убийство на поле для гольфа» пишет: «Если в течение часа человек испыты­вает самые ужасные ощущения и эмоции, это значит, что он прожил много часов …время исчисляется не ча­сами, а ударами сердца».

В романе «Жизнь и судьба» В. Гроссман с исключи­тельной художественной силой нарисовал изменчивость воспринимаемого человеком времени в зависимости от той обстановки, в которой он находится. Писатель гово­рит: «Есть одно ощущение, которое почти целиком теря­ется участником боя, — это ощущение времени. Девоч­ка, протанцевавшая на новогоднем балу до утра, не смо­жет ответить, каково было ее ощущение времени на ба­лу — долгим или коротким. И шлиссельбуржец, отбыв­ший двадцать пять лет заключения, скажет: «Мне ка­жется, что я провел в крепости вечность. Но одновре­менно мне кажется, что я провел в крепости короткие недели». У девочки ночь была полна мимолетных собы­тий — взглядов, отрывков музыки, улыбок, прикоснове­ний, — каждое это событие казалось столь стремитель­ным, что не оставляло в сознании ощущения протяжен­ности во времени. Но сумма этих коротких событий по­родила ощущение большого времени, вместившего всю радость человеческой жизни. У шлиссельбуржца происхо­дило обратное — его тюремные двадцать пять лет скла­дывались из томительно длительных отдельных проме­жутков времени от утренней поверки до вечерней, от завтрака до обеда. Но сумма этих бедных событий, ока­залось, породила новое ощущение, в сумрачном однооб­разии смены месяцев и годов время сжалось, сморщи­лось… Так возникло одновременное ощущение краткости и бесконечности, так возникло сходство этого ощущения в людях новогодней ночи и в людях тюремных десятилетий. В обоих случаях сумма событий порождает одно­временное чувство длительности и краткости».

Здесь, кажется, стоит привести сообщение и о том, что в своем заявлении, сделанном по поводу принятия американского гражданства, А. Эйнштейн в ответ на во­прос журналиста: «Что такое теория относительно­сти?» — сказал: «Два часа, проведенные в обществе лю­бимой девушки, покажутся вам минутой. Напротив, если вам придется минуту посидеть на раскаленной докрасна печке, то эта минута покажется вам двумя часами. Вот это и есть относительность».

Н. И. Моисеева предложила гипотезу трехмерности индивидуального биологического времени, которая включает в себя последовательность течения времени, сосуществование времени, означающее набор одновре­менно происходящих в организме событий, и его величи­ну, которая отражает продуктивность каждого мгновения в общем балансе времени. По мнению автора, со­временные представления о биологическом времени мо­гут быть суммированы в виде следующих утверждений. Время живых организмов обладает одновременно векторностью и повторяемостью. Живые системы противопоставляют себя внешней среде и существуют одновременно и как индивидуальные особи, и как еди­ницы сложной системы, что ведет к возникновению мно­гомасштабности времени. Биологическое время нерав­номерно, что выражается в переменной скорости те­чения процессов и в альтернативном, дискретном пере­ходе организма от одного вида деятельности к другому.

Неравномерность течения времени в живых системах состоит не только в изменчивости скорости физиологиче­ских процессов, но, как мы уже говорили в прежних ра­ботах (1976), еще и в наличии у одной и той же функ­ции биологических ритмов с разным периодом. Дело в том, что многие авторы (Я. Ф. Аскин, 1966; А. С. Карда­шева, 1973; и др.) рассматривают любой ритм, в том числе и биологический, как определенный тип связи со­бытий во времени и отмечают его организующую роль во временном течении процессов. Ритм принимается за структурную единицу времени любой системы. При этом считается, что каждая сложная система в конечном сче­те обладает своим интегральным ритмом, а другие на­блюдающиеся в ней ритмы относятся к ее подсистемам (И. В. Круть, 1973).

Обсуждая этот вопрос в 1974 г., мы пришли к выво­ду, что явление биологической ритмичности (повторяе­мости) дает возможность выбора единицы биологическо­го времени. Однако при этом надо использовать тот ритм (ритмы), который в наибольшей степени отражает общее, интегральное поведение конкретной биологичес­кой системы и важен для ее существования, выживания, адаптации и развития. Позже, в 1985 г., Моисеева и дру­гие высказали мнение, что единицей масштаба биологи­ческого времени является интервал между двумя физио­логическими событиями.

Мы уже говорили, что периоды биологических коле­баний подразделяют течение того или иного процесса на некоторые интервалы, отрезки или кванты (количест­во, порция). Идея о квантованности времени в биологических системах нашла отражение в законе био­логической структурно-функциональной дискретности, предложенном советским патологом Г. Н. Крыжанов­ским (1973). Эти представления согласуются с соответ­ствующими взглядами в физике на прерывное, кванто­ванное пространство-время, по которым отрезок длиной 10-13 см является единицей пространства — «одоном», а отрезок длительностью 10-23 секунды — неделимой единицей времени — «хрононом».