6 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Мне как зоопсихологу часто приходится общаться с любителями природы, особенно с теми, у кого есть домаш­ние животные. Имеют своих любимцев и некоторые посе­тители зоопарков. Одни подолгу наблюдают за медведями, других больше интересуют обезьяны или слоны. Многие владельцы собак вскоре замечают, сколь смышлены эти животные. Нередко такие любители с удивлением наблю­дают, как их овчарка без каких-либо указаний и тем более дрессировки, нажав лапой или мордой на запор, открывает дверь и входит в комнату. Действия животного поражают наблюдателя, и не удивительно, что меня нередко спра­шивают, не являются ли такие факты доказательством способности собаки думать.

Мы всесторонне обсудим все это и в заключение уви­дим, насколько трудно дать ясный и простой ответ на по­ставленный вопрос.

Собак и кошек, лошадей и коз, косуль и лисиц часто считают умными или сообразительными существами. Есть такие животные, которых каждый знает более или менее хорошо и наблюдая за которыми находит что-то родствен­ное со своим собственным мышлением. Именно это и де­лает человека другом животных. Люди на своем опыте убеждаются в том, как привязывается животное к челове­ку, который ухаживает за ним, и нередко эта привязан­ность воспринимается нами как настоящая дружба.

Интерес к животным уходит в далекое прошлое. Стре­мясь познать и покорить природу, человек старался как можно полнее изучить мир населяющих ее существ, а для этого требовалось прежде всего тщательно описать самых разнообразных животных, будь то раки, пауки, бабочки, жуки пли более близкие к человеку млекопитающие. При этом выявлялись не только различия, но и то общее, что объединяло отдельных животных. Например, немало об­щего нашлось между львом, тигром и домашней кошкой или между козой, овцой и антилопой.

Шведский ученый Карл Линней (1707—1778) предло­жил систему классификации животного мира, которая, хотя и была вскоре изменена и усовершенствована благо­даря последующим исследованиям, означала большой шаг вперед, так как позволяла упорядочить накопленный к тому времени огромный зоологический материал. В основу классификации был положен принцип сходства животных по одному какому-нибудь признаку, относящемуся к строе­нию их тела. В качестве примера можно назвать зубы гры­зунов. На верхней и нижней челюстях у них по два длин­ных изогнутых зуба, служащих главным образом для раз­грызания пищи. Они есть у белки, мыши, крысы и у боб­ра. Поэтому такие зубы являются определяющим телес­ным признаком для целой группы млекопитающих.

Описание внешних признаков животных и строения их внутренних органов — сердца, легких, органов пищеваре­ния и в особенности скелета — составляло предмет биоло­гических исследований не только в XVIII и первой поло­вине XIX столетия, но и много лет спустя. Открывались все новые и новые зоологические музеи, в которых выстав­ляли чучела животных и длинные ряды их черепов и ске­летов. Насколько такие коллекции были и сегодня еще остаются интересными для специалистов, настолько мало они удовлетворяли и удовлетворяют любителей животных. Набитое по всем правилам чучело нередко производит впечатление окоченевшего трупа. О подлинной прелести пробирающейся в горах серны в музее можно получить лишь приблизительное представление, хотя современная «дермопластика» позволяет точно воспроизвести форму и позу животного.

Чтобы изучить животное, чтобы правильно понять его поступок, надо видеть его в движении, то есть знать его поведение. Описание зубов, ног, костей и заспиртованного сердца не делает животных особенно привлекательными для пас. Бесстрастное и сухое, изобилующее латинскими терминами изложение, обязательное для любой хорошо обоснованной научной работы, не может быть общедоступным. Односторонность старой биологии делала ее (но не полученные ею результаты) наукой, представляющей ин­терес лпшь для узкого круга специалистов. В эти же годы широкие круги любителей природы знакомятся с трудом человека, о котором мы еще будем говорить подробнее. Я имею в виду Альфреда Брема (1829—1884), чья книга «Жизнь животных» известна всему миру.

Между тем уже более двух веков люди задумывались над вопросом, привлекающим внимание большинства лю­бителей животных: не обладают ли хотя бы высшие жи­вотные качествами, которые могут, пусть лишь в какой-то степени, быть сравнимы с психикой человека? Заметки по этому вопросу были позднее собраны в книги, которые в наши дни представляют библиографическую редкость. Одна из таких книг написана не известным мне «придвор­ным советником и профессором из Йены» Юстусом Хри­стианом Хеннингом и вышла в свет в 1783 году в Лейпциге под весьма примечательным названием «О предчувствии у животных».

Обращает на себя внимание, что автор не просто сооб­щает о тех или иных фактах, но и пытается дать им объ­яснение. Он не считает животных умными, сообразитель­ными или думающими существами, но полагает, что они способны довольно точно чувствовать, что уже произошло или должно произойти. На 451-й странице этой интересной книги мы читаем: «К предчувствию отношу я пример Плу­тарха с крокодилами. Эти животные, подобно черепахам, откладывают яйца в песок и могут точно найти то самое место, где они их отложили. Еще более поражает, что кро­кодилы откладывают яйца как раз на той высоте, которая необходима, чтобы разлившийся Нил, выйдя из берегов, не смыл их. Создается впечатление, что они заранее знают, как высоко поднимутся воды Нила и что окажется под водой».

Как это было принято еще в средние века, Хеннинг обращается к работам античного автора, в данном случае Плутарха, а не опирается на свои собственные наблюде­ния или на данные авторитетных исследователей своего времени. При этом он не скрывает и сомнений в том, что Плутарх является «заслуживающим доверия автором в во­просах, касающихся естественной истории».

Вторая из этих книг вышла в 1805 году в Берлине под названием «Наука о душе животных, основанная на фак­тах». Автор книги неизвестен. Причина будет понятна, если вспомнить общественные условия в конце XVIII и начале XIX столетия. Теология подчинила науку еще со времен средневековья. В эпидемиях она видела наказание людям за их грехи. Наличие души признавалось только у человека. Правда, в XVIII столетии ученые-просвети­тели выступают против опеки церкви, они начинают искать биологические причины болезней. Но влияние церкви, и прежде всего католической, еще долго будет сохраняться. Поэтому страх перед церковью и был, вероятно, той при­чиной, которая заставила автора «Науки о душе живот­ных» скрыть свое имя.

Сегодня, читая это сочинение, остается лишь недоумен­но пожимать плечами, хотя автор и утверждает, что опи­сывает только факты. Биологи более позднего времени на­зывают такого рода сообщения анекдотическими. Разу­меется, ныне основой каждого исследования является яс­ное, точное описание лично наблюдавшегося или достовер­но установленного другими факта. Необходимо, чтобы этот факт мог быть многократно повторен и при каждом повто­рении получался бы одинаковый результат. Так физик из­меряет с высокой точностью температуру кипения воды или спирта.

В биологии легко основываться на достоверных фак­тах, если речь идет о скелете животного. Его можно за­рисовать и в любое время показать сомневающимся. Но для вопроса, который нас интересует, получить достовер­ные факты исключительно сложно. Если собака открывает дверь, можно сфотографировать, как она это делает, и не­однократно показывать эти снимки желающим. Позже мы убедимся, что и в данном и в аналогичных случаях значе­ние имеет не столько сама способность животного что-то делать, сколько то, как она возникает. Может быть, пра­вильное действие появилось у собаки совершенно слу­чайно?

На этот вопрос мы пока не дадим ответа. Прежде все­го постараемся разобраться в той ситуации, которая сло­жилась в середине прошлого столетия в научной биологи­ческой сфере, с одной стороны, и среди любителей животных — с другой. Именно тогда появилась книга, с вооду­шевлением встреченная читателями,— «Жизнь животных» А. Брема.