4 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Если нет никакого разумного основания для теорий о на­следственном и неизменном превосходстве одних групп людей над другими, почему же так широко распространен расизм? Поражение германского фашизма, этого наиболее оголтелого проповедника расистских теорий, на время отодвинуло на зад­ний план теорию о превосходстве германской, или «арийской», расы. Но еще много англичан, убежденных в том, что люди с темной кожей ниже белых, и не меньше американцев, ду­мающих то же о неграх и азиатах.

Здесь мы как раз сталкиваемся со случаем, когда биоло­гию человека невозможно отделить от социологии и политики. Там, где люди одного физического типа находятся под вла­стью чужеземцев иного типа, существуют расовые барьеры. Именно такое положение существует (или еще недавно суще­ствовало) в колониальных империях — Великобритании, Франции и Голландии. Такая политическая структура нередка встречает поддержку и со стороны биологов. Несколько иное положение в США, где негры — потомки привезенных в Аме­рику рабов — составляют меньшинство населения.

Несомненно, что иногда правящая группировка создает более развитый тип общества, чем подчиненные ей классы. Но можно ли эти взаимоотношения расценивать как постоян­ные? В наиболее развитых современных обществах считается само собой разумеющимся, что каждый индивидуум должен иметь определенные права, как-то: бесплатное образование да определенного возраста и право голоса на выборах в цент­ральные и местные органы управления. Большинству насе­ления земного шара в этих правах отказано. Однако история показывает, что такое положение отнюдь не постоянно или неизбежно. Китай, Индия и Египет, еще совсем недавно нахо­дившиеся в колониальной или полуколониальной зависимо­сти, стояли в прошлом на гораздо более высоком уровне раз­вития, чем Западная Европа. Китайские императоры, демон­стрируя могущество и высокую для того времени культуру своего государства, позволяли себе открыто презирать «бе­лых» послов, а темнокожие жители Северной Африки писали о неразвитых варварах Северной Европы. Приводимые в этой, главе факты подтверждают гибкость поведения человека и предполагают возможность его быстрых изменений. Таким образом, теории о расовом превосходстве, отражай полити­ческую ситуацию в определенный исторический период, не имеют под собой никакой биологической основы.

Но это не все — мы еще не рассмотрели явления расовой ненависти. Иногда думают, что неприязнь людей одного типа к людям другого типа неизбежна. Но это совершенно неверно, ибо дети разных типов, воспитанные вместе, не проявляют друг к другу никакого антагонизма. Несомненно, расовая не­нависть существует только там, где этому учат. Возможно, самой замечательной ее особенностью является легкость, с которой она воспринимается. Более полное объяснение причин расовой ненависти потребовало бы сложного психологи­ческого обсуждения, поэтому остановимся на одном немало­важном факторе — мы имеем в виду то, что называют «коз­лом отпущения». Немцам, которые в 30-е годы испытывали трудные времена, именно антисемитская политика нацистов позволяла обвинять во всех трудностях евреев. Всегда удобно иметь какую-то группу людей, резко отличающуюся от соб­ственной, на которую можно направить свою агрессивность. Так поступили английские фашисты: в Ист-Энде (Лондон) они пытались посеять антисемитизм, в Кардиффе нападали на негров, а в Ливерпуле их мишенью стали ирландские эми­гранты. Эти нездоровые психологические наклонности по­ощряют те, кто получает выгоду от расовой и национальной вражды. В наши дни во многих районах земного шара темно­кожие люди — важный источник дешевой рабочей силы. Если повысить их заработную плату и улучшить условия труда, доходы капиталистов резко сократятся. Так, только в одном золотопромышленном районе Южной Африки средний годо­вой доход 36000 рабочих-европейцев в 1937 г. равнялся 390 фунтам стерлингов, в то время как 280 000 неевропейцев — всего 47 фунтам. Если бы рабочие всех профессий объедини­лись в профсоюзы, положение неевропейцев, несомненно, резко улучшилось бы — к невыгоде работодателей. Таким об­разом, в Южной Африке, как и во многих других странах, сохранение «расовых» делений и их лживое обоснование био­логией человека выгодны правящим классам и предприни­мателям.