9 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Говоря о природе, мы обычно имеем в виду широко открытые пространства — леса, горы, луга и поля, воды, чистый воздух — и их обитателей — животных, растения и другие организмы. Все это как бы противопоставляется нашим селам и городам с их фабриками, транспортом, культурными памятниками и с их специфическими жителями, которыми, кроме людей, являются домашние животные, птицы (голуби, воробьи), насекомые (клопы, тараканы, а сегодня и термиты), вездесущие крысы.

Но разве это не природа?

Время от времени то там, то здесь раздается призыв вернуться к природе, к ее первозданной чистоте. Эти призывы столь же тщетны, как и двести лет назад, когда они звучали из уст французского философа Жан-Жака Руссо (1712—1778).

Ведь человек тоже творение природы, он такой, каким создавался в течение миллиардов лет эволюции от простейших организмов до вида «Homo sapiens». И произведенное его деятельностью также относится к природе. А стало быть, нельзя, да и незачем, отделять природу, созданную человеком, от природы дикой.

В конце концов этой последней в Европе, а также в Северной Америке и во всевозрастающей степени в остальном мире осталось не так уж и много. Везде на подходе вторичная природа — дело рук человека, его разума и изобретательности. Так же, как и сам человек, она является продуктом социальных отношений, зависит от развития общества. Хотя сегодня и существуют еще места, не ощутившие влияния человека, но совсем скоро и они утратят свой первозданный облик. Между прочим, и заповедники, в которых сохраняются «естественные» условия, обязаны существованием деятельности человека.

Проблема охраны природы заключается не в ее консервации, перманентном поддерживании «статус-кво». Ведь она изменяется и сама по себе, и не только в сторону, полезную для человека. Мы уже говорили об углекислом газе. Без «человеческого фактора» его количество в атмосфере уменьшалось бы (при росте концентрации кислорода) до тех пор, пока не прекратился бы фотосинтез растений. Атмосфера могла бы стать токсичной. При тридцатипроцентном содержании кислорода всем новорожденным угрожала бы слепота, поскольку его высокая концентрация вызывает поражение сетчатки глаз.

Не существует природы без изменений.

Нельзя прекратить изменения.

КАК СБЕРЕЧЬ ПРИРОДУ?

Деградирует не столько сама природа, сколько мы, люди. Природа уничтожается потому, что это якобы нам не вредит. На самом деле мы просто утратили с ней чувственную связь. Для ее сохранения мы вынуждены обращаться к доводам разума, убеждать себя и других, что надругательство над ней не пройдет для нас бесследно — и уже это плохо. Люди должны бы ощущать неудовлетворенность от того, что природа теряет свою красоту…

Профессор Рене Дюбо из Нью-йоркского университета надеется, что отношение людей к природе изменится, что свое слово скажет молодежь. Но вполне ли уместен его оптимизм? Приведем пример… Следует признать, что отдельные виды современной музыки требуют подчеркивания ритма громким исполнением, которое действительно является источником интенсивных ощущений. И в данном случае молодых людей, которые слушают или играют такую музыку, не интересуют мучения старших по возрасту или то, что они при этом глохнут сами. Возникает замкнутый круг или, если угодно, обратная связь. Шум повышает порог слышимости и воспринимается как менее громкий; это заставляет усиливать звук, порог слышимости опять повышается… и круг замкнулся! А главное, никто не согласится пожертвовать наслаждением только потому, что кто-то по этому же поводу испытывает противоположные чувства.

То же самое происходит и при других засорениях окружающей среды. Возьмем курящих. Вряд ли в зараженных смогом городах доля курения в возникновении болезней столь уж существенна. Но речь идет о том, чтобы считаться с теми, кому дым мешает.

БЕСЦЕРЕМОННОСТЬ!

Вот ключ к разгадке причин загрязнения окружающей среды.

Никакие добровольные акции (несмотря на все наше уважение к их участникам) не могут прикрыть тот факт, что люди — и не обязательно молодые — становятся все более агрессивными, бесцеремонными по отношению к природе и друг к другу, все менее, порядочными и чистоплотными! Интересно, какими «объективными» причинами они бы оправдывались, если бы им задали конкретные вопросы: «Каково ваше отношение к природе? Каким будет ваш личный вклад в ее охрану? Как вы представляете будущее природы?» Искренние ответы могли бы дать пищу для серьезных размышлений.

Утверждение, что природу уничтожают прежде всего города, не кажется нам преувеличенным. Они занимают земли, загрязняют окружающую среду, воздух, воду, являются источником отходов, для которых уже не хватает места.

Зачем же создавались города?

Поводом для их создания около пяти тысяч лет тому назад была необходимость сосредоточить человеческие и материальные ресурсы для строительства оросительных систем. Города также предоставляли большую безопасность. Их укрепления и многочисленные защитники могли обеспечить оборону и отразить неприятеля. Города располагали определенными удобствами. В индийском Мохенджо-Даре тысячелетия назад имелась в наличии совершенная коммунальная система водопровода и канализации.

В древности существовали города с сотнями тысяч, даже миллионом жителей. В период переселения народов многие из них были покинуты, численность жителей заметно снизилась, и, кроме Византии, города в Европе повсеместно пришли в упадок.

Только в средние века наступило возрождение. Но еще в XIV столетии никто не хотел верить путевым заметкам Марко Поло (1254—1324) о городах с миллионным населением в империи Кублайхана на территории Китая. Ведь даже через сто лет после этого основные европейские города, резиденции французского короля, немецкого императора и папы — Париж, Прага и Рим — насчитывали около 30 000 жителей; только в Константинополе, Кордове и Палермо жили более 100 000 горожан.

Интенсивная миграция людей в города продолжается с начала новой эры до наших дней. Возникают города-гиганты и городские агломерации с десятками миллионов жителей.

ПОЧЕМУ ЛЮДИ СТРЕМЯТСЯ ЖИТЬ В ГОРОДАХ?

Довод большей безопасности давно отпал. Наоборот — сегодня жить в городах опаснее, чем в деревнях. Имеется в виду не только преступность. Вредное воздействие на здо­ровье оказывает воздух, насыщенный смогом. Довольно велик здесь риск стать жертвой транспортного происшествия.

По-видимому, город привлекает своим движением, возможностями развлечься, общением со многими людьми и, кроме того, более разнообразным выбором рабочих мест.

Кому-то, наверное, подходит еще одна черта крупных городов, в частности новых микрорайонов. Сегодня уже не только в пределах городских районов, но и в домах-«ульях» сохраняется почти полная анонимность. В таких условиях человек подсознательно чувствует себя спокойнее, увереннее, имеет больше шансов сохранить в тайне, сделать более интимными свои отношения с другими людьми. Резонов много, город к себе притягивает… Правда, в душах людей, которые переселились в него из сельской местности, сохраняется тоска по вольной природе. Но это касается только тех, кто действительно имеет глубокие корни в деревне. Сегодняшний горожанин не преминет выехать на выходные за город, проведет отпуск на природе — но с тем большим удовольствием он возвращается домой.

Между тем город — это очаг ползучей катастрофы. Он подтачивает физическое и душевное здоровье своих жителей, требует регулярных жертвоприношений (в городах повышенный уровень заболеваемости и смертности). Появились и совсем новые симптомы, связанные с последствиями жизни в городе.

Это так называемые атопические явления. «Топос» по-гречески означает город. Атопические явления — признаки чрезмерной чувствительности. Локализовать их в организме сложно, они не сосредоточиваются в каком-то определенном месте. Организм поражен в целом. Нельзя назвать какой-то орган, который был бы у всех поражен одинаковым недугом. Существуют лишь общие признаки: утомляемость, изнурение, медленное восстановление сил после напряженной работы, низкая физическая и интеллектуальная продуктивность, нарушения памяти, ослабленная сопротивляемость неблагоприятным влияниям, гипертрофированная реакция на различные раздражители. У одних появляются экземы на коже, у других — астма, язва желудка, у третьих — нарушения кровообращения; могут развиться аллергия, общая лабильность и злокачественные опухоли.

ЖИЗНЬ В ГОРОДАХ ВСЕГДА БЫЛА РИСКОВАННОЙ!

Низкий гигиенический уровень в сжатых крепостными стенами и переполненных средневековых городах был хорошей предпосылкой для возникновения эпидемий. Города задыхались от грязи. Их улицы представляли собой сточные канавы. Дома кишели животными и паразитами. Но в наибольшей степени люди в городах страдали от пожаров. Деревянные строения, ограниченное пространство, недостатки в конструкции домов, запасы сена, соломы и зерна под крышами, открытые очаги, освещение лучиной и масляными светильниками — все это способствовало возникновению и распространению пожаров.

В историю вошел пожар, происшедший в 64 году н. э. в Риме. Как считают, его зажег император Нерон (37—68), чтобы освободить место для своего дворца. Огонь, однако, уничтожил полгорода. Поскольку римляне бунтовали, поджигателями объявили новообразованную религиозную секту — христиан, и многие из них были умерщвлены на арене цирка. Этот пожар в Риме не был единственным. И еще неизвестно, остался бы он в памяти людей, если бы не связывался с именами ряда мучеников новой веры.

Среди пожаров, оставивших след в истории, можно назвать пожар 1491 года в Дрездене, который уничтожил весь город. То же самое случилось в 1624 году в Осло. Со 2 по 6 сентября 1666 года «большой огонь» поглотил 14 000 домов в Лондоне, лишил крова 200 000 человек, и город, который на год раньше потерял в результате чумной эпидемии 70 000 человек, почти обезлюдел.

В 1728 году был дотла сожжен Копенгаген. В 1752 году в Москве сгорело 18 000 домов. Шире известен пожар в Москве в 1812 году, зажженный русскими умышленно из стратегических соображений, чтобы лишить армию Наполеона возможности укрыться в городе от приближающейся зимы.

Улучшение организации борьбы с огнем уменьшило опасность пожаров. Но несмотря на это, в 1834 году в Лондоне сгорело даже здание парламента. В 1835 году в Нью-Йорке сгорели 700 домов, убытки составили более 20 миллионов долларов. В 1842 году пожар уничтожил большую часть Гамбурга — убытки 100 миллионов марок. В 1843 году в американском Питтсбурге в пепел превратились более тысячи домов, читай — шесть миллионов долларов. 4 июля 1866 года уничтожен почти весь город Портленд в США; в том же году в канадском Квебеке сгорели почти 2500 зданий. Многие слышали о пожаре в Чикаго 8 и 9 октября 1871 года; территория площадью 4 км2 превратилась в пепелище, погибло 250 человек. Виновницей пожара была корова миссис О’Лир, которая при дойке лягнула фонарь — он перевернулся, зажег солому…

В конце столетия средства пожаротушения были уже настолько эффективными, что практически в каждом случае огонь удавалось локализовать. Последний большой пожар, упоминаемый в статистических сводках, произошел 9—11 ноября 1872 года в Бостоне. Тогда сгорело более 600 зданий, материальный ущерб — 75 миллионов долларов.

С тех пор трагические инциденты, при которых погибало много людей, ограничивались общественными сооружениями.

8 декабря 1863 года сгорел костел в Сантьяго-де-Чили с 2000 верующих. 5 декабря 1876 года в результате паники, возникшей при пожаре в театре Конвей в Бруклине (Нью-Йорк), погибли 300 зрителей. В декабре 1881 года пламя охватило венский театр на Ринге — погибли более 600 человек. 13 января 1883 года — пожар театра в Бердичеве, 150 погибших; 25 мая 1887 года горит Комическая опера в Париже, 200 жертв; 30 декабря 1903 года — театр «Ирокез» в Чикаго, 600 сгоревших. Пожар в «Роуд Опера Хауз» в Бойертауне (Пенсильвания, США) 13 января 1908 года стал причиной смерти 100 человек. 15 февраля 1909 года сгорел театр «Флорес» в Акапулько с 250 зрителями. На этом серия подобных пожаров заканчивается. Строительство с учетом мер предосторожности, аварийное освещение и запасные выходы, противопожарные занавеси, улучшение контроля практически устранили опасность пожара в театре.

Но пожары не прекратили собирать свою дань. Причем чаще всего катастрофы происходят из-за стечения нескольких обстоятельств.

6 декабря 1917 года в порту Галифакс столкнулись пароход «Монблан» и спасательное судно «Имо». Пароход, перевозивший боеприпасы, взлетел на воздух. Взрыв поджег строения на набережной, сгорели сооружения на площади в один квадратный километр, погибли 1400 человек.

1 февраля 1974 года из-за неисправности в системе кондиционирования воздуха возник пожар в одном из небоскребов города Сан-Паулу в Бразилии. Огонь мгновенно распространился по шахтам и в течение нескольких минут охватил 14 верхних этажей 24-этажного здания. Все затянулось густым дымом, возникшем при горении пластмасс. В течение 25 минут сгорели и задохнулись 189 человек, многие разбились, когда в отчаянии и панике прыгали из окон. Спасательные вертолеты не могли приземлиться на крыше из-за огня и дыма, а лестницы пожарных достигали только 13 этажа.

Согласно мировым статистическим данным, самым смертоносным фактором в сегодняшних больших городах является транспорт. При этом столкновения еще не представляют наибольшей опасности, поскольку постоянно уменьшается пропускная способность коммуникаций и снижается скорость движения. Транспорт производит и поднимает пыль. Отравляет воздух окисями азота, угарным газом, производными олова. Несколько лет назад во время энергетического кризиса из-за нехватки бензина в США уменьшилась интенсивность движения — моментально снизилось содержание смога в Лос-Анджелесе (здесь самая сложная ситуация в стране), и параллельно на 30 % упала смертность от поражений дыхательного аппарата!

Смог представляет собой воздушное образование, которое включает в себя аэрозоли различных веществ, продукты горения, выхлопные газы. Это — своеобразный туман, который закрывает солнце, раздражает дыхательные пути и слизистую оболочку. Токсичные соединения бывают тяжелее воздуха и тогда они скапливаются в низко расположенных местах, например в подземных сооружениях.

В Праге такое облако смога было недавно обнаружено в одном из тоннелей; причина — недостаточная вентиляция. В США на сорока станциях метро в семи городах приборы зарегистрировали превышение допустимой концентрации окиси азота в 39 раз; безопасный уровень содержания угарного газа был превышен на 35 из 47 станций пяти городов; окиси серы — на 78 из 171 станции одиннадцати городов; норма пылевых частиц не выдерживалась на 160 из 434 станций в четырнадцати городах.

ГОРОД—ЭТО ХОРОШО ИЛИ ПЛОХО?

Сейчас много говорят о том, что город угрожает здоровью взрослых жителей и детей. Но постоянно укрупняющаяся фигура у подростков, особенно у юношей, свидетельствует скорее о качественном питании, о достаточном количестве витаминов и физической активности. Значит, на них влияют не только негативные факторы. Вместе с тем у городских детей наблюдается быстрая утомляемость, малокровие, рост аллергических реакций. Осмотры призывников показывают низкие физические кондиции молодых людей.

Отмечено также понижение вариабельности. Очень редко можно встретить действительно уродливого человека. Может быть, в этот же ряд следует поставить стирание не­которых различий между полами — не во внешних признаках, а в способе одеваться, в поведении, в манерах.

Что касается средней продолжительности жизни в городе, нельзя сказать, чтобы она была существенно ниже, чем в сельской местности, но эти данные не вполне точны, так как часть пенсионеров проводят в нем только зиму — то есть время года, когда дождь и снег очищают воздух от смога.

В общем, с одной стороны, мы видим болезни цивилизации, которых сельские жители совсем не знают, с другой стороны, для этой же цивилизации характерны постоянная тенденция к росту продолжительности жизни, снижение детской смертности, более высокая сопротивляемость организма, меньшее количество дегенеративных изменений. Не признаки ли это изменений в людях? Не возникают ли у человека какие-то особые защитные механизмы, направленные против негативных влияний его образа жизни?

Ну что ж, в городе люди рождаются, живут, умирают. Но ведь город — не просто сумма его обитателей. Это социальная система со своей собственной жизнью — она также возникает, живет и умирает…

КАК УМИРАЕТ ГОРОД?

«И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба. И ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и произрастания земли… И посмотрел к Содому и Го-морре, и на все пространство окрестности, и увидел: вот, дым поднимается с земли, как дым из печи…»

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В СОДОМЕ?

Описание из Евангелия от Моисея довольно детальное и выразительное. Вполне вероятно, что оно принадлежит очевидцу событий. Некоторые авторы считают, что речь идет об атомном взрыве. Однако это не так. Никакие внеземные цивилизации здесь не воевали. Все подробности подтверждают версию о землетрясении.

Города Содом и Гоморра лежали в долине Иордана в Палестине. Сама долина возникла при опускании и взаимном приближении одиночных ледников в третичном периоде. Параллельно с ней тянется хребет погасших вулканов, которые были действующими десять тысяч лет назад. Очевидно, в первой половине II тысячелетия до н. э. вулканическая активность в восточном Средиземноморье повысилась, и можно предположить, что в одно время с извержением Санторина в Эгейском море произошло новое опускание, при котором Мертвое море расширилось в южном направлении и залило несколько ханаанских городов. В том числе — Содом и Гоморру, хотя сами их названия появились, видимо, позже: Гоморра означает «залитая водой местность», а второй топоним, возможно, произошел от местного имени Джебел Усдум — в переводе «Соляная гора». По поводу последнего вспоминается судьба Лотовой жены (Лот был отцом убежавшего из Содома семейства), которая обратилась в соляной столп, поскольку ослушалась божьего приказа и оглянулась на оставленный город. Довольно тяжкое наказание за вполне объяснимое любопытство, при том, что человек, оставивший нам описание гибели Содома и Гоморры, все же покаран не был!

О судьбе Содома упоминает в «Иудейских древностях» Иосиф Флавий (37—100), древнееврейский военачальник и историк. У Клавдия Птолемея, египетского астронома и географа (90—160), известного как создателя геоцентрической модели Солнечной системы, в объяснении к его карте мира (полностью труд «География и карта мира» был закончен уже в 170 году н. э.) фигурирует Содомское море — соответствует сегодняшнему Мертвому морю.

Греческий географ Страбон (умер в первой половине I столетия) пишет: «По рассказам жителей в древности в этой местности (в земле Ханаан) процветали тринадцать городов. От главного из них, Содома, остались еще, возможно, городские стены. Говорят, что во время сильного землетрясения разлилось море, падала сернистая вода и рассыпались огненные брызги, от которых загорались и скалы. Города или провалились, или из них убежало охваченное ужасом население». Об этом же есть строки и у Филона — земляка Птолемея и младшего современника Страбона. Следовательно, уничтожение города можно считать историческим фактом, как и то, что часть населения, представленную в библейском мифе Лотом и его семьей, удалось вовремя эвакуировать.

Содом не был единственным исчезнувшим в недрах земли городом. Похожая участь постигла через три тысячи лет пиратскую столицу в Вест-Индии Порт-Ройал на Ямайке (сегодняшний Кингстаун).

Это была знаменитая резиденция главаря пиратов Генри Моргана, того самого, который за нападение на испанскую Панаму в 1671 году был в кандалах отослан в Англию, где вместо судебного наказания его ожидал дарованный королем Карлом II дворянский титул. Сэр Генри Морган возвратился в 1674 году на Ямайку уже в качестве заместителя губернатора острова и выполнял эти функции вплоть до 1688 года, покуда мирно не почил в собственной постели!

Оргии, убийства и насилие в пиратском городе были ежедневным явлением. Никто поэтому не удивился ниспосланной на него «божьей каре».

Очевидец так описал катастрофу: «Небо покраснело, как раскаленная печь. Земля поднялась и вздулась подобно морской волне, начала трескаться и поглощать людей — сжала их как бы ужасными челюстями, из которых торчали только головы. Сначала с грохотом рухнула двадцатиметровая колокольня, а за ней и костел. Самые оживленные улицы города исчезли в морской пучине. Роскошная резиденция губернатора и королевские склады разрушились и их поглотило море. Суда в порту сорвались с якорей и с треском сталкивались между собой. Некоторые были выброшены волнами на крыши домов. Трупы из размытых могил плавали рядом с жертвами катастрофы». Жизни лишились две тысячи человек, город исчез под морской гладью, и еще долго его можно было видеть на небольшой глубине недалеко от берега.

Что же, собственно, случилось?

Порт-Рой ал стоял на небольшом островке из песка и ила, нанесенных на известняковые скалы у входа в порт. При землетрясении целая глыба осадочных пород оторвалась, сползла со скалы и вместе с городом погрузилась в море, съехала под воду на 7—15 метров. То, что осталось от последнего для многих пиратов прибежища, покоится сегодня на оконечности полуострова Палисадоуз в Кингстауне под пятиметровым слоем ила.

Не один город был уничтожен войсками. Вот что пишет о Пальмире, бывшей столице королевы Зенобии, после ее второго завоевания в 272 году н. э. император Август Ауре-лиан (270—276): «Август Аурелиан — Церронию Бассусу. Нет необходимости, чтобы мечи воинов убивали дальше. Уже было вырезано достаточно жителей Пальмиры. Мы не жалели женщин, мы убивали детей, уничтожали стариков, потрошили крестьян. Кому мы оставим город, кому оставим землю? Следует сохранить тех, кто еще жив. Мы уверены, что горстка уцелевших получила достаточный урок, видя кару, постигшую столь многих людей…»

Это пример короткого, по-военному делового сообщения. Но сколько в нем жестокости и беспощадности! Ни одного лишнего слова. Пальмирцы действительно получили «урок». Пальмира прекратила существование. От нее остались только руины в Сирийской пустыне.

А вот как умерла Хиросима:

«…Этот город постигла отнюдь не скорая тотальная смерть, не внезапный массовый паралич и не мгновенная, хотя и страшная, гибель. Мужчинам, женщинам и детям Хиросимы не был сужден тот милосердный быстрый конец, который выпадает на долю даже самых отъявленных преступников. Они были обречены на мучительную агонию, на увечья, на бесконечно медленное угасание. Нет, Хиросима в первые часы и даже первые дни после катастрофы не походила на тихое кладбище, на безмолвный упрек, как это изображено на вводящих в заблуждение фотографиях развалин; она была еще живым городом, полным беспорядочного, хаотического движения, городом мук и страданий, городом, в котором денно и нощно стояли вой, крики, стоны беспомощно копошащейся толпы. Все, кто еще мог бегать, ходить, ковылять или хотя бы ползать, чего-то искали: искали глотка воды, чего-нибудь съедобного, лекарства, врача… Искали своих близких, чьи муки уже кончились. Даже в нескончаемые ночи, при голубоватом отсвете трупов, сложенных похоронными командами штабелями… не прекращалась эта беспомощная стонущая суета…»

Юко Ота вспоминает: «Каждый из нас некоторое время совершал какие-то действия, не совсем понимая, что он, собственно, делает. Потом мы очнулись, и нам стало не до разговоров. Даже бродячие собаки не лаяли. Деревья, растения, все живое застыло без движения, без красок. Хиросима не была похожа на город, уничтоженный войной,— так мог выглядеть только конец света. Человечество само себя уничтожило, а те, кто уцелел, казались себе самоубийцами-неудачниками. Отсюда и «выражение отрешенности» на наших лицах…»

КАК СПАСАЕТСЯ ГОРОД?

Катастрофа — это не только явление, угрожающее жизни и имуществу. Это также определенная социальная ситуация. От катастрофы могут пострадать и отдельные люди, и их небольшие группы. Но сегодня катастрофы постигают в основном большие целостные организмы, прежде всего города. Как члены социальной системы, которую представляет собой город, мы надеемся, что он обеспечит нашу безопасность, уверенность в завтрашнем дне, работу. Катастрофическое происшествие лишает город возможности выполнять эти функции.

Таким образом, катастрофа выступает неким экзаменом, который открывает в людях, в созданных ими институтах, в их обществе то, что, как правило, остается скрытым в повседневной жизни. Открывается лучшее, что есть в людях, их свойства и способности, которые не проявляются в обычной обстановке: героизм, самопожертвование, сила воли. Всплывает на поверхность и самое худшее, темные стороны личности, которые мы подавляем и которых стыдимся.

Информация о событиях в городе в период катастрофы неизбежно имеет отрывочный характер. По-настоящему научных исследований мало. Да и то сбор материала, различных сведений начинается, как правило, только через несколько недель после самой катастрофы, когда люди уже отошли от самого худшего. Выводы недостаточно объективны из-за незначительного количества свидетельств. Обобщение их также непростое дело — каждая катастрофа чем-то отличается от других. Так что относиться к результатам исследований о катастрофах следует критически, осторожно.

Изучение поведения людей при катастрофах базируется на наблюдениях за тем, как оно трансформируется по сравнению с прежним образом жизни. Основу общественной жизни представляют человеческие взаимоотношения, взгляды, мнения, социальные структуры. Они попадают под влияние катастрофы, подвергаются изменениям, но никогда не бывают полностью уничтожены. Это и делает возможным существование людей в самых тяжелых условиях. Видоизмененные социальные связи позволяют уцелевшим преодолеть самое тяжелое и возродить общество, ту или иную его систему.

Катастрофа как социальный феномен приводит к внезапному нарушению установленного в обществе образа жизни, кризису социальных отношений. Непосредственно кризис вызывается быстрыми изменениями среды, физическими и тому подобными явлениями, которые выступают его внешними причинами.

Неизбежное следствие любой катастрофы — деструкция отдельных общественных звеньев, семей, групп, организаций — угроза их существованию. Нарушаются социальные механизмы, происходит массовая социальная дезорганизация. Это внутренние причины кризиса.

Чем больше размеры и продолжительность катастрофы, тем большими будут и социальные деформации. Катастрофы, следовательно, можно классифицировать по видам, быстроте наступления, времени действия, последствиям, а также по характеристике потерпевшей социальной группы, подготовленности ее членов.

Катастрофа имеет сложное течение. Напомним, что в самых общих чертах она подразделяется на три стадии:

1. Период, предшествующий катастрофе. Его отличает нормальный ход жизни, но в то же время существует сознание возможности возникновения катастрофы, которую отдельные лица оценивают по-разному; все составные части социальной системы, города функционируют нормально.

2. Эмергенция. Нарушение системы вследствие наступления катастрофы; кризис.

3. Восстановительная стадия после катастрофы. На основе новой ситуации и старых (модифицированных) общественных отношений устанавливаются новые социальные связи.

Порой перед катастрофой люди могут быть предупреждены.

Самой уместной реакцией на приближающуюся катастрофу является эвакуация (если она возможна). В большинстве случаев, однако, времени с момента известия об угрозе катастрофы до первых ее проявлений очень немного. При атомных взрывах в Хиросиме и Нагасаки до последней минуты никто из жителей не чувствовал ничего необычного. Но приход катастрофы не всегда столь внезапен.

8 августа 1982 года над американским штатом Пенсильвания промчался смерч-торнадо «Бичер». В 8 часов 29 ми-, нут он достиг города Флинт, который был им практически уничтожен. Обрушились 600 домов, выведены из строя телефонная и энергетическая системы, газопроводы. О торнадо передавались предостережения по радио, но большинство людей их не услышали.

30 % жителей Флинта знали о грозящей опасности более минуты; 30 % имели в распоряжении лишь одну минуту и менее; 30 % даже не подозревали о катастрофе, заставшей их за различными занятиями. Среди жителей окрестностей, которые понесли лишь незначительный урон, 30 % узнали о катастрофе во Флинте в течение часа и немногим более 60 % в течение семи часов.

В эмергентной стадии можно выделить ряд последовательных фаз:

— непосредственно после наступления катастрофы, когда неизвестны масштабы несчастья, люди могут и должны в основном заботиться сами о себе; им доступна инфор­мация только о состоянии ближайшего окружения, а следовательно, очень ограниченная и в большинстве случаев искаженная;

— изменяется социальная организация; после получения первых достоверных сведений решаются непосредственные проблемы людей — без плана; как стихийная общественно неорганизованная реакция;

— дальнейшие изменения социальной организации; это уже организованная социальная реакция, которая направлена на восстановление привычного порядка.

Последняя фаза плавно переходит в посткризисную стадию и может продолжаться дни, недели и даже годы.

В кризисной ситуации некоторые люди ведут себя неэффективно, оказываются неспособными действовать решительно и без промедлений. Паника или эмоциональный шок (полное оцепенение) наблюдается почти у 20 % людей, в основном, правда, как временное состояние; активность вскоре возобновляется сама по себе. Но именно находясь в состоянии паники или шока, люди легче всего попадают в конфликтные ситуации. В течение первого получаса эмоциональный шок поражает приблизительно 5 % мужчин и 30 % женщин. Абсолютно неконтролируемое, паническое поведение проявляется, правда, у людей не слишком часто.

В целом люди знают, как нужно вести себя в случае катастрофы. Ими может руководить инстинкт, собственный или заимствованный опыт, порой они действуют на основе собственной наблюдательности, интуиции — творческим образом. Облегчить их положение может соответствующая инструкция. Время от времени таковые появляются, но они, как правило, не слишком конкретны и проверить их действенность довольно трудно. Часто, попав в сложное положение, человек забывает все рекомендации, особенно оказавшись в ситуации, не предусмотренной составителями памятки. Хорошо, если рядом с ним окажется кто-то из категории людей, способных и в экстремальных условиях действовать разумно и функционально. Даже подсознательно они поступают как члены социальной системы и стараются ее как можно раньше реконструировать.

При катастрофе поведение людей различается и по признакам пола — чаще всего происходит разделение труда между мужчинами и женщинами. Сохранение социальных механизмов, как во время кризиса, так и после него, является важной предпосылкой для выживания — прежде всего для выживания социальной системы. Если же социальные механизмы полностью, окончательно уничтожить, то люди, конечно, могут и дальше продолжать жить биологически, но они превратятся в толпу, в орду, неспособную к целенаправленной деятельности.

По счастью, это скорее из области предположений, фантазии. На самом деле и в момент катастрофы большинство людей ощущают себя членами семьи, рабочей группы, ор­ганизации, жителями города. Действия отдельного человека могут казаться хаотическими, но в действительности в большинстве случаев они таковыми не являются. А вот столкновение мнений, спор о том, что следует делать, а также о том, кому что делать,— явление обычное.

В такие конфликты во время катастрофы вступают около 70 % женщин и 50 % мужчин. Более конкретных данных о характере конфликта и его участниках не приводится. Интересно уже то, что опровергается наиболее логичное на первый взгляд предположение — в центре конфликта окажутся мужчины, от женщин ожидается пассивность и подчиненность. Однако люди в своем поведении ориентированы по-разному. Эта ориентация явно зависит от степени постигшего их несчастья.

Возникновение конфликта «облегчает» нехватка информации о происходящем, о том, что можно предпринять (опыт), и отсутствие навыков к выполнению действий, которые не требуются в обычной ситуации. Причины конфликтов можно разделить на интраперсональные — обусловленные личными качествами, зрелостью отдельного человека, и на интерперсональные — ответственность за которые делят разные лица.

Каждому человеку в конфликтной ситуации в той или иной мере свойственна супрессия, сознательное самоподавление. Но не все люди способны к безоговорочному подчинению. Они приспосабливаются с оговорками, свои негативные эмоции загоняют в подсознание (так называемая репрессия), что может оборачиваться неблагоприятными вегетативными реакциями.

У зверей в тех же обстоятельствах конфликт никогда не произойдет. Они все решат на основе инстинкта, то есть реакции заранее подготовленной, врожденной — и, что очень примечательно,— одинаковой у всех животных любого вида.

КАК ВЕДУТ СЕБЯ ЖИТЕЛИ ГОРОДА?

Человек способен длительное время «терпеть нестерпимое». В отличие от бытующего мнения, люди, «взращенные» цивилизацией, значительно выносливее, чем представители диких народов, которые вообще намного чувствительнее к стрессам, инфекциям, психологическим нагрузкам и конфликтам. Туземцы в слаборазвитых странах тяжелее переживают изменения окружения — как природного, так и социального — и реагируют растерянностью в действиях или апатией (очевидна аналогия с дикими и домашними животными).

Для цивилизованного человека самой важной является связь между деятельностью социальной системы и отдельного ее члена. Попытаемся ответить на вопросы:

— Чего и сколько можно ожидать от отдельной личности в случае нарушения функционирования социальной системы?

— Когда и каким образом падает роль города как социальной системы?

— На чем основывается существование города после ломки общественных отношений в результате катастрофы?

Успешность функционирования любого социального организма базируется на отношениях между ним и отдельными людьми. Их деятельность может происходить параллельно, рядом, независимо, но более продуктивна интегрированная активность на основе плана или хотя бы совместная импровизированная деятельность.

Сотрудничество между отдельным человеком и организацией может нарушаться, превращаться в конфликт и даже открытую вражду. В отдельных случаях наблюдались пассивность некоторых лиц и «предоставление» ими «полной свободы действий» организации — обычно в случае невозможности постичь ситуацию каждым в отдельности (как при атомном взрыве).

Активность организации, однако, тоже далеко не всегда эффективна, случается, меры, предпринимаемые ею, запаздывают. Даже в спасательных работах роль социальной организации не всегда одинакова — в эмергентной стадии она подключается в среднем только в 5 % случаев. Объясняется это тем, что ей требуется длительный период для консолидации и организации своей деятельности. В полной мере она может стать эффективной только спустя недели.

Многие люди принимают участие в спасательных работах в различных местах. Но при этом ориентируются в основном на собственную семью.

При уничтожении города Флинт торнадо число потерпевших составило 1520 человек. 115 погибли, 800 были ранены. Из 400 способных передвигаться мужчин 180 искали членов своей семьи, 90 помогали при спасательных работах. 200 женщин и детей получили еду и одежду от соседей, которые предоставили им также кров. Из ближайших населенных пунктов, в которых незначительно пострадали 11 000 человек, первая помощь пришла в течение получаса, через шесть часов в спасении принимали участие 300 человек. Катастрофа наступила в 8 часов 29 минут, а уже в 11 часов 15 минут начала действовать импровизированная больница. К полуночи спасательные работы в основном были завершены. К этому времени 15 % застигнутых бедой еще ничего не знали о судьбе тех, кого искали.

Сотрудничество с социальной организацией 31 % потерпевших оценивали положительно, 9 % — отрицательно и 60 % не высказали своего мнения. Такая оценка не всегда бывает объективной. Действенность и эффективность помощи со стороны организации люди зачастую соотносят не с реально достигнутыми результатами, а с тем, чего они от нее ожидают — независимо от осуществимости своих надежд и планов.

Важной составной частью социальной организации является защита от мародерства и грабежа. Во Флинте, например, во время спасательных работ был украден рояль обрядовой службы. Такая непростая акция, невозможная без транспортного средства, была совершена так, что никто не заметил вора. Ограбление трупов и проникновение в брошенные дома относятся к обычным в этих случаях явлениям.

Объективными критериями эффективности социальной организации могут служить: понесенные убытки, количество погибших и раненых; степень разрушения систем транспорта, энергии, телефонной связи, уничтожение запасов, поражение медицинских учреждений; количество человек и организаций, которые могут принять участие в спасательных работах, их качество — профессионалы или добровольцы; время, необходимое для начала работы организации, для запуска в действие ее составных частей; отношение пострадавших к ситуации, например их представления о том, что должна организация для них сделать; уровень информированности, возможности коммуникации, взаимосвязи различных коллективов.

Катастрофы до сих пор были событиями локальными. Потерпевшие, как правило, получали помощь от окружающих, которые пострадали меньше. Но желание помочь при­сутствовало не всегда. Примером является ирландский голод в 1845—1849 годах.

С 1780 по 1841 год количество жителей Ирландии увеличилось до восьми миллионов. В 1845 и 1846 годах был неурожай, весь картофель поразила гниль. Наступил голод. Несмотря на это с полей лэндлордов продолжался вывоз зерна. Первая помощь пришла из Лондона — парламент выделил 165 000 фунтов стерлингов, банкир Ротшильд — 500 000, английская королева — 20 000. Тем не менее в 1846 году возникли эпидемии. Несколько сотен тысяч ирландцев умерли. В 1847 году голод продолжался. Импровизированные столовые — «суповые кухни» — не обеспечивали всех нуждающихся. Люди начали покидать свою страну — происходила действительно массовая эмиграция. Около одного миллиона ирландцев выехали в Канаду и США; они были без средств к существованию, и только в пути умерло более 200 000 человек! В 1848 году, после одного урожайного года, снова наступил неурожай. От отчаяния вспыхнули волнения, но попытка восстания потерпела крах. На этот раз отказал в помощи и английский парламент, ссылаясь на то, что это было бы нарушением основ либерализма. Британские власти боялись выглядеть слишком «мягкими», чтобы не «спровоцировать» своей уступчивостью мятежных ирландцев. И эпидемия продолжалась, появилась холера. Только в 1849 году с голодом удалось справиться, после того как вымерла шестая часть жителей Ирландии — полтора миллиона человек. Позже эмигрировали еще миллион переселенцев, и количество населения Ирландии упало до уровня 1780 года. Лишь около 1980 года, то есть через двести лет, этот рубеж был преодолен. В 1982 году в Ирландии жили 3 480 000 человек, а в Канаде … 13 миллионов ирландских эмигрантов.

После катастрофы нормальные отношения постепенно возобновляются, поначалу — с большим трудом. В течение первых двух недель физические и моральные отклонения отмечались у 90 % потерпевших и у 70 % косвенных участников катастрофы во Флинте. У них появились бессонница, потеря аппетита, головные боли, неспособность концентрировать внимание, нервозность, повышенная чувствительность.

Нормальная жизнь города была глубоко нарушена. В течение трех недель 70 % людей были заняты на спасательных работах (следовательно, их не хватало как в сфере обслуживания, так и на производстве), 20 % принялись ремонтировать свои дома.

Электрические провода и телефонная связь, газо- и водопровод были восстановлены за 7—10 дней, дороги полностью расчищены за — 5 дней.

Человеческое общество защищает своих членов. Обеспечивает их жизнь и благосостояние. Отдельная человеческая личность все больше нуждается во всеобщей социальной системе человеческой цивилизации, зависит от нее всем своим существованием.

Совершенно ясно, что и всемирный пожар ядерной войны кому-то удалось бы пережить. Мир ведь такой огромный. Но столь же ясно, что в этой катастрофе не выживет человеческое общество как целое. А без этого целого люди жить не в состоянии. Человечество погибнет…