Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Пожалуй, Колумбия обладает самой богатой фауной в мире, во всяком случае, по числу видов. Правда, саванна, в отличие от аф­риканской, не кишит крупными живописными млекопитающими, но мелких животных предостаточ­но, а птиц и вовсе не счесть.

В своей интересной книге «Пти­цы Колумбии» Шауэнзее пере­числяет 1556 видов и 2640 под­видов. Да и то нельзя поручиться, что он всех учел.

Я не могу точно сказать, сколько в стране видов млекопитающих. Обзорных трудов, подобных кни­ге Шауэнзее, нет, и вероятно еще не собран достаточный материал. Взгляд зоолога в последнюю оче­редь обращается на мелких и мле­копитающих, а Колумбия со всеми ее высотными и климатическими зонами изобилует так называемы­ми биологическими нишами, кото­рые предполагают специализацию организмов и образование под­видов. Описано множество под­видов обезьян, грызунов, летучих мышей и так далее; нет сомнения, что виды и подвиды исчисляются сотнями.

В Колумбии человек в наше вре­мя беспощадно расправлялся с млекопитающими; ведь им очень трудно приспосабливаться к обез­лесенному ландшафту.

Тапиры представлены в Колум­бии большим числом видов, чем где-либо еще на свете: это самый крупный из американских видов — центральноамериканский тапир, обитающий в лесах между реками Сину и Атрато, горный тапир Цент­ральных и Восточных Кордильер и два подвида равнинного тапира — типичный (к востоку от Кордиль­ер) и колумбийский (к западу от Восточных Кордильер до истоков Атрато). Центральноамериканский тапир известен также в Эквадоре (к западу от Анд), а в эквадор­ских Андах водится горный тапир. Обыкновенный равнинный тапир распространен к востоку от Анд, начиная от Колумбии до севера Аргентины. Другими словами, в Колумбии водятся все известные ныне виды тапира, кроме чепрач­ного.

Но никто не скажет, сколько еще они просуществуют. Тапиров уже нет в департаментах Атлан­тике, Боливар и Сукре, почти нет в Кордобе; вряд ли они сохрани­лись в междуречье Магдалены и Нечи. В Сьерра-Невада-де-Санта-Марта тапир, наверно, почти истреблен. В Колумбии последнее убежище равнинного и централь­ноамериканского тапиров — район от верхнего течения Сину до па­намской границы.

Возможно, горного тапира те­перь совсем нет в Центральных Кордильерах. Разве что сохрани­лось маленькое стадо у границы департаментов Кундинамарка и Уила, а также в Сьерра-де-Мери-да и Сьерра-де-Периха. Так что тапиров в наше время надо искать к востоку от Анд, в дебрях Амазонас и в галерейных лесах вокруг мощных притоков Ориноко. Да и там их становится все меньше.

Из оленей назову три главных вида: белохвостого, мазама и кро­хотного пуду, который водится на юге Колумбии. Первые два вида прежде были распространены поч­ти повсеместно, а в некоторых районах, где охота на оленей дол­го была привилегией местных вож­дей, дичь наверно водилась в изобилии. Мазама можно было встре­тить во всех зонах до высоты око­ло 3 тыс. м над уровнем моря; крупные белохвостые олени избе­гали девственных дебрей.

Пуду, величиной немногим пре­восходящий, зайца, почти истреб­лен. На севере и западе Колумбии численность белохвостых оленей сильно сократилась. Маленьким короткорогим мазама больше по­везло, но стада их тоже идут на убыль.

Индейцы и разбросанные тут и там поселенцы большого ущерба дичи не причиняют. Опасность на­чинается тогда, когда колоно становятся профессиональными охотниками и добывают мясо для рабочих бригад. Но хуже всех не­которые любители так называемой спортивной охоты, коим чуждо всякое уважение к дикой природе. Один отряд таких охотников, вы­ехав на машинах в восточные лья­носы, в несколько дней застре­лил 70 оленей. Взяли самые краси­вые рога, а большинство туш оста­лось стервятникам. Другой отряд убил на рубеже заповедной Макаренской области 19 тапиров за два месяца. Комментарии излиш­ни.

Белобородый пекари наверно будет вскоре истреблен к западу от льяносов. Ему для нормально­го существования нужны сплош­ные лесные массивы; маленький ошейниковый пекари менее при­хотлив.

Раньше белобородые пекари образовывали сотенные стада, и даже самый рьяный охотник, прежде чем стрелять по такой компании, загодя присматривал себе надежное убежище. Особен­но под конец засушливого сезона, когда голодные -животные были очень злые.

Не успеет охотник забраться на дерево — кабаны окружат его, затопчут и сожрут…

Индейцы натаскивали собак для охоты на белобородых пекари. Подбежит такая собака к стаду и дразнит пекари, пока два-три разъяренных кабана не сорвутся в погоню за ней. А хозяин собаки уже ждет на дереве с луком, копьем или ружьем. Подстрели­вали также отстающих от стада.

Индейцы, как правило, убивали не больше того, что могли съесть, но некоторые приезжие учиняли дикие расправы. Помню одного старика-немца: он хвастался, что застиг стадо пекари, которое пе­реправлялось через реку Магда­лену, и убил 64 животных.

Ошейниковый пекари ходит не­большими стадами, около десят­ка голов, может прокормиться и в кустарниковых зарослях. Эти храб­рые животные дают отпор охот­ничьим собакам, но для человека ничуть не опасны.

Размножаются пекари медлен­но, самка приносит 1—2 поросят в год. Ошейниковый пекари — легкая добыча для охотника, и судьба этого животного представ­ляется мне в самых мрачных крас­ках.

Из относительно крупных по­ставщиков мяса больше всего на­дежд выжить у капибары, или водосвинки, — этакой огромной морской свинки, достигающей в весе 60 кг.

Капибара любит береговые за­росли и болота, и выследить ее не так-то просто. Тем более, что она уже научилась остерегаться человека. Водосвинка отлично ны­ряет и . плавает. Мясо — вкусное, особенно копченое; правда, в не­которых районах жители в силу непонятного суеверия его не едят. Шкура капибары представляет из­вестную ценность как пушнина.

Водосвинка не приносит ника­кого вреда, разве что иногда по­кушается на зеленые пастбища и посевы кукурузы. Тем не менее, случается, что помещики назнача­ют премию за отстрел капибар.

И еще два грызуна до сих пор играют некоторую роль как источ­ник мяса для сельского населения и индейцев: пака и агути.

Пака весит от 6 до 9 кг, и мясо у нее очень вкусное. Обликом она напоминает большую жирную морскую свинку с горизонталь­ными светлыми полосами на ко­ричневых боках; живет в земля­ных норах, обычно поблизости от воды. Нору покидает только ночью; за все годы моих странст­вий в тропических лесах я лишь два или три раза встречал паку днем. Если же охотничьи собаки выгоняют паку из норы, она устремляется к ближайшему водо­ему и ныряет (пака превосходный пловец).

Пака приносит по одному дете­нышу за раз, и все же ее трудно истребить. Она исчезает лишь после того, как на смену девст­венным дебрям приходит засуш­ливая саванна без спасительных водоемов.

Иногда в норе паки находят крупных змей, особенно грозную сурукуку. Но вряд ли речь идет о симбиозе; скорее, змея не прочь полакомиться жирными детены­шами паки…

К числу последних животных, которые исчезают вместе с ис­чезновением леса, относится агу­ти. Он наполовину меньше паки, весит около 3 кг, зато активен день и ночь, хотя тоже не прочь укрыть­ся в норе от собак.

Агути — герой многочисленных индейских сказок о животных, где часто выступает в той же роли, что лиса в европейских сказках, то есть, в роли хитреца, обманываю­щего более крупных и опасных соседей.

Где в Колумбии сохранился лес (исключим горные леса на высоте двух тысяч метров и больше), там обычно встретишь и обезьян. Ког­да начинают сводить лес, первыми уходят пугливые паукообразные обезьяны, а вот рыжие ревуны до последнего удерживаются в уце­левших перелесках. И тех, и дру­гих едят не только индейцы, но и многие колоно.

Довольно широко распростра­нены забавные резвые капуцины. Их часто приручают, но с годами они, особенно самцы, становятся очень злющими.

Удивительно милы маленькие ночные обезьяны дурукули с мяг­кой шерстью и большими, как у совы, глазами. Днем они отсижи­ваются в дуплах и только ночью выходят на волю.

К востоку от Кордильер можно встретить много других видов. Самые крупные из обезьян Ко­лумбии — шерстистые, очень ми­лые существа и очень хрупкие. Симпатичны маленькие саймири, или беличьи обезьяны; совершен­но неправдоподобное впечатление производят уакари с их желтыми или красными голыми лицами.

Игрунковые водятся в разных частях страны, но самая малень­кая из этих обезьян — карликовая игрунка — обитает только в об­ласти Амазонки. Она чуть больше мыши и вполне может сидеть в столовой ложке. Кормятся эти обезьяны главным образом насе­комыми.

Ежегодно отлавливается множе­ство обезьян, но зверьки эти уяз­вимы, и часто никакая забота не спасает их от гибели. Обезьяны — дети тропических дебрей; там и следует их оставлять.

Нельзя без содрогания говорить о массовом экспорте обезьян в США, где зоомагазины предлага­ют покупателям саймири как ком­натных животных. Обычно охот­ник убивает матерей из мелкока­либерной винтовки и подбирает детенышей. У игрунок детеныша часто носит отец, он и расплачи­вается жизнью за желание севе­роамериканских родителей пора­довать своих детей живой игруш­кой. Да только в неволе жизнь такой игрушки очень коротка.

Хищные лучше других живот­ных противостоят натиску челове­ка, но и то некоторые виды теперь оказались под угрозой из-за бе­шеных цен на меха.

Андский очковый медведь по-прежнему водится в большинстве горных областей, хотя районы его распространения, естественно, сократились из-за расширения сельскохозяйственных площадей (Очковый медведь включен в «Красную книгу» как вид, находящийся под угрозой исчезновения). Медведь всеяден, но предпочи­тает растительную пищу и обычно не причиняет никакого ущерба. На скотину не нападает, и я не знаю ни одного случая, когда бы медведь по своему почину напал на человека.

Весит очковый медведь в сред­нем около 100 кг, мясо его съедоб­но и даже вкусно. Он робок и успешно избегает встреч е чело­веком. Охотятся на него с собаками, да ведь не всякая собака умеет загнать медведя — и слава богу!

Пума не прочь закусить куроч­кой или поросенком, но я не слы­шал, чтобы она нападала на чело­века или на крупный домашний скот. Главная добыча пумы — олень, и водится она там, где во­дятся олени. Впрочем, годится и дичь поменьше: агути, дикобра­зы и тому подобные. Подобно медведю, пума предпочитает пе­ресеченную местность и заходит довольно высоко в горы, выше границы леса.

Трудно назвать более любопыт­ного зверя. Пума способна часами следовать за вами, и в этом нет ничего враждебного, ей просто интересно наблюдать за челове­ком.

Колумбийцы исстари называют пуму другом человека.

Странствуя в дебрях, я много раз встречался с пумой, порой так неожиданно и близко, что вскидывал ружье. К счастью, до выстрела никогда не доходило, и в списке моих прегрешений не значится убийство пумы.

Ягуар куда тяжелее и массив­нее пумы. И добыча у него по­крупнее, он охотится больше все­го на пекари и тапиров, но готов довольствоваться и водосвинкой. Нередко его жертвами оказыва­ются черепахи и мелкие кайманы. Старики-индейцы рассказывали мне, что прежде «имама» нападал даже на крокодилов, когда они во время брачного сезона выхо­дили из реки на берег.

Неудивительно, что ягуар, когда исчезает его естественная добыча, начинает охотиться на домашних свиней и рогатый скот. Выследить ягуара не просто, для этого нужны хорошие собаки, а они тут редки.

Индейцы разработали искусный способ приманивания ягуара. Во время гона охотник, пользуясь для резонанса глиняным горшком, изображает рев ягуара. Я сам ви­дел, как это делается, и охотник-индеец в самом деле сумел при­манить и убить крупного хищника.

Много рассказывают и пишут о ягуарах-людоедах. Да я и сам в первые годы жизни в Колумбии застрелил крупного самца, кото­рого обвиняли в похищении людей. Но вообще все случаи нападения ягуара на человека, о каких мне доводилось слышать, были спро­воцированы самими людьми.

В последние годы цена на шку­ру ягуара неимоверно возросла. Естественно, возрос и аппетит охотников, так что численность этих хищников заметно уменьши­лась, особенно к западу от Вос­точных Кордильер.

Резко сократилось количество оцелотов. Прежде эта красивая кошка водилась чуть не повсемест­но, исключая горы, куда и ягуар не заходит. Правда, оцелот еще не совсем перевелся на севере Колумбии, но становится все более редким.

Еще одна очень красивая ди­кая кошка — маленькая онцилла. Раскраской она напоминает оце­лота, а по величине — намного меньше, с нашу домашнюю кош­ку. Живет онцилла в лесных деб­рях, на кронах деревьев.

Гораздо более распространен яугарунди — серо-черная дикая кошка с длинным телом и хвостом, покрупнее домашней кошки, но поменьше собаки. Зверь этот во­дится и в лесных дебрях, и в кус­тарниковых зарослях; можно уви­деть, как он пересекает проселоч­ную дорогу. Его главная добы­ча — птицы, кролики и мелкие грызуны, а также змеи и ящери­цы.

Семейство собачьих представле­но в Колумбии несколькими ви­дами. Наиболее распространена серая лисица, ее встречаешь чаще других хищных, особенно, когда ночью едешь на машине. И лисица часто попадает под колеса, тогда как почти столь же широко рас­пространенный енот очень редко оказывается жертвой автомобили­стов. Бывает, среди серых лисиц разражается эпидемия бешенства; тогда они способны покусать и людей.

Енотов больше всего на равни­нах и в приморье. Их можно встре­тить ночью на берегу, где они охотятся на крабов. Случается, енот ухватит курицу, однако при­чиняемый им ущерб минимален и с лихвой возмещается поедае­мыми грызунами и змеями. Похо­же, в фауне Колумбии представ­лены два вида енотов: типично южноамериканский полоскун и характерный для более северных широт ракоед.

В гуще леса водится маленький представитель собачьих, которо­го мне ни разу не довелось уви­деть, хотя однажды я слышал его голос. Во всяком случае, индейцы, в обществе которых мы сидели у лагерного костра на берегу одно­го из притоков Сан-Хорхе, уверя­ли, что это тявкает «усапа», то есть, «лесная собака». Судя по описаниям тех же индейцев, речь шла о кустарниковой собаке.

Родичи енота — потешная но-суха и обитатель деревьев кин­кажу. Кинкажу легко приручает­ся, отличаясь поразительной пре­данностью; правда, хозяину от него мало радости, так как этот зверек ведет ночной образ жизни. Энергия и страсть к играм пробуждается в нем как раз тогда, когда вы приготовились уснуть под защитой противомоскитной ки­сеи…

Из куньих в Колумбии чаще все­го видишь тайру: это черный зве­рек с серой головой и желтым пятном на шее. Тайра покрупнее и посильнее куницы, и не такая уж робкая. Реже встречается гри­зон, чем-то напоминающий ма­ленького стройного барсука. Его окраска сверху светло-серая, сни­зу — черная. Подобно тайре, гризон активен днем и охотится пре­имущественно на змей, за что и пользуется любовью местных жи­телей.

Есть здесь и маленький скунс, но его следует причислить к ред­ким животным, как и местную ласку, которая чуть крупнее евро­пейского горностая.

Кошачья выдра раньше водилась повсеместно, кроме гор, но и там поднималась во всяком случае до высоты 2 тыс. м. Теперь из-за воз­росших цен на меха выдру нещад­но преследуют, и во многих мес­тах она полностью истреблена. В бассейнах Ориноко и Амазонки обитает гигантская выдра; ее шку­ра вместе с хвостом достигает в длину двух с лишним метров. Хо­тя у гигантской выдры шерсть жесткая и короткая, ее в послед­нее время тоже причислили к пушным зверям со всеми вытека­ющими отсюда последствиями…

Два вида млекопитающих ведут всецело водный образ жизни — это ламантин и речной дельфин. Прежде ламантин водился во всех крупных реках и озерах, попадал­ся и в море, больше всего в зали­вах и в устьях рек. Кормится он только водными растениями, и более безобидное создание труд­но себе представить. Красивым ламантина не назовешь, зато он приносит пользу, так как поедает водяной гиацинт, который раз­растается так сильно, что способен преградить путь судам на малых реках.

На беду ламантина, его мясо очень вкусно. На севере Колумбии «морская корова» стала такой ред­костью, что, скорее всего, обрече­на на полное вымирание. Во мно­гих больших озерах бассейна Маг­далены можно вполне было бы пасти «морских коров», поскольку ламантин ни в чем не конкурирует с рыбой. Конечно, для такого хо­зяйства понадобилась бы надеж­ная охрана. Трехметровый ламан­тин — это немало мяса, а рядовой колумбиец в мясе очень нужда­ется.

И если северную популяцию уже вряд ли удастся спасти, то ведь можно пополнить ее из об­ластей к востоку от Кордильер, особенно из области Амазонас, где еще сохранилось приличное стадо.

Причудлив облик ламантина. Коровья голова — разумеется, без рогов — посажена на толстое ве­ретенообразное туловище с пе­редними конечностями, напоми­нающими ласты кита. Задних ко­нечностей нет. Туловище заканчи­вается плоским хвостовым плав­ником, похожим на китовый. У самки на груди имеется два соска. Самка кормит, лежа на спи­не и прижимая детеныша к себе одним ластом: очень милое зре­лище.

Некоторые авторы полагают, что именно ламантин (есть еще африканский ламантин, и похоже, что эти животные раньше водились в Средиземном море) вдохновил создателей сказок о сиренах и русалках. Возможно в моих глазах «морская корова» начисто ли­шена обаяния русалочки, а сирены, если верить Гомеру, отличались чудным голосом и злобным нра­вом, чего никак не скажешь о ла­мантинах…

С речными дельфинами я по­знакомился на Гуавьяре. Странная это была картина: типичный тро­пический речной пейзаж — и вдруг плывет стая дельфинов. Местные жители обычно не трогают дель­финов; одна из причин — широко распространенное поверье, будто дельфины спасают тонущих лю­дей.

Муравьедов в Колумбии три ви­да: большой муравьед с огром­ным пушистым хвостом, таманду и карликовый, размером с белку. Это все миролюбивые животные, опасные только для насекомых, хотя большой муравьед, достигаю­щий вместе с хвостом двухметро­вой длины, умеет дать отпор, если на него, скажем, нападут собаки. Сядет на задние лапы, схватит врага передними и прижимает к груди, да так, что дух вон. Объ­ятие большого муравьеда по силе не уступает медвежьему, что при­шлось испытать на себе не одной наглой собаке.

Таманду предпочитает спасать­ся на дереве. А карликовый му­равьед вообще не спускается на землю.

Все три вида беззубые, мура­вейники и термитники разрушают мощными когтями — и слизывают насекомых длинным клейким язы­ком.

В отличие от них ленивцы — растительноядные. В Колумбии водятся трехпалые и двупалые ленивцы. Двупалый ленивец не­сколько более подвижен, но и его никак не назовешь скорост­ником. Глядя на этих безобидных и беззащитных животных, неволь­но удивляешься, как они давным-давно не вымерли. Наверно это объясняется тем, что у них мало врагов — гарпия (Гарпия — крупная хищная птица из семейства ястребиных. У нее мощный клюв и сильные лапы, вооруженные большими когтями. Обитает в равнинных лесах Южной и Центральной Америки, где ловит обезьян, ленив­цев и других древесных млекопитающих, а также крупных птиц, главным обра­зом попугаев ара) да, пожалуй, пу­ма. Может быть, у них мясо противное?

Вкусным мясом славятся зато броненосцы, особенно, девятипоясный, который в этом смысле уступает только паке. В Колум­бии много видов этого семейст­ва, в бассейне Амазонки водится, в частности, гигантский бронено­сец, длина которого вместе с хвостом много больше метра. Но это робкое и редкое живот­ное. Лично я ни разу его не встречал.

Летучих мышей в Колумбии множество. Есть насекомоядные, нектароядные, плодоядные, есть даже рыболовы! Право же, стран­но наблюдать, когда такой рыбо­лов, несколько крупнее европей­ской летучей мыши, в сумерках пикирует на воду и касается ее, как это делают купающиеся лас­точки летним днем. Сильные ла­пы, хвост и перепонка вместе образуют нечто вроде сачка, которым летучая мышь вылавли­вает мелких рыбешек.

Есть и кровососущие летучие мыши, вампиры из семейства десмодовых. Они сосут кровь различных млекопитающих, главным образом, лошадей, ослов и свиней. Достается от них и курам, которые даже погибают от поте­ри крови.

Бывает, вампир кусает спящего человека. Я сам раза два оказы­вался жертвой и могу подтвер­дить, что укус совсем не чувстви­телен.

Ранка маленькая, почти круг­лая, от четырех до пяти милли­метров в поперечнике. Заживает легко, но иногда на лице или шее остается красный шрамик.

Сам по себе укус десмода осо­бой неприятности не причиняет, но последствия могут быть до­статочно серьезными, потому что вампиры иногда переносят вирус бешенства. И если уж тебя уку­сил десмод, надо сделать при­вивку.

Помню трагический случай в Синселехо. Одну женщину, тор­говавшую фруктами на рынке, укусил осел. Ей посоветовали сделать прививку, потому что было точно известно, что осла кусали вампиры. Женщина вос­противилась, дескать, все это ерунда. И если даже она и дочь, которая тоже пострадала от зу­бов осла, захворают, они-де пой­дут к знахарю, он не хуже врача поможет и возьмет дешевле.

Увы, знахарь не помог. Мать и дочь умерли от бешенства.