4 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Однако все сказанное отнюдь не означает, что мы должны смириться с появлением людей с унаследованными физиче­скими недостатками. Нередко они поддаются исправлению в процессе лечения, то есть при непосредственном вмешатель­стве окружающей среды. Достаточно вспомнить, как преодо­левают сильную близорукость, которая, безусловно является серьезным недостатком, ибо человек почти ничего не видит на расстоянии вытянутой руки. Ее могут в значительной степени исправить очки или при необходимости контактные линзы. Другой пример — диабет, который также обусловлен генети­ческим фактором. Очень многие диабетики, среди которых немало выдающихся личностей, не только совершенно жизне­способны, но и сохраняют активную деятельность на протя­жении долгих лет благодаря инъекциям инсулина. Имеют значение и предупредительные меры.

Но это только одна сторона вопроса; существует и другая, гораздо более важная: улучшение среды, по-видимому, может (так и происходит на самом деле) способствовать уменьше­нию числа неблагоприятных генов. Этот момент настолько су­ществен, что заслуживает подробного рассмотрения.

Одну из наиболее важных особенностей человеческих по­пуляций составляет полиморфизм. Мы имели возможность убедиться, что человечество крайне политипично, то есть гео­графические группы заметно различаются между собой и раз­личия эти по большей части генетически детерминированы. Более того, внутри каждой группы, или популяции, суще­ствует большая индивидуальная изменчивость, которая зави­сит в основном от генетических различий. К числу внешних физических признаков относятся: строение лица, телосложе­ние, цвет волос (но это вовсе не противоречит тому положе­нию, что на такого рода признаки может влиять внешняя среда). Именно эта внутригрупповая изменчивость заставляет говорить о высокой полиморфности человека. Каким же об­разом сохраняется полиморфизм?

С этим вопросом мы сталкиваемся неизбежно: ведь гены, отрицательно влияющие на наследственность, не исчезают; как мы уже отмечали, иногда (например, в случае гемофи­лии или ретинобластомы) это не что иное, как следствие по­вторных мутаций нормального гена. Мутации противодей­ствуют силам «отбора» в их борьбе с аномальными генами и обусловливают появление в каждом поколении людей с ка­кими-нибудь недостатками. Однако число такого рода боль­ных слишком велико, чтобы можно было удовлетвориться по­добным объяснением. Видимо, существуют какие-то другие силы, которые, несмотря на неблагоприятные последствия, поддерживают существование нежелательных генов. Именно от этих генов и хотят избавиться сторонники евгеники, говоря об ограничении размножения.

Теоретически ученые знали о существовании таких генов, но совсем недавно они убедились в этом на конкретном при­мере. Одно из тяжелых заболеваний крови, так называемую серповидноклеточную анемию, обнаруживают у людей, кото­рые унаследовали от обоих родителей определенный ген. О таких людях принято говорить как о гомозиготных по дан­ному гену, они имеют генетическую конституцию, или гено­тип, SS (см. гл. 2). Заболевание это часто кончается леталь­ным исходом на ранних стадиях жизни, и лишь небольшое число людей с подобным генотипом доживает до половой зрелости. Люди, обладающие только одним таким геном, то есть гетерозиготные по данному признаку (их генотип Ss), здоровы, если не считать того, что в определенных условиях их эритроциты приобретают серповидную форму. Однако ни­каких свидетельств неполноценности гетерозиготных людей по сравнению с людьми, у которых два нормальных гена (ss), нет. У большинства людей на земном шаре именно та­кое сочетание генов (ss), но среди некоторых групп (осо­бенно это относится к африканским неграм) аномальный ген S очень распространен и, как следствие этого, часты случаи серповидноклеточной анемии.

Возникает вопрос: почему же тогда аномальный ген не исчезает в процессе отбора, направленного против гомози­готных организмов? Ведь, не встречая противодействующей силы, ген с такими неблагоприятными воздействиями в го­мозиготном состоянии должен был бы исчезнуть. Объяснять это мутацией нельзя, так как теоретически возможная ча­стота мутаций слишком низка для данного весьма распро­страненного случая. По-видимому, все дело в том, что гете­розиготные организмы (Ss) имеют преимущество перед го­мозиготными (SS и ss), и этого более чем достаточно для того, чтобы уравновесить отбор против SS.

Как уже установлено, именно так обстоит дело в опреде­ленных районах. Люди, гетерозиготные по гену серповидноклеточности, почти совершенно невосприимчивы к тропиче­ской малярии. Тропическая малярия распространена в ряде районов Африки, и именно там отмечается высокая частота гена S. Это заболевание характерно также для юга Индии, где обнаруживают много людей с геном серповидноклеточ­ности.

Как мы отмечали в гл. 6, тот факт, что этот ген встре­чается у африканцев и индийцев, еще не свидетельствует о их расовом единстве; речь идет лишь о том, что обе группы живут в сходных условиях внешней среды и, следовательно, подчиняются сходному влиянию отбора. По мере изменения среды меняется и действие отбора. У африканцев, живущих в Северной Америке, где нет тропической малярии, частота этого гена значительно ниже. Это объясняется неблагоприят­ными последствиями гомозиготости: по-видимому, когда нет условий для распространения тропической малярии, гетеро­зиготные организмы не имеют преимуществ.

Возможно, многие аномальные гены сохраняются в попу­ляциях благодаря такому же противодействию сил отбора, как и в случае с геном серповидноклеточности. Если это действительно так, то можно сделать определенные евгениче­ские выводы. Для наиболее эффективной элиминации таких генов следует изменить среду, чтобы ослабить действие от­бора. Вероятно, именно это происходило в тех сообществах, где побеждены многие ранее распространенные заболевания (подробнее мы расскажем об этом в гл. 13). Если попы­таться эти гены элиминировать посредством каких-либо мер евгеники до ликвидации заболевания, то результатом может быть только ослабление устойчивости к инфекции.

Суммируя все вышесказанное, следует подчеркнуть слож­ность стоящих перед евгеникой проблем. Если мы по-настоя­щему хотим улучшить генетическую конституцию человеческой популяции, мы не имеем права основываться только на предположении, что «подобное порождает подобное» (ибо часто это совсем не так), и тем самым поощрять размноже­ние одних и отговаривать от него других. Можно с уверен­ностью сказать, что евгеника только тогда станет действен­ной и гибкой, когда будет основываться на истинно научных знаниях.