3 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Совершим небольшую экскурсию в один из уголков Пантикапея того времени, открытый археологами на северном склоне Митридато­вой горы. При раскопках были обнаружены развалины домов и мастерских, остатки гон­чарных печей, следы горнов, где плавили руду, ковали железо. Все это размещалось на ровной площадке ка­менистого склона горы, которая на этом месте двумя уступами спускается вниз. На верхнем уступе проходи­ли четыре улицы, образующие кварталы. Усадебные участки пантикапейцев, огороженные каменными сте­нами, были сравнительно невелики — примерно 300—200 кв. м. Дома — обычно маленькие с сырцовыми сте­нами, из одного или двух помещений. Вблизи каждого дома располагались зернохранилища в виде ям груше­видной формы, летняя печь и навесы, поддерживаемые жердями. Кое-где были каменные водостоки. Из двад­цати отрытых домов четыре представляли собой мас­терские ремесленников.

В 1952 г. на городище открыта первая мастерская литейщика. Внутри помещения сохранилось сильно об­горевшее основание бронзолитейной печи. Сама печь была устроена, по-видимому, так, как изображают ее на вазовых рисунках — круглый котел, помещенный над каменной топкой. В производственном мусоре, сброшенном в старую зерновую яму, найдены обломки глиняных тиглей, спекшиеся в комок бронзовые нако­нечники стрел, комья руды.

Мастерская находилась в центре двора, между двух жилых до­мов, выходивших стенами на угол перекрещивающихся улиц. Вос­точный дом состоял из двух помещений площадью около 9,5 кв. м. Каменные стены его сохранились на высоту до 2 м, изнутри они были обмазаны белой глиной. Многие предметы из этого дома, на­пример глиняный фигурный сосудик в виде петушка, маленькие, диаметром до 4 см, светильники, фрагменты клазоменских и атти­ческих сосудов, говорят о зажиточности хозяина.

Другой домик этой усадьбы состоял из одного заглубленного в грунт помещения. Каменные цоколи его стен достигали 1,5 м в высо­ту, некоторые правильно отесанные камни в южной стене, видимо, попали сюда из какой-то разобранной более старой постройки, В этом домике тоже найдены интересные предметы: терракотовая статуэт­ка богини, сидящей на троне, часть костяной флейты, наконечники стрел, железные пластинки от панциря, много фрагментов привоз­ной керамики. Особенно интересны части клазоменской амфоры с изображением юношей-всадников, лица которых расписаны белой краской, а плащи — пурпуром.

Большое скопление фрагментов дорогих ваз извлечено в одном месте двора, куда выбрасывали отходы и производственный мусор. Здесь оказались обломки чернофигурных ваз, аттических красно-фигурных и коринфских сосудов, многие — со следами ремонта. Как видно, в мастерской не только отливали бронзу, но и ремон­тировали посуду.

Владелец мастерской, наверное, не обходился толь­ко силами членов семьи, а имел и помощников, скорее всего рабов. Судя по керамике, время существования эргастерия падает на конец VI — начало V в. до н. э.

Одна из четырех мастерских принадлежала ору­жейнику, который изготавливал панцири из неболь­ших бронзовых и железных чешуек, нашитых на кожу или ткань. Внутри его двухкомнатного дома обнаруже­ны свинцовые плитки с отпечатками чешуек и желез­ное зубило. В мусорных ямах двора оказалось много кусков железного шлака, обломки стенок сыродутных горнов, костяные заготовки рукояток ножей и полоски железа.

В соседнем дворе обнаружены остатки глиняной сильно обожженной площадки до 1 м в диаметре, на которой стоял некогда горн. Поблизости найдены кус­ки железных ножей и полос, черепки от грубых лепных сосудов, предназначавшихся для закаливания изделий. Большие точильные плиты, оселки, крупный кусок ла­дьевидной зернотерки, служившей наковальней, — все это дополняет картину мастерской архаического вре­мени. Наверное, такое оборудование имели сельские кузни, упоминаемые Гесиодом (VIII—VII вв. до н. э.). Работавший в ней мастер являлся одновременно и куз­нецом, и железоплавилыциком, и оружейником, и кос­торезом, а заодно, быть может, и владельцем лавки.

Интересна находка, связанная с мореходством. В очаге сосед­него дома были положены в виде обрамления части (так называе­мые штоки) от двух якорей. Сам факт находки их в очаге дома конца VI в, до н. э. вызывает удивление. Чем объяснить присутст­вие якоря в столь необычном месте? Вполне возможно, что он имел какое-то особое значение для хозяина и его семьи, сохранялся как дорогая реликвия и т. д. Ведь писал Гесиод, что рули от кораблей сберегали дома у очага, держа их в самом священном месте.

Такие находки позволяют нам более конкретно представить себе жизнь горожан. Мы видим на обломках сосудов имена каких-то неведомых нам людей, находим детские игрушки, ручку от брон­зового женского зеркала. Все это наполняет живым содержанием древние развалины, и мы можемкак бы реально увидеть давно ушедшую жизнь. Имя Зопир, процарапанное на дне чернолакового килика, наводит на мысль: не принадлежало ли оно владельцу ору­жейной мастерской? С ним работали рабы, они раздували меха у горна, ковали железо, рубили полосы для чешуек. Здесь жила его семья, и женщины готовили пищу на этом очаге и сбрасывали в зольную яму вместе с пеплом кости животных и рыб, обломки афинских чернофигурных киликов, которые мы тут нашли. Жизнь шла своим чередом. Заходившие в мастерскую соседи или заказчики сообщали новости, услышанные от приезжих моряков, наверное, разбирались здесь ссоры и возникшие неприятности.,. Богатую пи­щу для размышлений, догадок, гипотез дает каждая, порою самая неказистая с виду находка.

Открытие мастерских дало важные сведения о ран­нем периоде боспорской металлообработки. Новые ма­териалы, добытые археологами, немаловажны, напри­мер, для изучения местной торевтики, они дают воз­можность судить об истоках того мастерства боспор-ских ремесленников, о котором мы знаем по золотым и серебряным украшениям и замечательным сосудам, найденным в южнорусских курганах. Новые сведения появились у нас о гончарном ремес­ле древнего Пантикапея. Ученые и раньше говорили о существовании местных мастерских, находя тот или иной сосуд, отличающийся по глине или по отделке от известных типов ионийской или аттической керамики. Но это были догадки, предположения. Теперь мы рас­полагаем реальными фактами, и об этом стоит сказать подробнее.

До настоящего времени раскопаны и исследованы две гончарные мастерские, обе — VI в. до н. э. В одной из них была небольшая, до 1 м в диаметре, печь с дву­мя камерами. Высота ее достигала 1,5 м. Рядом нахо­дилось рабочее помещение с лежанкой, где, вероятно, подсушивали сосуды и терракотовые статуэтки.

В развалинах печи обнаружены интересные статуэтки, изготов­ленные из пантикапейской глины, но, судя по их сходству с терра­котами Ионии, отжатые в привезенных оттуда формах. При отдел­ке их применяли белую глину и красную краску, что-то вроде су­рика. Кроме того, сырое изделие слегка обсыпали порошком, напо­минающим тальк или толченую раковину. Найденные статуэтки и их фрагменты связаны с культом пло­дородия. Эта же мастерская производи­ла посуду, которую расписывали так, как было принято в Ионии, — полоса­ми красной и коричневой краски, под­правляя лощением. Сосуды повторяют типы керамики Ионии — ойнохойи, ам­форы, леканы, рыбные блюда и миски. В другой керамической мастерской, с двумя печами больших размеров (до 1,3 м в диаметре), делали простую по­суду, без росписи, но таких же типов.

С начала V в. до н. э. город еще занимал небольшую терри­торию. Южная и восточная гра­ницы его проходили недалеко от вершины горы, поскольку кру­тые склоны были мало пригодны для заселения. На западе грани­цей являлась городская стена конца VI в. до и. э., открытая раскопками 1949 г. За стеной на запад простирался не­крополь.

В первой половине V в. до н. э. экономика Панти­капея значительно укрепляется: происходит расшире­ние ремесел, внутренней и внешней торговли, увеличи­вается поступление хлеба из степей. На торговле хле­бом наживается, прежде всего, правящая знать. Она и дома себе строит под стать своему кошельку. Среди двадцати домов, открытых на северном склоне, четыре резко отличаются от других: у них стены сложены из тесаного камня, под каждым из них — большой под­вал. При раскопках здесь найдены фрагменты дорогих художественных расписных ваз, привезенных из Афин. Еще один большой дом открыт вблизи вершины горы, немного ниже дома времени эмпория. В нем было три помещения, которые не удалось полностью исследо­вать, так как их перекрыла более поздняя стена. В этом доме, условно названном домом Коя (по имени, триж­ды процарапанному на сосудах), тоже обнаружена до­рогая привозная керамика.

Тесные связи населения города со своей метропо­лией — Ионией — сказались и в том, что оттуда посту­пали в Пантикапей произведения искусства, стелы и мраморные надгробия первоклассного качества. К V в. до н. э. относится мраморная стела с изображением юноши, выполненная в ионийском стиле. (Это прекрас­ное произведение скульптуры хранится теперь в Эрми­таже). Появляются скульптурные надгробия и из мест­ного известняка. Один такой памятник в виде лакон­ского шлема недавно найден в Керчи.

От этого периода оста­лось мало памятников, веро­ятно, многие из них уничтоже­ны при последующих перест­ройках города — в средние ве­ка и в новое время. Недаром отмечал в 1811 г. в своих путе­вых заметках Э. Кларк, что он видел в Керчи и на Тамани множество обломков античной скульптуры, используемых мес­тными жителями как строи­тельный материал.

Архитектура V в. до н. э. тоже была в основном в рамках ионийской. На ак­рополе уже стоял храм Апол­лона, были, по-видимому, воздвигнуты алтари, построены общественные зда­ния.

Об организации политической власти в Пантикапее в VI в. до н. э. трудно сказать что-либо определенное: отсутствуют свидетельства древних авторов, нет ника­ких лапидарных памятников. Короткое сообщение Дио­дора, что власть Археанактидов началась в 480 г. до н. э., т. е. в начале V в., не дает возможности решить (или хотя бы предположить), кто стоял у власти на протяже­нии всего VI столетия — аристократия или демократия. Нам представляется, что раскопки последних лет дали основание ближе подойти к решению этого вопроса, вер­нее, оттенили в нем одну сторону.

В 1972 г. археологам удалось раскопать крытую каменными плитами площадь VI в. до н. э. Расположение площади в ремеслен­ном районе города позволяет видеть в ней простейший центр об­щественной жизни: она могла служить местом сходок, где члены общины решали свои дела. В пользу этой версии говорит один немаловажный факт: в течение почти семи столетий — с VI в, до н. э. по I в. н. э. — площадь использовалась для устройства здесь общественных зданий. Вряд ли были отстранены от участия в общественной жизни ремесленники, населяющие данный район; допустимо предположить, что политическая власть в VI в. до н. э. принадлежала еще пантикапейскому демосу, а не аристократии. Вместе с тем, городские должностные лица должны были органи­зовывать нормальную жизнь общины, обеспечивать оборону, народное ополчение, вести нарезку земельных участков, руководить город­ским строительством, одним словом, выполнять те функции, ко­торые связываются с ролью архонта, главного исполнителя народ­ной власти в греческом полисе. Возможно, такие архонты выделя­лись из группы первопоселенцев, которые, как известно, обладали большими правами, чем население, прибывшее в этот город позже.

К началу V в. до н. э. власть архонтов из рода Археа­накта стала наследственной. По-видимому, значение го­родской общины уменьшилось, но роль ее не была све­дена к нулю и монеты выпускались от ее имени.

Пантикапей развивался, богател, поддерживал свя­зи со старыми центрами, все более расширял сферу распространения своих ремесленных изделий, устанавли­вая одновременно добрососедские отношения с населени­ем степи. Общность интересов его с другими греческими городами, расположенными по берегам Керченского про­лива, вызвала объединение их в Боспорское государство, столицей которого стал Пантикапей. Произошло это объединение в конце VI или в начале V в. до н. э.