6 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Чарльз Дарвин (1809—1882) был почти современником Альфреда Брема. Для определения жизненного пути этих впоследствии крупнейших ученых решающую роль сыгра­ли путешествия в тропические страны. Дарвину было немногим более двадцати лет, когда он отправился на кораб­ле «Бигл» в далекое морское плавание в Бразилию, Перу, Новую Зеландию и Австралию. Через пять лет судно, обо­гнув земной шар, вернулось на родину. Природа тропиков, пышность и разнообразие ее растительного и животного мира произвели на Дарвина, так же как в свое время на Брема, огромнейшее впечатление. О многих видах в Евро­пе вообще ничего не знали. Свои исследования Дарвин на­чал с выяснения важнейшего вопроса. Как возникло это множество видов да еще в столь разнообразных формах? Достаточно вспомнить, как велика разница между боль­шими попугаями и крошечными колибри.

Поистине революционизирующее влияние ответа на этот вопрос, который дал и исчерпывающе обосновал Дар­вин после возвращения на родину, можно понять, только учитывая господствовавшее в то время в обществе миро­воззрение. Согласно библейскому описанию, считавшемуся непререкаемым, животные и человек появились в резуль­тате деятельности божественного творца, который создал все живое способом, недоступным пониманию человека.

Этому мировоззрению Дарвин противопоставил иную точку зрения, которая объясняла возникновение различ­ных форм жизни путем естественного отбора. Так появи­лись длинная шея у жирафа, копыта у серны и лошади, длинные задние ноги у кенгуру, а передние ноги тюленя превратились в ласты. Дарвин увидел в природе ожесто­ченную борьбу за существование. Животных подстерегает несметное множество опасностей. Например, зайцев пре­следуют и уничтожают волки и лисы. Только особи, умею­щие очень быстро бегать, могут спастись от этих хищни­ков, а значит, и продолжить свой род. Но это еще не все — жизни зайцев угрожают повышенная влажность и холод. Многие молодые зайцы погибают именно из-за превратно­стей погоды.

Известно, что отдельные особи одного и того же вида в некоторых отношениях не похожи друг на друга. У од­них зайцев более длинные и мощные ноги, чем у других. Густота шерстного покрова у разных индивидуумов также различна. Нельзя найти двух абсолютно схожих особей. По мнению Дарвина, в борьбе за существование выживают лишь те индивидуумы, чьи даже незначительные откло­нения в признаках или свойствах случайно дают им пре­имущества и помогают приспособиться к условиям жизни. Поэтому в борьбе за существование происходит постоян­ный отбор среди потомков того или иного вида животного. Если среди новорожденных мышат появляется светлоокра­шенный индивидуум, он скорее станет жертвой кошки, чем его серые братья и сестры. В процессе борьбы за существо­вание происходит отбор, получивший название естествен­ного. Он продолжается и поныне. В качестве примера можно сослаться на крота, лапы которого от поколения к поколению все более приспосабливались к рытью земли.

Итак, суть учения Дарвина можно сформулировать сле­дующим образом: в результате борьбы за существование происходит отбор животных, наиболее приспособленных к определенной среде.

Объем книги не позволяет нам более детально обсуж­дать весьма интересные проблемы дарвинизма, поэтому мы ограничимся лишь приведенным выше кратким изложе­нием основных его положений. Благодаря Дарвину стало возможным объективно и научно достоверно исследовать изменения родовых и видовых признаков у животных. Раз­водя в больших количествах серых мышей, ученые всегда обнаруживают в потомстве наряду с серыми совершенно черных, шоколадных, светло-коричневых и даже белых мышей. Если позволить последним размножаться только в среде себе подобных, получится чистая линия белых мы­шей, которую на воле быстро уничтожил бы естественный отбор. Подобные эксперименты, проводившиеся, как пра­вило, на маленькой плодовой мушке — дрозофиле, позво­лили установить, что передача по наследству определен­ных признаков у животных и растений происходит по за­конам, открытым Грегором Менделем (1822—1884).

И сегодня еще биологи пытаются раскрыть механизм передачи родителями потомкам таких наследственных при­знаков, как, например, цвет перьев птицы.

Труд Чарльза Дарвина имел для прогресса науки гораз­до большее значение, чем «Жизнь животных» Брема. Но и последняя доказала свою необходимость. Очень многим людям, имеющим дело с животными, нужен справочник, в котором можно было бы быстро найти описание опреде­ленного животного, увидеть его на рисунке, узнать его на­звание, происхождение, чем оно питается. Такая книга не­обходима руководителям зоологических садов, лесникам и рыбакам, агрономам, а нередко и специалистам-зоологам. Брем попытался дать популярный обзор мира животных. Позже, когда были получены более точные сведения о жи­вых существах, появилась необходимость кое-что уточнить и улучшить. Поэтому уже после смерти Брема предприим­чивые издатели выпустили новые издания любимой чита­телями книги. Многократная переработка текста привела в конце концов к тому, что в последующих публикациях от того, что написал сам Брем, осталось только название. Был утрачен почти поэтический язык первого издания. Не знаю точно, сколько раз перерабатывалась «Жизнь жи­вотных» Брема, сколько раз иссушали ее, доводя до «со­временной» формы, во всяком случае, делалось это нередко. Сегодня мы отказались от практики переиздавать чуть ли не классическую книгу, так сказать, причесанной на со­временный лад. Теперь мы научились удовлетворять по­требностям специалиста, которому нужно узнать, напри­мер, подробности о каких-то вредных насекомых, и люби­теля животных, который хочет иметь общее представление о наиболее характерных чертах живых существ.

Но вправе ли мы назвать книгу Дарвина о происхож­дении видов научным трудом, а «Жизнь животных» Бре­ма — россказнями любителя о том, что, как ему казалось, он наблюдал в природе?

Разумеется, для институтов и зоологических лаборато­рий последний труд непригоден. И прежде всего в том, что нас особенно интересует, а именно в отношении психики, а быть может, и мыслительных способностей животных, которые казались недоступными для любого объективного изучения и проверки. Поэтому ученые отказались от ис­следования психики животных. И сегодня еще среди уче­ных встречаются такие, которые считают, что эта пробле­ма неразрешима. Но поскольку любителей природы по-прежнему занимает вопрос, могут ли животные думать (назло скептикам), мы прежде всего познакомимся со сложнейшими проблемами человеческого мышления.

Надо совершенно четко усвоить, что сначала мы будем говорить о способностях людей, только людей, то есть о тех внутренних процессах, которые происходят у каждого из нас. Лишь изучив их, можно поставить вопрос, обладают ли животные полностью или хотя бы в какой-то мере таки­ми же способностями или в основе их поведения лежат качественно иные внутренние процессы. Только после дли­тельных размышлений мы сможем найти ответ на интере­сующий нас вопрос.