6 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Само собой разумеется, испытывать поведение перед препятствием нужно у такого ребенка, который умеет хо­дить. В конце первого или в начале второго года жизни ребенок уже, как правило, ходит самостоятельно. Вначале он чувствует себя неуверенно, его походка еще нетверда. Но со временем он все лучше удерживает равновесие и скоро, как говорят, уже бегает. Выражение неточное, по­тому что истинное беганье начнется только несколько ме­сяцев спустя. Можно ли все более уверенную походку ма­леньких детей объяснить научением? Вопрос до сих пор еще не разрешен, и мы его тоже оставим без ответа. Удер­жание равновесия является сложным процессом, и мы не можем рассматривать его здесь подробно.

Проводя с годовалыми детьми эксперимент, связанный с обходным путем, нужно учитывать следующие обстоятельства. Детей нельзя привлечь чем-нибудь съедобным. Приманкой им скорее может служить мать или хорошо знакомая няня. Далее, не следует применять в этих экспе­риментах решетку, поскольку дети легко ею заинтересовы­ваются, хватаются, играя, за прутья или просовывают руки в ячейки. Очень подходящее для этого эксперимента пре­пятствие можно соорудить из нескольких табуреток или низких столиков, покрытых плотным покрывалом; ребенок находится как бы перед низкой стеной, которая не мешает ему видеть цель. Чтобы подойти к привлекающей ребенка женщине, он должен обойти препятствие.

Годовалые дети не могут этому научиться, даже когда их берут за руку и медленно обводят вокруг препятствия. Из точки начала движения они идут прямо в направлении цели и беспомощно останавливаются, когда оказываются перед препятствием. Это их расстраивает, и они начинают плакать. Полуторагодовалые дети заучивают обходный путь либо с помощью взрослых, либо путем проб и ошибок. (Последнее хорошо видно на рис. 34.) Обычно для этого требуется пять тренировочных проб. Одни дети учатся быстрее, другие — медленнее.

Поиск ребенком обходного пути у матери

Поиск ребенком обходного пути у матери

Научившись находить обходный путь, дети продолжают идти в заученном направлении и тогда, когда путь пере­горожен и цель можно достичь только с противоположной стороны. Они повторяют правильное в прошлом поведение, не учитывая изменившегося положения преграды.

Очень любопытно поведение детей в следующем экспе­рименте. Привлекающая ребенка женщина сидит, как по­казано на рис. 35 (черный кружок), у правого конца пре­пятствия. В эксперименте участвует полуторагодовалый ребенок, уже научившийся совершать обход слева. Пре­пятствие сильно сдвинули влево, но между ним и стеной все еще остается достаточно широкий проход (рис. 35, а). Ребенок может достичь цели более коротким путем, если обойдет препятствие справа. Но он не использует этой воз­можности и идет, как и до сих пор, налево. В таких слу­чаях исследователи говорят о фиксировании пути либо — что, безусловно, точнее — о фиксированной последователь­ности движений, из которой складывается форма пройден­ного пути. Ну а если проще, то можно сказать, что ребенок привык к определенному поведению.

Поведение ребенка при обходе препятствия

Поведение ребенка при обходе препятствия

Ребенок не заметил, таким образом, того преимущест­ва, которое он получил благодаря передвижению препят­ствия. В следующих пробах няня помогает ему: она появ­ляется в правом проходе и манит его к себе, приговаривая: «Иди, иди». Теперь перед ребенком две возможности до­стичь цели: первая ведет по длинному пути, вторая — по более короткому. Продолжая эксперимент, мы обнаружили, что оба возможных решения вступают в конфликт друг с другом. То, что было выучено сначала, получает перевес: ребенок поворачивает налево и проходит небольшое рас­стояние в этом направлении. Но потом он неожиданно оста­навливается, как будто ему пришло в голову нечто лучшее, и дальше идет уже вправо, где он быстрее и удобнее достигает своей цели (рис 35, б). После этого кратчайший путь очень скоро оказывается надежно заученным (35, в). По нему ребенок пойдет и тогда, когда он непроходим. Только убедившись, что он не сможет пройти дальше, ре­бенок идет по другому пути, также известному ему из про­шлого. Полуторагодовалый ребенок все время ориентирует­ся на прежний результат своего поведения, а не на пред­стоящий.

Резкой противоположностью этому является поведение трехлетних детей. В любом случае они сразу же правильно идут по обходному пути, независимо от того, где он про­ходит — слева или справа. Безусловно, необходимо, чтобы тестируемый ребенок был внимателен и действительно ста­рался достичь цели. Если этого нет, то бывают ошибки, хотя и редкие. Необходимость проверки успеха действия в этом возрасте отпадает, больше учитывается предстоя­щий результат. То, что ребенок делает при первичном ре­шении задачи, он не уясняет себе словесно. Происходящие в нем внутренние процессы можно было бы передать сле­дующими словами: «Только что я прошел справа. Но те­перь я пойду налево». Выраженное в такой форме разли­чие между прошедшим и предстоящим становится более ясным.

Постараемся подвести итоги проведенных эксперимен­тов. Нахождение обходных путей следует рассматривать как решение задачи, которое удается либо только после испробованного поведения, либо с первого же раза. Для обозначения этих решений были приняты специальные термины. В первом случае говорят о вторичном, а во вто­ром — о первичном решении задачи. Описанные формы поведения маленьких детей в повседневной жизни нельзя увидеть так четко, как при хорошо подготовленных экспе­риментах, в которых участвуют несколько сот детей. Итак, вот краткое изложение результатов этих исследований. Формы поведения, наказанные на рис. 35, не всегда следо­вали непосредственно друг за другом. Они лишь служат примерами типичного поведения при вторичном решении задачи.

Трехлетние дети, как уже говорилось, действуют пре­имущественно первично. Они становятся способными к этому не при всех обстоятельствах и, уж конечно, не сразу после того, как справят свой третий день рождения. Иног­да первичные решения задач наблюдаются уже у детей двух с половиной лет. Совсем не так просто отнести пра­вильный способ решения задачи кпервичному. Он мог быть вызван случайностью, когда ребенку просто повезло. К успеху может привести и ранее испробованное решение; поэтому наблюдателю необходимо очень тщательно проду­мать, как оценить его, так как в этих случаях вторичное, испробованное решение задачи очень похоже на первичное.

Бросается в глаза тот факт, что вторичное поведение двухлетних и еще более маленьких детей в основном по­хоже па поведение животных. Но было бы величайшей ошибкой думать, что ребенок, которому нет и двух лет, на­ходится еще как бы на уровне животного. В этом возрасте дети обычно знают уже много слов, хотя их разговор и со­стоит из так называемых однословных предложений. Если ребенок видит на столе бутерброд, он произносит кратко и просто: «Дай!» Кроме того, он может уже назвать многие вещи, говорит «ту-ту», «тик-так» и т. д. В этом отношении он намного превосходит даже самых способных шимпанзе. Поэтому не может быть ни малейшего сомнения в том, что ребенок с самого рождения является человеком, правда еще неумелым, но человеком, а не животным. С момента рождения каждый ребенок находится в самой тесной связи со своей матерью, которую он видит и, что еще важнее, слышит. Если полуторагодовалый ребенок при обучении простейшим вещам и похож на животное, то успехи ма­ленького человечка очень быстро растут. Во всех других областях обучения, кроме тех, о которых мы уже говорили, он намного превосходит животных. Определяющие успех подсистемы, которые в совокупности образуют организм, развиваются не одинаково быстро. Молодая обезьянка уже умеет прекрасно лазать, а ребенок того же возраста еще не может и сидеть. В этом отношении молодое животное превосходит человека. Живое существо характеризуют не какие-то специальные способности, а их совокупность. При этом необходимо учитывать не только то, что представ­ляют собой эти способности уже на ранней стадии разви­тия, но и то, что из них может стать позже.

Пусть меня простят и пусть это не покажется скучным, если я еще раз вернусь к первичным решениям задач трех­летними детьми, которые из двух обходных путей сразу находят правильный. При этом мы все время говорили об успехе или результате их поведения. Психологи, занимаю­щиеся мышлением человека, говорят об этом по-иному. Они говорят о следствиях, будь то следствия собственных действий или различных событий. Рассмотрим простой пример. В моем саду стоит бочка с дождевой водой. Осенью воду надо слить. Если я этого не сделаю, то вода во время мороза превратится в лед и, как известно, расширится. Следствием явится повреждение бочки. Об этом следует подумать еще осенью. Всем процессам мышления присуще правило — они должны отражать причину и следствие, то есть быть логичными. Следствие — это то, что по отно­шению к теперешнему состоянию (вода в бочке) может произойти позже (повреждение бочки при замерзании воды). Человек может более или менее четко представить себе следствия того или иного события и учесть их в своем поведении.

Вы, вероятно, уже догадались, к чему сводится мое рас­суждение. Исходя из первичных решений задач, можно с уверенностью утверждать, что дети, способные принять по­добные решения, действуют логично. Этим также сказано, что они действительно могут мыслить, даже если речь идет о самых простейших осмысленных действиях, которые встречаются в жизни человека. В противоположность это­му животные, которые при вторичном решении задачи должны сначала опробовать результаты действия, не учи­тывают предварительно следствия этого действия. Измене­ние положения препятствия — решетки озадачивает их. Если мы будем рассматривать то, что происходит в мозге животного, как комплекс различных процессов, мы придем к выводу, что в этом комплексе отсутствует нечто, являю­щееся важнейшим в мышлении человека, а именно логич­ность. Поэтому не может быть и речи о настоящем мыш­лении у собак и других животных. Кстати сказать, и это само собой разумеется, трехлетние дети, которым уже мож­но приписать зачатки настоящего мышления, решают толь­ко очень простые и хорошо обозримые задачи.

А теперь мне хотелось бы поговорить о другом, чрез­вычайно интересном и научно не совсем объяснимом. По­ведение маленьких детей, связанное с выбором обходных путей, нередко вызывает хохот, поучения, а иногда и на­смешки у детей постарше, примерно восьми-десяти лет. Двухлетний ребенок только что правильно прошел уже заученный путь слева. Зрители постарше, считающие себя намного умнее, шумно выражают свое одобрение. Затем левая сторона перегораживается, и теперь пройти можно только справа. Малыш, который много раз уже видел пе­ремещение препятствия, но все еще решает свои задачи вторично, идет, как и до этого, налево, стоит некоторое время перед препятствием и только теперь как бы вопро­сительно осматривается вокруг. Дети постарше охотно смеются над ним, некоторые даже возмущаются: «Какой глупый!», так как считают, что сразу видно, с какой сто­роны можно обойти препятствие.

А видно ли это на самом деле? Или двухлетний ребенок не может увидеть, с какой стороны это препятствие мож­но обойти? В самом деле, маленький ребенок не слепой, собака тоже хорошо видит, какое препятствие стоит пе­ред ней.

Им обоим не хватает одного — способности увязывать увиденное со своим поведением. Это могут делать дети постарше и взрослые. Учет взаимосвязи между видимым, с одной стороны, и правильным поведением — с другой, является для большинства людей чем-то само собой разу­меющимся. Стоит только увидеть молоток, как становится ясно, что им можно сделать. Однако простое отражение зрением молотка показывает нам только деревянную ручку и короткую железную поперечину. Очевидно, при восприя­тии увиденное и возможность поведения сливаются друг с другом настолько тесно, что последняя при разглядыва­нии появляется в сознании уже не как таковая, а как со­ставная часть содержания восприятия. Более детально объяснить это наука еще не может. Но есть надежда, что с помощью кибернетики она рано или поздно решит и эту пока еще открытую проблему.