6 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Прошло уже 50 лет, половина столетия, с тех пор как стали известны первые факты, свидетельствующие о том, что шимпанзе, очевидно, понимают некоторые отношения. Это произвело сенсацию. Ранее господствовало мнение, что все животные могут добиться заслуживающих внимания результатов только путем проб и ошибок. Именно к этому типу обучения исводятся в конце концов все фокусы с жи­вотными, которые мы видим в цирке, а также дрессировка собак. «Ошибкам» соответствует такое поведение живот­ного, которое дрессировщик стремится предупредить, за ко­торое он даже наказывает животное. Напротив, желаемое поведение как можно чаще и заметнее вознаграждается. Следует только еще раз подчеркнуть, что непременной предпосылкой для понимания успешного обучения живот­ных является учение Павлова.

Столь впечатляющие первичные решения задач шим­панзе, казалось, говорили о значительном различии между ними, с одной стороны, и всем остальным миром живот­ных — с другой. Высказывалось даже мнение, что эти до­стижения приближают их к человеку: шимпанзе представ­ляют собой нечто особое в мире животных, первую, так сказать, подготовительную фазу перехода к человеку. Не будем пока ломать голову над тем, насколько справедливо данное утверждение, вернемся к нему позднее. Ограни­чимся лишь несколькими словами.

Всем известно, что помимо человекообразных сущест­вуют многочисленные виды других обезьян. Достаточно назвать хотя бы мартышек, тонкотелых обезьян, павиа­нов, макак, капуцинов, ревунов и грациозных игрунковых обезьян. Противопоставление всех их как   «низших обезьян» человекообразным (что позволяют себе некоторые зоопсихологи)  биологически не вполне оправданно.

Те, кто несколько десятков лет назад воздавал хвалу шимпанзе и рассматривал их стоящими высоко над всеми животными, следовательно, и над низшими обезьянами, явно не замечали существенных пробелов в тогдашних зна­ниях. Что, собственно, было в то время достоверно извест­но об остальных обезьянах, помимо человекообразных? Надо прямо сказать: ничего!

Правда, отдельные случайные наблюдения проводились еще в 1920 году, но тогда исследователи не ставили перед собой вопроса, могут ли низшие обезьяны действовать с некоторым пониманием. Под таким углом зрения уже зна­чительно позднее испытывались упоминавшиеся капуцины. Обезьяна должна была подвинуть ящик и с него дотянуть­ся до высоко подвешенной вишни. Ящик, рассматривав­шийся как орудие для достижения цели, имел высоту 28 сантиметров и площадь дна 30 на 50 сантиметров. Его поставили на небольшом расстоянии от места, над которым на потолке клетки подвесили вишню. Обезьяна начала бе­гать по клетке, влезла на трапецию, спустилась, вновь принялась бегать взад-вперед и вдруг, высоко подпрыгнув, сорвала вишню.

В следующих опытах приманку подвесили еще выше. Обезьяна опять взобралась на трапецию, но вскоре спусти­лась с нее, влезла на ящик и с вожделением уставилась на вишню, затем спрыгнула на пол и неожиданно попыталась толкнуть ящик в направлении цели. Но он оказался слиш­ком тяжелым и с места не сдвинулся. Больше обезьяна себя не утруждала. То же самое повторилось еще раз. Создавалось впечатление, что животное имеет неясное, не­четкое представление о том, к чему могли привести его действия.

В последующие дни поведение капуцина существенно не менялось. И только во время седьмого опыта обезьяна вдруг стала перемещать ящик, не двигая его, как обычно (это ей удавалось очень плохо), а перевертывая (рис. 39). Кантовала она ящик неверно, в другую сторону, так что в результате он оказался еще дальше от лакомства. Пони­манием обстановки такое поведение не назовешь, но все же это была случайно открытая возможность перемещать ящик. И уже в девятом опыте животное использовало при­обретенный таким  образом  опыт.  Капуцин  подкантовал ящик под вишню, взобрался на него и достал ягоду. Деся­тый опыт был неудачным, а в одиннадцатом опыте обезья­на трижды кантовала ящик, но все мимо цели. Каждый раз, вскарабкавшись на ящик, она видела, что вишня недо­стижимо далеко, слезала вниз и кантовала «орудие» до тех пор, пока оно не оказывалось на подходящем месте.

Опыт с капуцином

Опыт с капуцином

Начиная с этого опыта обезьяна вела себя в основном правильно. Она решила такую простую задачу. Это уда­лось ей, как мы видели, далеко не сразу, так что, строго говоря, ей нельзя приписать понимание обстановки. И все же предрасположенность к нему очевидна: маленькая обезьянка явно стремилась поставить ящик именно на вы­годное место, и ей это не удавалось, видимо, только по «техническим причинам». Наиболее удобному способу пе­ремещения ящика обезьяна должна была сперва научить­ся, а научившись, она правильно использовала свой опыт.

При выполнении следующей задачи ящик стоял под плодом, который теперь был подвешен значительно выше, а рядом ставили еще один небольшой ящик; чтобы достать вишню, его нужно было установить на первый ящик. В ше­сти опытах капуцин всего один раз действовал правильно. Никаких особых изменений в его поведении не показали и последующие эксперименты, Только во время двадцать де­вятого опыта обезьяна правильно и четко решила задачу. Она принесла маленький ящик, поставила его на большой, влезла на него и взяла вишню.

Строительство

Строительство

Создается впечатление, что достижения этих животных являются результатом взаимодействия очень ограниченной способности понимать с накопленным опытом. Все проис­ходило приблизительно так же и в том случае, когда зада­чу вновь усложняли. В конце концов обезьяна должна была установить друг на друга два ящика и жестяную банку. После нескольких неудач она справилась и с этой задачей. На рис. 40 показано, как обезьяна строит пирамиду, а на рис. 41 — как она взбирается на нее. Нельзя сказать, что мы имеем здесь дело с первичным решением задачи. Несо­мненно, в полученном результате на опыт падает большая доля, чем на понимание. И то и другое выступает здесь совместно, как это бывает и с человеком при решении про­стых задач.

Готовая пирамида

Готовая пирамида

Исследование низших обезьян в экспериментах с палка­ми или граблями показало, что они значительно уступают шимпанзе. Эксперимент с граблями, как правило, лишь тогда заканчивался успешно, когда плод лежал прямо пе­ред поперечной планкой и его оставалось только подтя­нуть, как это показано на нашей схеме (рис. 42, а). Если же вишню клали сбоку от орудия (рис. 42, б) и обезьяна сначала должна была подвинуть грабли в сторону, а уж затем подтянуть плод, то такая задача оказывалась для низших обезьян слишком сложной. В этом случае первич­ного решения не получалось. Само собой разумеется, все обезьяны обучались правильным действиям лишь после большего или меньшего числа проб. Но вторичное решение задачи нас уже не интересует. Сегодня можно с уверен­ностью сказать, что все низшие обезьяны обладают ограни­ченным, очень ограниченным пониманием.

Капуцины в экспериментах с граблями

Капуцины в экспериментах с граблями