4 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Каково же значение этих исследований для человека? Прежде всего генетически фиксированные формы поведения у человека играют подчиненную роль. Строим ли мы дом, общаемся ли со своими друзьями — мы действуем теми спо­собами, которым, сознательно или нет, были обучены. Наш набор невыученных возможностей (чихание, слюноотделение, моргание и т. д.) ограничен рефлекторным уровнем. Сюда же иногда относят и улыбку трех-шестимесячного ребенка, кото­рый таким образом реагирует на окружающих, но ведь ее можно вызвать и простой картонной моделью человеческого лица! Правда, это, как и плач, уже несколько более сложный случай, чем обычный рефлекс. Но все наши сложные дей­ствия — а сюда относятся взаимоотношения влюбленных, вос­питание детей и даже привычка к определенной пище — в огромной степени зависят от индивидуального опыта. Чело­веческие поступки, будучи продуктом общественных и куль­турных условий, в большой степени варьируют от одного сообщества к другому в отличие от довольно однообразных форм поведения всех особей какого-нибудь одного вида, рыб, например, или птиц (брачные игры, гнездостроительство и т. д.).

Преобладание элемента научения в поведении человека, как мы уже видели, связано с огромной массой мозговой ткани, не находящейся под непосредственным влиянием им­пульсов со стороны органов чувств. Эта масса нервных кле­ток в целом не содержит наследственно детерминированных структурных образований, обусловливающих вполне опреде­ленные формы поведения. Каждый нормальный человек об­ладает определенным нервным потенциалом, который позво­ляет ему развить такие сложные формы поведения, как речь. Но только в процессе развития человека формируется харак­тер его поведения как результат постепенных медленных при­способительных изменений. Развитие поведения зависит от того, что ребенок видит, слышит и чувствует, а также от того, насколько активно он сам воздействует на окружение. Для наиболее успешного научения необходимы постоянные дей­ствия, носящие самый разнообразный характер.

Следовательно, стадии развития поведения ребенка не только важны, но и необычайно трудны для изучения. Ни для кого не ново, что на формирование характера и способностей человека особое влияние оказывают ранняя тренировка и опыт. Не секрет, что определенный род занятий доступнее мо­лодым; например, большинство людей легче усваивают ино­странный язык в детстве. Но только недавно исследователям удалось показать, каким образом условия, в которых проте­кало детство ребенка, сказываются на его дальнейшем пове­дении.

Проводились самые различные опыты, среди них — изу­чение способов, при помощи которых люди учатся узнавать предметы по внешнему виду. Такого рода опыты ставились в Германии в 1932 г. Ученые изучали людей слепых от рож­дения, которые после операции обрели зрение. Позднее иссле­дования проводились на лабораторных животных.

Ранее полагали, что люди обладают врожденной способ­ностью к распознаванию по крайней мере простых форм, та­ких, например,- как квадраты или круги, — даже самый ма­ленький ребенок «мгновенно» и без труда определит разницу между ними. Однако это предположение оказалось оши­бочным.

Человек слепой от рождения (из-за врожденной катарак­ты), впервые увидев окружающий его мир предметов и кра­сок, в состоянии сообщить только о смешанной массе света и цветов. Назвать предмет он еще не может, как бы тот ни был знаком ему из прошлого опыта, приобретенного путем осязания, обоняния и т. д. Формы вообще нельзя «узнать»: чтобы отличить квадрат от треугольника или круга, прихо­дится считать углы, и то, что выучено сегодня, назавтра уже забыто. Если подопытному, уже изучившему цвета, показать апельсин, цвет рн, возможно, назовет сразу, а вот определить в этом предмете апельсин он не сможет, пока не потрогает его.

Здоровый человек узнает предметы, которые он видит (или слышит), даже когда их внешний вид меняется в зави­симости от расстояния, угла зрения и т. д. У излеченных боль­ных, которые только-только привыкают видеть, это обобщен­ное восприятие совершенно отсутствует. Известен, например, такой случай: мужчина, уже научившийся определять квад­рат из белого картона, не смог узнать его, когда ему пока­зали другую сторону, выкрашенную в желтый цвет. Объек­ты, названия которых были выучены в одном окружении, не узнаются, стоит выделить их на другом фоне или при другом освещении. Хотя здоровый взрослый человек никогда не сде­лает подобных ошибок, тем не менее и ему свойственны за­блуждения; недаром же мы в начале книги говорили, что есть люди, которые утверждают, будто все китайцы «на одно лицо», до тех пор пока не убедятся, что на деле это совсем не так.

В конечном итоге прозревший человек после долгих и упорных трудов может даже научиться читать, но это мучи­тельный и тяжелый опыт.

В чем же общебиологическое значение приведенных фак­тов. Прежде всего в том, что все поведение человека, даже самые простые его реакции, есть продукт научения: на про­тяжении весьма длительного периода беспомощного младен­чества и еще более длительной детской зависимости в результате приспособительных изменений в гибкой центральной нервной системе устанавливаются все основные формы пове­дения.

Это относится не только к интеллектуальному развитию, но также к эмоциям и общественному сознанию. Работы Фрейда и его последователей показали, что причины наруше­ния поведения (то есть психических заболеваний) иногда можно проследить вплоть до раннего детства. Мы распола­гаем многочисленными данными, свидетельствующими о влиянии детских впечатлений, связанных с семьей, на психику взрослого человека: отношение ребенка к отцу может в даль­нейшем сказаться на его признании авторитетов вообще, от­ношение мальчика к матери может найти отражение в его взаимоотношениях с женой, ранние впечатления девочки о старшем брате в дальнейшем нередко проявляются в ее от­ношении к мужчинам.

Этой проблемой серьезно занималась Всемирная органи­зация здравоохранения (ВОЗ). Результаты проведенных ис­следований собраны в книге «Материнская забота и ее влия­ние на психику ребенка». Полученные данные позволяют сделать следующий вывод: наиболее важный период в форми­ровании поведения человека — первые пять лет его жизни. Исследования в основном проводились на сиротах.

Установлено, что малыши, по тем или иным причинам на­долго разлученные с матерями и не имеющие тех, кто мог бы заменить им мать, очень скоро теряют аппетит, становятся малоподвижными, меньше шумят и поэтому иногда кажутся «воспитанными». Такие дети обычно отстают как в физиче­ском, так и в интеллектуальном развитии, причем длитель­ные наблюдения показывают, что отставание это может про­являться на протяжении всей жизни. Более того, отмечено, что среди молодых правонарушителей наиболее закоренелые чаще всего в детстве лишены семьи. У них, как правило, «приглушены» все обычные эмоциональные реакции: они рав­нодушны к наказанию, не способны к настоящей дружбе и. почти всегда становятся никудышными родителями.

На первый взгляд, казалось бы, можно сделать самый простой вывод: у этих подростков «плохая наследствен­ность», и независимо от воспитания их поведение так или иначе не было бы нормальным. Однако большинство тща­тельно проверенных наблюдений не дает основания считать, что подобные качества наследуются. Более того, аналогичные эффекты удалось получить экспериментально на животные в условиях, полностью исключающих генетическое влияние. Так, в опытах на однояйцовых близнецах-козлятах одного козленка каждой пары воспитывали обычным способом, а другого отлучали от матери. Отлученные козлята заметно отличались своим поведением: они плохо ели и легко возбуж­дались, стоило поместить их в темное помещение.

Все эти примеры свидетельствуют, сколь разнообразны и сложны пути формирования индивидуального поведения че­ловека. Каждый ребенок рождается с такой организацией нервной системы, которая постоянно изменяется в ответ на различные раздражения, пЬступающие от органов чувств, а определенные виды раздражений, получаемые ребенком извне, длительно, в течение всей жизни воздействуют на его поведение.

Сравнительное изучение различных типов общественной организации, вероятно, подтвердит справедливость этого по­ложения. По-видимому, на индивидуальное поведение людей, помимо семьи, влияет и общество, в котором они воспитаны. В справедливости этого положения мы неоднократно убеж­дались. Известен, например, случай, когда годовалого аме­риканского мальчика усыновила китайская семья, прожи­вающая в Китае. Когда, уже Молодым человеком, он вер­нулся на родину, то обнаружилось, что в его поведении (в отличие от внешнего вида) так много «китайского», что ему пришлось посещать специальные курсы, предназначен­ные для иммигрантов.

В гл. 7 мы еще вернемся к связи между расой и поведе­нием, точнее, к отсутствию таковой. А сейчас рассмотрим данные социальной антропологии, полученные после деталь­ного обследования условий, в которых воспитываются дети в определенных сообществах. Как показали исследования Грегори Бейтсона и Маргарет Мид, проведенные на жителях острова Бали, многие отличительные особенности поведения взрослых балийцев объясняются принятыми с детства обычаями. Так, исследователи установили, что жители остро­ва не испытывают такой быстрой мышечной утомляемости, как население других сообществ. Они склонны объяснять такое явление тем, что ребенка с самого раннего детства обучают в основном с помощью телодвижений или застав­ляют его подражать чему-то с минимумом словесных ука­заний — используются лишь «выразительные восклица­ния».

Отсюда понятно, почему балийские ремесленники при вы­полнении определенной работы напрягают только необходи­мые для этого мышцы: они в высшей степени обладают спо­собностью расслабляться. Балийцы придают также большое значение положению или ориентации тела в пространстве и испытывают особое отвращение к пьянству (хотя и не по соображениям морали).

Итак, в любом сообществе (приведем еще один пример, близкий нашему читателю. Широко рас­пространено мнение о природном чувстве ориентировки в пространстве у коренного населения сибирской тайги. Слава лучших охотников, провод­ников в экспедициях, казалось бы, подкрепляет это мнение. Но выясняет­ся, что дети, живущие и обучающиеся в интернатах, в то время как их родители продолжают работать в тайге, в дальнейшем ориентируются в ней с таким же трудом, как и всякий мало связанный с таежным про­мыслом человек) все стороны поведения ре­бенка — его положение и движения, его образ мыслей и чув­ства — систематически формируются под воздействием впе­чатлений, неосознанно получаемых с момента рождения.