4 months ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Первая стыковка в космосе пилотируемых кораблей — несомненно важнейший шаг в развитии космонавти­ки. Но тогда это была связка сравнительно небольших космических аппаратов. Объемы обитаемых помеще­ний в «Салютах» и «Мире», американской станции «Скайлэб» по сравнению с тем временем возросли во много раз. А если приплюсовать сюда специализиро­ванные модули, такие, скажем, как причаливший к «Миру» астрофизический модуль «Квант», это соот­ношение станет еще более показательным. Учтем, кро­ме того, сроки работы в космическом пространстве. Вспомним хотя бы пятилетний полет «Салюта-6», став­шего домом для пяти основных экипажей и одинна­дцати кратковременных экспедиций.

Орбитальные станции нового поколения стали на­много сложнее, возросли их техническая оснащен­ность и разнообразие средств обслуживания. А где увеличивается количество взаимосвязанных систем и возрастает продолжительность их службы, там повы­шается вероятность возникновения неисправностей, более насущной становится необходимость контроля за состоянием отдельных узлов и агрегатов, в том чис­ле и находящихся снаружи — в открытом космосе.

«Скайлэб» просит помощи

Первой потребовала серьезного ремонта американская станция. Об этом заявил в мае 1973 г. сразу после выведения ее на ор­биту руководитель программы «Скайлэб» У. Шнай­дер.

«Новый этап американской космической програм­мы», как торжественно назвал журнал «Ньюсуик» по­лет «Скайлэба», начинался неудачно. При старте от станции оторвался противометеоритный экран, блес­тящая поверхность которого должна была отражать и солнечные лучи. Возможно, обломки экрана поме­шали и раскрытию панелей основных солнечных ба­тарей. Температура в жилых отсеках поднялась до 50° вместо нормальных 15—20°, а снаружи корпус раскалился до 150°. Такая температура вызывала опасения даже за прочность конструкции. Под дейст­вием нагрева она снижалась настолько, что стенки корпуса могли не выдержать внутреннего давления. Не билось сердце станции — ее энергетическая уста­новка, и электрическая «кровь», рождаемая маломощ­ной солнечной батареей одного из научных приборов, еле-еле текла по жилам — проводам.

Через несколько дней к «Скайлэбу» отправился космический корабль «Аполлон». До этого «бригада скорой помощи» в составе Ч. Конрада, Дж. Кервина и П. Вейца несколько дней отрабатывала на Земле ме­тодику установки аварийного теплозащитного экрана. Космонавты растягивали пластмассовое покрывало над установленным в бассейне макетом станции, пытаясь во всех подробностях представить себе предстоя­щую операцию.

После сближения корабля с небесной лабораторией выяснилось, что одна из двух девятиметровых пане­лей солнечных батарей полностью отсутствует, а вто­рой, как и предполагали, мешает раскрыться осколок метеоритного экрана. П. Вейц попробовал его удалить. Удерживаемый за ноги Кервином, он почти целиком высунулся из люка летящего рядом со станцией «Апол­лона», орудуя трехметровым «багром» с резаком на конце. Однако все старания космонавта оказались без­результатными. «Мы, конечно, разочарованы тем, что попытка не удалась, — говорил У. Шнайдер, — но не очень удивлены, потому что возлагали мало надежд на успех этой операции. Главное для нас — установ­ка теплозащитного экрана».

Сама станция встретила космонавтов не очень при­ветливо. «Как будто бы находишься в пустыне», — по­жаловался один из них. В помещениях пахло горячим металлом, до некоторых приборов нельзя было дотро­нуться без перчаток. Однако жара держалась не везде, в некоторых отсеках сохранилась относительная про­хлада. Там можно было перевести дух, отдохнуть, там космонавты к спали до тех пор, пока им не удалось раскрыть над станцией теплозащитный «зонтик».

Кстати, именно обычный складной зонт подал ин­женеру Д. Кинслеру из Центра Джонсона идею кон­струкции теплозащитного экрана. Сначала Кинслер экспериментировал с нейлоновым полотнищем и че­тырьмя складными удилищами, а потом изготовил уменьшенную модель своего устройства. А настоящий экран создавал уже коллектив из 135 человек, что поз­волило проделать большую работу всего за 5 суток.

Конструкция получилась настолько удачной, что обращение с ней не доставило космонавтам особых хлопот. Пользуясь длинной штангой, компактно сложенное полотнище размером около 50 м2 просто вы­ставили наружу через шлюзовую камеру. Распрямив­шись, оно укрыло от палящих лучей большую часть корпуса. Температура в отсеках понизилась почти до нормальной, после чего вопрос о возможности дли­тельного пребывания людей в «Скайлэбе» был снят с повестки дня.

Но экипаж должен был не просто пробыть на орби­те положенный срок, ему предстояло выполнить боль­шую программу исследований и экспериментов. А для этого на станции не хватало электроэнергии. Ее при­ходилось экономить даже на разогреве пищи. Необ­ходимо было срочно освободить оставшееся нераскры­тым «крыло» солнечной батареи.

Первыми приступили к выполнению этой задачи космонавты из дублирующего экипажа. Они имити­ровали на установленном в бассейне макете станции процедуру предстоящего выхода в открытый космос, разрабатывая для своих товарищей на орбите «кило­метры» подробных инструкций.

Рекомендации наземных служб начинались с уста­новки «перил». Ведь на станции отсутствовали высту­пающие детали, за которые можно было ухватиться во время работы. Из пяти полутораметровых стержней космонавты собрали длинный поручень и закрепили его концы у выходного люка и злополучной панели.

Выполнение наиболее ответственной операции взял на себя командир. Перейдя на руках к панели, он сразу понял, что мешало ей распрямиться. «Все произо­шло из-за какого-то паршивого болта», — заметил Кон­рад, имея в виду болт, застрявший в обломке противо­метеоритного экрана.

Из большого ассортимента специально приготов­ленного инструмента — ломика, плоскогубцев, хирур­гической пилы, ножниц для резки металла он выбрал последние. Работать пришлось одной рукой. Второй космонавт держался за поручень, предоставив ногам свободно болтаться над бездной. Сорваться в нее Кон­рад мог не бояться: 18-метровый страховочный фал надежно связывал его со станцией.

Срезав болт и потянув за привязанный к батарее трос, космонавты отвели девятиметровую панель от корпуса. Электростанция «Скайлэба», хоть и в напо­ловину усеченном виде, начала действовать.

Итак, программа «Скайлэб» была спасена. Прове­денный ремонт наглядно показал, как важно присут­ствие человека на орбите, сколь незаменим он здесь в непредвиденных обстоятельствах. К счастью, в даль­нейшем космонавтам не пришлось больше выступать в роли спасателей. Технические неполадки, требовав­шие выхода экипажа наружу, случались и позже, но уже не носили столь драматического характера. На­пример, отказал один из аккумуляторов, снабжавших электроэнергией комплект астрономических приборов, расположенный на внешней поверхности станции. Выйдя из люка и поднявшись по ведущим к приборам семи ступенькам, Ч. Конрад сменил кассеты с пленкой, удалил с объектива коронографа неизвестно как по­павшую сюда нитку и ударом молотка привел в рабо­чее состояние закапризничавшую батарею.

Все операции в открытом космосе проходили по графику, в ходе работы практически не возникало ни­каких трудностей. Естественно, это не могло не отра­зиться на настроении космонавтов. Они спокойно пере­говаривались с Центром управления, подтрунивали друг над другом. «Смотри не упади, здесь высоко», — шутливо предупреждал забравшегося на лестницу Конрада сопровождавший его П. Вейц. «Действитель­но, высоко», — в том же тоне отвечал космонавт, взгля­нув на Землю.

Несмотря на установившуюся в отсеках «Скайлэ­ба» близкую к нормальной температуру, проблема поддержания в станции нужного микроклимата все еще беспокоила руководителей полета. Спешка при созда­нии и установке теплозащитного экрана оставляла место для сомнений. Поэтому во время выхода Конрад вынес и оставил снаружи небольшой образец материа­ла, из которого был изготовлен аварийный «солнеч­ный зонт». Предполагалось, что следующая смена кос­монавтов внимательно обследует его и оценит, как ме­няется состояние пластмассы под действием космиче­ского вакуума и солнечной радиации.

С целью улучшения на станции условий жизни пре­дусматривалось укрыть ее еще одним солнцезащит­ным пологом. Установку его поручили новому экипа­жу, прибывшему в космос через месяц после возвра­щения на Землю первых хозяев «Скайлэба». Дополни­тельный экран представлял собой большое полотни­ще, натягиваемое на образованную из двух штанг У-образную раму. Сложную операцию выполняли все три участника полета. Космонавт Д. Лусма поднялся по лестнице к комплекту астрономических приборов, а его товарищ О. Гэрриот, стоя у выходного люка, пода­вал ему штанги, собираемые из отдельных полутора­метровых секций. Командир экипажа А. Бин, тоже оде­тый в скафандр, все это время оставался в шлюзовой камере, руководя оттуда действиями ремонтной бригады.

Хотя во время выхода пришлось столкнуться с не­которыми затруднениями — плохо стыковались сек­ции, из которых собирались штанги, долго не расправ­лялось слипшееся во время хранения полотнище, за­едало растягивающие его тросы, работали космонавты, по свидетельству наблюдавшего за ними Бина, «очень легко и без каких-либо признаков усталости». «Мы все сделаем, как надо, только не торопите нас», — успо­каивал Лусма наземные службы.

Космонавт Д. Лусма во время выхода из станции "Скайлэб"

Космонавт Д. Лусма во время выхода из станции “Скайлэб”

В том, что космонавты действительно хорошо спра­вились с заданием, вскоре убедились не только управ­ленцы, но и они сами. Температура в отсеках снизи­лась настолько, что во время отдыха впервые понадо­бились спальные мешки. Существенно упала и темпе­ратура баков с водой, которые до этого нагревались почти до 50°.

Готовясь к возвращению на Землю, экипаж поза­ботился и о своей смене. За те полтора месяца, кото­рые покинутой станции предстояло ждать следующих хозяев, могли выйти из строя ненадежные гироскопы, управляющие положением станции в космическом про­странстве. В этом случае стыковка со «Скайлэбом» становилась невозможной. Только замена гироскопов проблемы не решала. Их еще нужно было соединить с вычислительной машиной, которая находилась в уста­новленном снаружи комплекте астрономических при­боров.

Захватив с собой специально приготовленный се­миметровый кабель, Лусма и Гэрриот снова отправи­лись знакомым путем. Бин остался в помещении стан­ции. Прежде всего командир должен был следить за тем, чтобы небесная лаборатория не слишком отклоня­лась от занятого ею положения. Дело в том, что на время замены кабеля отключалась автоматическая сис­тема ориентации и стабилизации и угол поворота стан­ции мог превысить критическое значение. Парировать чрезмерные отклонения и поручалось Бину, управляю­щему двигателями пристыкованного к «Скайлэбу» корабля «Аполлон».

Лусма и Гэрриот так быстро справились с задани­ем, что станция не успела заметно изменить своего положения. Однако командиру все же пришлось по­казать свое искусство. Причиной этого стали скафандры, а точнее — клапаны, через которые сбрасывался из них отработанный кислород. Развиваемой ими не­большой реактивной силы оказалось достаточно, что­бы «вывести станцию из равновесия».

Собственно говоря, аварийным, по-настоящему вы­нужденным на «Скайлэбе» был только первый выход в открытый космос. Все последующие планировались заранее. При этом количество выходов зависело от продолжительности экспедиции. Каждый из трех по­следующих экипажей увеличивал длительность своего пребывания на орбите и соответственно большее число раз работал вне герметичных отсеков.

Прежде всего это диктовалось необходимостью сис­тематического обслуживания находящегося снаружи комплекта астрономических приборов. Однако, кроме выполнения штатной операции перезарядки кассет с пленкой, космонавтам приходилось устранять и не­ожиданно возникающие в нем неисправности, а также ремонтировать другую аппаратуру. Так, во время треть­ей экспедиции космонавты Э. Гибсон и У. Поуг восста­новили подвижность антенны радиолокатора, исполь­зуемого для исследования природных ресурсов Земли.

Перед выходом экипажу пришлось немало повозить­ся с охлаждающими комбинезонами скафандров, за­плесневевшими от долгого хранения в закрытом кон­тейнере. После «стирки» дезинфицирующей жидкостью космонавты сообщили, что со скидкой на внешний вид скафандрами пользоваться можно.

Большую часть из шести с половиной часов пребы­вания вне станции космонавты потратили на то, чтобы смонтировать на приводе антенны новый электриче­ский переключатель. Заканчивая ремонт и с трудом справляясь с мелкими винтами, Поуг ворчал: «Это все равно, что в боксерских перчатках вдевать нитку в иголку».

После полетов на «Скайлэбе» к возникающим на орбите неисправностям и поломкам стали относиться спокойнее. Стало ясно, что космонавтам по силам устра­нять многие из них. Экипажи орбитальной станции вполне оправдали надежды, выраженные в обращен­ном к ним послании главы государства. «Наши уси­лия, — писал Президент США, — покажут миру, что человек способен противостоять вызову космоса».

Завершив программу «Скайлэб», американцы пре­кратили работу над дальнейшим развитием орбиталь­ных станций, обратив все свое внимание и средства на создание многоразового транспортного космиче­ского корабля «Спейс шаттл».

Все это время советские ученые и конструкторы продолжали совершенствовать «Салюты», наделяя их все новыми техническими возможностями и последо­вательно наращивая длительность работы их экипа­жей. Этапным в этом отношении стал многолетний полет «Салюта-6», в ходе которого космонавтам не раз пришлось проводить в открытом космосе монтаж­ные и ремонтные операции.

На палубе «Салюта»

Космонавту Гречко предстоя­ло вскоре осматривать на орбите стыковочный узел орбитальной станции. Необходимость в этом возник­ла неожиданно. Первый корабль, доставлявший эки­паж на «Салют-6», не состыковался со станцией, а лишь дважды коснулся ее стыковочного узла. Даже самое легкое столкновение двух аппаратов с большой массой могло привести к повреждениям выступающих деталей конструкции, в частности разъемов, объеди­няющих в единые системы электрические и гидравли­ческие сети станции и корабля. Если бы это случилось, один из двух причалов станции не смог бы в дальней­шем принимать новых посланцев Земли.

Четыре с половиной года назад с неисправностями в стыковочном узле столкнулись и американские космонавты. По этой причине были неудачными несколь­ко попыток стыковки со «Скайлэбом». Только после того, как один из членов экипажа вышел в разгерме­тизированный туннель-лаз «Аполлона» и демонтиро­вал там стыковочный штырь, корабль смог причалить к небесной лаборатории.

Что произошло со стыковочным узлом «Салюта-6», можно было только догадываться. Ответить на этот вопрос могли лишь побывавшие в станции космонавты. Хорошо, что у «Салюта-6» был еще один стыковочный узел на расположенном сзади агрегатном отсеке. Сюда и прибыл вскоре новый «Союз» с первыми хозяевами орбитального дома Ю. Романенко и Г. Гречко.

Чтобы избежать излишних перемещений в откры­том космосе, решили выходить из станции не через специально предназначенный для этого люк переход­ного отсека, а сразу открыть люк подлежащего инспек­ции стыковочного узла. Вот что рассказывает об этом эпизоде Г. Гречко: «Лавируя между фалами (они бу­дут связывать нас со станцией во время выхода), при­ближаюсь к люку. Вращаю ручку — снимаю запор… Тренированным движением поддеваю люк. Он на два сантиметра отходит и замирает. Я надавливаю силь­нее. Люк ни с места. Не понимаю, почему? Ведь теперь в отсеке практически вакуум. Я зову Юру. Он мне по­могает… Наконец, последним отчаянным усилием его все-таки открываем. Но мелькает мысль: допустим, мы выйдем. Истратив большую часть кислорода, отра­ботаем снаружи. Вернемся в станцию, а люк не будет закрываться. Может быть, оценивая обстановку как опасную, стоит отказаться от выхода в космос, чтобы не рисковать станцией? Получается, что программа, усилия тысяч людей „разбиваются” об этот люк… Ре­шили, будем выходить…»

Г. Гречко выплыл из станции, а его командир, тоже одетый в скафандр, оставался в открытом переходном отсеке. Бортинженер тщательно осмотрел наружные элементы конструкции и поверхности станции, оце­нил состояние внешних элементов стыковочного узла, проверил работу электрических разъемов и датчиков.

Для этих работ космонавты захватили с Земли ком­плект специального монтажного и проверочно-регули­ровочного инструмента. Впервые использовались в этом полете и фиксаторы для ног. Это устройство, по­лучившее образное название «якорь», позволило Ю. Романенко не только сохранять в невесомости устойчи­вую позу, но и полностью освободить руки для помощи своему товарищу.

А кое-какие приспособления космонавтам пришлось устанавливать уже в ходе полета. Конструкторы стан­ции не предполагали, что когда-нибудь понадобится покидать ее через стыковочный люк. И не снабдили его поручнями и скобами, за которые могли держать­ся космонавты. Перед выходом Ю. Романенко и Г. Греч­ко укрепили у люка мягкие поручни, которые очень пригодились им во время всей последующей опера­ции.

Космонавты не только самым внимательным обра­зом осмотрели и проверили оказавшийся исправным стыковочный узел, но и предоставили такую возмож­ность специалистам, остававшимся на Земле. С по­мощью переносной телекамеры бортинженер передал детальное изображение инспектируемого узла в Центр управления полетом.

Проконтролировав состояние стыковочного узла и передав на Землю положительное заключение, первые хозяева орбитальной станции открыли дорогу в кос­мос своим товарищам. Прибывшие на «Салют-6» вслед за ними В. Коваленок с А. Иванченковым выходили в открытый космос уже по штатной программе.

В. Коваленок и И. Иванченко в открытом космосе...

В. Коваленок и И. Иванченко в открытом космосе…

На внешней стороне крышки, закрывавшей люк переходного отсека, еще на Земле были закреплены укладки с так называемыми герметиками — резиной, пластиками и другими уплотнительными материала­ми. Более девяти месяцев они находились в космиче­ском вакууме, подвергаясь солнечному и галактиче­ским излучениям, ударам микрометеоритов, бесконеч­ным сменам тепла и холода. Тут же проверялись кос­мосом специальные краски, металлические покрытия, кусочки алюминиевых сплавов, стали, титана, оптиче­ского стекла… Конструкторы космической техники хо­тели знать, как ведут себя применяемые ими материалы в условиях длительного реального полета, как меняют­ся со временем их свойства.

Для этого побывавшие в космосе образцы необхо­димо было доставить на Землю. В. Коваленок и А. Иван­ченков выполнили такую операцию первыми, вслед за ними подобные задания давались практически каж­дой длительной экспедиции. Менялись и состав ис­пытываемых материалов, и сроки пребывания их на околоземной орбите. Так накапливался бесценный опыт, обеспечивший впоследствии надежность и безо­пасность все более усложнявшихся космических по­летов.

А через год у следующего, третьего экипажа «Салю­та-6» вновь возник повод для незапланированного, нештатного выхода в открытый космос. Когда закон­чились погрузочно-разгрузочные работы и беспилот­ный корабль «Прогресс» отошел от причала, на стан­ции раскрылся десятиметровый ажурный «зонтик» антенны первого в мире космического радиотелескопа.

Впервые в космосе были выполнены монтаж и экс­плуатация такой сложной и крупной конструкции. Кос­монавты В. Ляхов и В. Рюмин прекрасно справились с делом. Но не все прошло так, как предполагалось.

Чаша антенны крепилась на агрегатном отсеке стан­ции в районе стыковочного узла. Закрывая доступ к нему, телескоп лишал станцию одного из двух ее при­чалов. Причем как раз того, к которому подходят кос­мические танкеры — корабли «Прогресс». Поэтому после окончания экспериментов антенну нужно было обязательно отделить и отвести в сторону на безопасное расстояние.

Однако, оттолкнувшись от станции, ажурная конст­рукция двинулась не прямо, как ей полагалось, а слег­ка повернулась и зацепилась краем за выступающий крест стыковочной мишени. Сначала космонавтам и спе­циалистам Центра управления казалось, что это легко поправимо. Но маневры «Салюта», пытавшегося сбро­сить с себя мешающий груз, успеха не принесли. Ан­тенна еще больше развернулась, но по-прежнему цепко держалась за станцию.

Проанализировав положение и посоветовавшись с экипажем, руководители полета приняли решение — космонавтам необходимо выйти в открытый космос и попытаться вручную избавиться от антенны. В. Рюмин потом вспоминал: «Не однозначно был определен характер зацепа. Одно место мы видели, но, может, есть еще зацепы в других местах? Скафандры для выхода находились на орбите уже около двух лет и, естественно, внушали беспокойство. Мы к этому времени летали шестой месяц, а работы по выходу требуют больших физических усилий. …И как будет вести себя подобная нежесткая конструкция, тоже никто не понимал, а вдруг она накроет космонавта, как сетью?»

Были продуманы различные маршруты подхода к антенне, при этом старались учесть любые возможные случайности. Прежде всего заботились о безопасности космонавтов. Несколько дней в Центре разрабатывались подробные инструкции. Но в то же время никто, кроме самих космонавтов, не мог с достаточной ясностью оценить ситуацию, диктующую единственно правильное решение. Большая ответственность легла и на группу медицинского обеспечения полета. Потребовалось про­вести серьезное комплексное обследование обоих членов экипажа.

Но вот наступил решающий день. Наглухо задраен люк, соединяющий переходной отсек с остальными по­мещениями станции, в спускаемый аппарат пристыко­ванного к ней корабля «Союз» перенесены важнейшие документы, полетные записи, отснятые пленки и науч­ная аппаратура, которые следует доставить на Землю. Это делалось на всякий случай — вдруг после завер­шения работ в открытом космосе не удастся герме­тично закрыть выходной люк. В таком случае при­шлось бы оставить станцию и возвратиться домой. С этой же целью в примыкающем к ней бытовом отсеке корабля подготовили и резервное место для снятия выходных скафандров.

Первым вышел наружу бортинженер. В. Ляхов, вы­сунувшись по пояс из люка, помогал своему товарищу освоиться в новой обстановке. Держась за поручни, установленные на внешней поверхности, В. Рюмин мед­ленно продвигался вдоль станции, пока не дошел до следующего за переходным рабочего отсека. Здесь и за­стала его кратковременная космическая ночь. Ее космо­навты пережидали, оставаясь на своих местах. Под ни­ми проплывали ярко освещенные города Японии, цепоч­ки огней, четко очерчивающие улицы и магистрали Токио… Но вот и Землю поглотила темнота — космиче­ский дом летел над безлюдным Тихим океаном.

Через полчаса станция вынырнула из тени, и рабо­та продолжилась. Вот как описал ее В. Рюмин в полет­ном дневнике:

«Я довольно быстро добрался до торца и осмотрел­ся. Кроме этого мертвого зацепа, жесткие элементы конструкции вошли в мягкую обшивку станции и расклинили ее. Но начинать надо было с основного места, и я стал туда подбираться. Во что бы то ни стало следует перекусить четыре стальных тросика, чтобы освобо­дить основной зацеп. А дальше посмотрим.

Обследовал зацеп и все время разговаривал с Воло­дей, рассказывая ему о характере предстоящей рабо­ты. Инструмент у меня был привязан к перчатке. Мед­ленно начал перекусывать первый тросик. Толщиной он был около миллиметра и натянут, как струна.

Антенна качнулась и пошла прямо на меня. Слышу в наушниках Володя кричит: „Осторожно, вправо!” Постепенно колебания затихли. Отрезал второй тросик, и антенна качнулась в другую сторону. И так все ос­тальные…

С собой у меня была длинная, метра полтора, палка с усами, которой я должен был защититься в том слу­чае, если бы антенна стала меня накрывать, и этим же инструментом я должен был как можно дальше от­толкнуть антенну от станции по направлению к Земле. Мне удалось это сделать, и антенна довольно быстро стала удаляться от станции. Пошла! Мы оба радостно закричали. Все! Освободились!»

В это время «Салют-6» находился вне зоны радио­видимости с территории Советского Союза, и на Земле напряженно ждали очередного сеанса связи. «Антен­на улетела!» — раздалось с орбиты. Аплодисменты, которыми в ответ дружно разразился весь зал Центра управления, прозвучали для космонавтов заслуженной наградой.

Космонавты ремонтируют «Салют-7»

С каждым но­вым полетом работы в открытом космосе усложнялись. Возникала потребность в специальных инструментах, осваивать которые иногда приходилось прямо в космо­се. Конечно, невозможно предусмотреть все ситуации, которые могут возникнуть в ходе длительного пребывания на орбите. Но некоторые технологические опера­ции, такие, например, как соединение отдельных узлов металлических конструкций, не могли не войти в прак­тику будущих космических полетов. И их следовало отработать заранее.

Кроме известных способов сочленения металличе­ских деталей, в космической технике будут исполь­зоваться и совершенно новые. Один из них — так на­зываемое термомеханическое соединение. В нем исполь­зуется необычное свойство некоторых сплавов «запо­минать» свою форму. Муфту, изготовленную из такого материала, можно свободно одеть на концы соединяе­мых труб, после чего она под действием изменившейся температуры сама туго обожмет стык трубопровода.

Первые хозяева следующей советской орбитальной станции «Салют-7» А. Березовой и В. Лебедев устано­вили за ее бортом несколько новых приборов. В одном из них испытывались термомеханические соединения, в другом изучалось поведение различных металлов при сжатии и растяжении, а с помощью третьего космо­навты провели ряд манипуляций с болтами и гай­ками.

Резьбовые соединения широко применяются в кос­мической технике. Поэтому гаечные ключи, как прави­ло, имеются в ремонтном арсенале каждого экипажа. Но сможет ли свободно владеть ими космонавт в ска­фандре — на этот вопрос предстояло ответить бортин­женеру В. Лебедеву. После возвращения в станцию он записал: «Поработал с панелью „Исток”, на которой несколько рядов болтовых соединений, требующих раз­ных усилий при отворачивании болтов и их заворачи­вании специальным ключом. Ключ не совсем удобен в работе, так как надо все время переносить руку на скобу для фиксации головки болта в гнезде ключа или для его освобождения, поэтому на рукоятках надо иметь две скобы: одну для фиксации, другую — для расфиксации. В общем, такую монтажную работу вы­полнять можно, но с максимальным усилием на ключ третьего ряда болтов, а это соответствует 1,7 кГм. И то тяжело. При этой работе быстро устают мышцы рук от кисти до локтя, потому что, когда работаешь, метал­лические кольца на рукавах скафандра, к которым герметично стыкуются перчатки, наминают руки».

Информация, полученная в этом эксперименте, пригодилась Л. Кизиму и В. Соловьеву спустя два года. Им пришлось уже всерьез поработать гаечным ключом на агрегатном отсеке той же станции.

Выход в открытый космос — далеко не рядовая операция в программе любого полета. И потому на ее подготовку космонавты и наземные службы тратят не один день. Тем более необычно выглядят даты четырех выходов, относящиеся к одному экипажу, — 23, 26, 29 апреля и 4 мая 1984 г. Так регулярно, через два дня на третий (в праздники перерыв был увеличен), пере­ступали порог «Салюта-7» Л. Кизим и В. Соловьев.

Во время их полета ремонт потребовался одной из сложнейших систем станции — двигательной установ­ке. В технической документации к ее названию прибав­ляют слово «объединенная». Это означает, что одна и та же система обеспечивает работу более чем трех де­сятков двигателей: 32 малых, разворачивающих стан­цию в безопорном пространстве и удерживающих ее в нужном положении, а также двух мощных, способ­ных замедлять или ускорять движение многотонного аппарата с целью перевода его на другую орбиту.

Все эти двигатели размещены в разных местах аг­регатного отсека и питаются из одних и тех же топлив­ных баков. Они связаны многочисленными трубопро­водами, один из которых и оказался тогда неисправ­ным.

Подлежащая ремонту магистраль находилась до­вольно далеко от выходного люка. Путь к ней лежал вдоль всей станции от «переднего» переходного до «заднего» агрегатного отсека. Аналогичный маршрут в 1979 г. прошел В. Рюмин, когда освобождал «Са­лют-6» от зацепившейся антенны радиотелескопа. Но с трубопроводом все было сложнее. Спрятанный под ме­таллической обшивкой станции и укрытый сверху экранно-вакуумной теплоизоляцией, он казался недо­ступным. Поэтому решили действовать не торопясь, вести ремонт последовательно и основательно.

Прежде всего весь объем работ разделили на не­сколько этапов и отвели для каждого из них свой выход в открытый космос. В первом из них Л. Кизим и В. Со­ловьев оборудовали для себя рабочее место. Сначала у «хвоста» станции, там, где висел пристыкованный к ней грузовой корабль «Прогресс», раскрыли достав­ленную с Земли лестницу. Потом космонавты принес­ли сюда 2 контейнера с деталями специального трапа и, собрав его, соединили с лестницей. Теперь на гладкой цилиндрической поверхности отсека можно было за­крепиться и работать. На этом первый этап, продол­жавшийся более 4 часов, был завершен.

Столько времени потратить на установку трапа? Но не забывайте о тяжести космического скафандра, о столь непривычной для землянина свободе невесо­мости. Человеку, никогда не сталкивавшемуся с этим необычным состоянием, трудно понять, почему кажу­щаяся простой операция длится так долго.

Вспомним ходьбу «на руках» и то, что лишь часть пути на станции была снабжена поручнями. А ведь космонавты не просто передвигались, но и несли на себе большие контейнеры со сложенным трапом, уста­навливая по пути дополнительные «перила». И каждое встречающееся на дороге препятствие, даже такое, как радиоантенна, требовало от них особой осторож­ности. Невесомый, но громоздкий груз тоже доставил немало хлопот. Его нельзя было даже просто поставить около себя. Ищи потом уплывшие в космос контей­неры. Нелегко досталась космонавтам и установка тра­па на место. Остававшийся в станции третий член эки­пажа врач О. Атьков то и дело напоминал: «Леня, Володя, передохните. У вас температура и пульс вы­сокие».

Через два дня Л. Кизим и В. Соловьев снова про­шли тем же путем. Теперь уже на месте работы можно было расположиться с некоторыми удобствами. И вы­брать нужное, самое удобное орудие труда, благо ин­струментов с собой захватили с избытком. 25 наимено­ваний резаков, ключей, манипуляторов, разных приспо­соблений — более 40 кг «умного» железа было в рас­поряжении космонавтов.

Если сравнить этот набор с весящей 740 г инст­рументальной аптечкой, которую 14 лет назад впервые захватил на орбиту экипаж корабля «Союз-9», прогресс налицо. И умными космические инструменты называли не зря. Все они так или иначе приспособлены к неве­сомости. Главный принцип — не давать обратной реак­ции, отдачи. Скажем, молоток не должен отскакивать при ударе. Для этого его сделали не сплошным, как на земле, а полым и заполненным свинцовой дробью. Такой молоток как бы прилипает к поверхности, по ко­торой стучат. Безреактивными делают и другие ин­струменты. Ведь на орбите каждое приложенное уси­лие закручивает невесомого космонавта в противопо­ложную сторону.

…В Центре управления отчетливо слышался харак­терный для пиления звук. Специальным ножом, напо­минающим большой консервный, космонавты вскрыли обшивку. В следующей операции — отвинчивании гаек на горловинах трубопроводов — пригодился опыт Лебе­дева и Березового. Специалисты усовершенствовали конструкцию гаечных ключей. Но даже с их помощью одну из гаек сдвинули с большим трудом. Ведь создатели «Салюта» никак не рассчитывали, что их когда-нибудь придется снимать, и завернули «на совесть».

«Не поддается гайка… Я уже и молоток пробовал применить», — комментировал свои действия В. Соло­вьев. «А чем крутите? — поинтересовались в Центре. — Возьмите редукторный ключ и закрепите на нем мани­пулятор, тогда усилие во много раз увеличится. Толь­ко для этого напротив гайки нужно вырезать еще кусок защитного экрана, чтобы можно было там развернуться».

Наконец, злополучную гайку сняли. Потом экипаж с удовольствием показывал ее по телевидению — за­стрявшую в ключе и изрядно помятую. На вскрытой горловине космонавты заменили клапан и, заполнив трубопровод азотом, проверили его герметичность. «Дав­ление не падает», — сообщил О. Атьков, контроли­ровавший процесс по приборам. На сегодня все, можно возвращаться в станцию.

После двухдневного отдыха ремонт был продолжен. Космонавты вскрыли еще две горловины и соединили их дополнительной трубкой. Последнюю операцию выполнили в темноте, посвечивая себе фонариками. С гайками на этот раз справились без особого труда — помог нелегко нажитый собственный опыт. Снова за­шипел азот — проверили целостность смонтирован­ной магистрали. Герметичность полная — показали приборы.

Космонавты закрыли место ремонта теплозащитным чехлом и возвратились к ожидающему их Атькову. Наконец-то можно снять скафандры. «Вот уже три вы­хода прошло, а проблем никаких», — успокоил Л. Ки­зим создателей космической одежды. «А как тепло­ощущения, подвижность шарниров?» — волновались в Центре. «Я просто влюблен в свой скафандр, — улыб­нулся космонавт и добавил уже серьезно: — работать удобно, можно делать ювелирные операции». Итак, еще один этап остался позади. К следующему наметили приступить сразу после майских праздников.

Правда, по-настоящему оценил свободные дни толь­ко экипаж — ему в это время не давали трудоемких заданий. А Центр управления продолжал и в выходные напряженно трудиться. По его командам освобождал­ся от топлива участок трубопровода, к которому соби­рались пристыковать дополнительную магистраль.

Отдохнувшие Л. Кизим и В. Соловьев продолжили ставшую уже привычной работу. Характер и последова­тельность операций были такими же, как и накануне, поэтому все выполнялось спокойно, без осложнений. Покидая ремонтную площадку, космонавты все лиш­нее привязали к собирающемуся уходить «Прогрессу», а нужные инструменты собрали в мешки.

За сборами пристально наблюдал сидящий на связи с «Салютом-7» В. Джанибеков. «Может случиться, — подсказывал он, — что-то у вас улетит, не огорчайтесь. Постарайтесь только, чтобы улетало правильно». Пра­вильно, значит, так, чтобы впоследствии орбиты стан­ции и утерянного предмета, тоже ставшего спутником Земли, не пересеклись. Ведь столкновение даже с малой «железкой» не сулило станции ничего хорошего.

Когда космонавты переодевались, на связь с ними снова вышли конструкторы скафандров, которые хоте­ли услышать критические замечания. «Неплохо бы сде­лать так, чтобы движения были плавнее, — сказали им космонавты. — А то некоторые шарниры „шажка­ми” поворачиваются — раз, раз… Может быть, све­тильники сделать поудобнее. Ведь выходы в открытый космос будут теперь все чаще, все продолжительнее, значительную часть времени придется работать в тем­ноте. Надо, чтобы и оно использовалось эффективно. А вообще-то скафандры отличные, спасибо разработчи­кам».

После того, как ремонт был закончен, наземные службы вместе с экипажем приступили к испытаниям. В ходе их выяснилось, что обновленная двигательная установка нуждается еще в одной дополнительной до­работке — необходимо было наглухо перекрыть один из трубопроводов.

Проще всего его было попросту пережать. Однако сделать это вручную или с помощью имеющихся на борту инструментов космонавты не могли: требовалось слишком большое усилие. Специалистам пришлось, не откладывая, заняться изготовлением нужного при­способления. В результате в небывало короткий срок — менее чем за два месяца — был создан уникальный пневматический ручной пресс. Компактный и сравни­тельно легкий, он в то же время обладал огромной силой.

…В конце июля на «Салют-7» прибыли первые гости. Вместе с приборами для собственных исследований и экспериментов они привезли с собой и инструмент для заключительной операции с трубопроводом. За не­делю, которую В. Джанибеков, И. Волк и С. Савицкая провели на орбите, они не только выполнили свою про­грамму полета, но и подготовили участников основной экспедиции к завершающему этапу ремонта. Рассказы­вает С. Савицкая: «В один из последних дней пребыва­ния нашего экипажа на „Салюте” самый большой от­сек станции превратился в учебный класс. На стенке были развешаны „наглядные пособия”, которые мы привезли с собой, и Владимир Александрович [Джани­беков], как заправский лектор, стал объяснять ход предстоящих работ. Специалисты по этим операциям, обычно проводящие подобные занятия, сидели на Зем­ле у телеэкранов и пристрастно следили за ходом „уро­ка”. В конце занятий ребята посмотрели видеофильм о предстоящих операциях, привезенный на нашем ко­рабле, который, по словам наших товарищей, тоже им очень пригодился».

Л. Кизим и В. Соловьев не только познакомились с методикой будущей работы, но и неплохо потрени­ровались под руководством Джанибекова. Первые ре­петиции они провели в обычных полетных костюмах, а на «генеральную» одели скафандры.

Через несколько дней после «отъезда» гостей бри­гада ремонтников в 5-й раз отправилась к агрегатно­му отсеку. «Закрепились на рабочем месте, — доложили с орбиты, — подводим пресс к трубопроводу». Космо­навты открыли вентиль, и под действием сжатого воз­духа «челюсти» инструмента с усилием в 5 т сплю­щили стальную трубку. «Силища-то какая! — восхи­тился Соловьев. — Ну, вот и все, пережали…»

Однако на этом работа за бортом станции не окончи­лась. Нужно было провести еще одну уникальную опе­рацию — вырезать небольшой фрагмент из панели солнечной батареи. Составляющие ее полупроводнико­вые элементы в течение длительного времени под­вергались резким перепадам температур, воздействию глубокого вакуума и космических излучений, обст­релу микрометеоритами… В результате этих процес­сов солнечные батареи стареют и постепенно теряют свою мощность. Чтобы создавать для космических ап­паратов более надежные и долговечные электростан­ции, необходимо было тщательно изучить побывавшие в космосе образцы. Привести их на Землю и попро­сили экипаж «Салюта-7».

Выполнить поручение оказалось совсем не так про­сто, как казалось на первый взгляд. Особенность зада­ния состояла в том, что в ходе намеченной операции космонавтам не разрешалось касаться разреза руками. Острые на изломе края стеклянных элементов батареи могли рассечь ткань перчатки скафандра со всеми вы­текающими отсюда неприятными последствиями.

Конструкторы космического инструмента выручили и на этот раз. Две квадратные пластины с отверстиями посредине наложили с двух сторон на батарею и про­ткнули пропущенным через отверстия металлическим штырем. После того как пластины скрепили друг с дру­гом, В. Соловьев провел специальным резаком по их краям. Теперь оставалось только уложить вырезан­ный кусок в мешок.

Вернувшись в станцию, Л. Кизим и В. Соловьев стали обладателями замечательного рекорда. Впервые в практике пилотируемых полетов космонавты в тече­ние одной экспедиции 6 раз выходили в открытый космос, проведя там в общей сложности почти сутки.

Воскрешение спутников

Весной 1980 г. в американ­ском космическом Центре Годдарда каждое утро со­биралась большая группа специалистов. Ученые сооб­ща анализировали информацию, переданную накануне спутником СММ, разрабатывали планы его работы на следующий день.

Однако уже в декабре на спутнике вышла из строя система ориентации, и он потерял способность наво­диться на объект исследования — Солнце. Дорого­стоящий аппарат, оснащенный множеством исправных научных приборов, оказался практически беспомощным и бесполезным

Руководителям программы пришлось выбирать: сни­мать спутник с орбиты для ремонта и последующего повторного использования или попробовать починить его прямо в космосе. После сравнения стоимости обоих вариантов устранение неисправности решили поручить космонавтам.

Спасательную операцию наметили на 1984 г. Имен­но к этому сроку планировалось ввести в эксплуата­цию индивидуальную ранцевую установку для авто­номного полета человека в открытом космосе. А пока спутник совершал вокруг Земли пассивный полет.

Но вот годы, отведенные на подготовку к уникальной операции, миновали, и в очередной, 10-й рейс от­правился «Челленджер». В его грузовом отсеке разме­щались однотипные спутники связи «Палапа В-2» и «Уэстар-VI». Местом их постоянной прописки должна была стать так называемая геостационарная орбита, лежащая в плоскости экватора на высоте 36 тыс. км. Обращаясь по ней вокруг Земли, космические аппара­ты двигаются синхронно с вращающейся планетой и поэтому как бы неподвижно висят над выбранными точками ее поверхности.

Однако доставить спутники по нужному адресу не удалось. Подвели связанные с ними межорбитальные буксиры. Они должны были перевести спутники с низ­кой орбиты, на которой летал «Челленджер», на гео­стационарную. Но вместо положенных полутора ми­нут двигатели обоих буксиров проработали считанные секунды и выключились. В результате оба аппарата оказались всего лишь в тысяче с небольшим километ­ров от Земли.

Неудача, естественно, огорчила экипаж, но, несмот­ря на плохое начало, нужно было продолжать вы­полнять программу полета. А следующим пунктом в ней значилась отработка действий по восстановлению работоспособности спутника СММ. При этом сам ре­монт планировали провести в следующем полете мно­горазового корабля.

7 февраля 1984 г., когда обращенный хвостом к Зем­ле «Челленджер» в темноте пролетал над Гаваями, в его распахнутом настежь грузовом отсеке находилось два космонавта. Один из них — Б. Мак-Кандлесс снял с пояса страховочный фал и взялся за ручки управления ранцевой установки…

При первом взгляде на это массивное и довольно громоздкое «летающее кресло» становилось ясно — пользоваться им можно только в невесомости. Установ­ка плотно охватывала космонавта со спины и боков, оставляя руки свободными для управления. Для этого на правом подлокотнике имелась ручка, с помощью ко­торой можно было поворачиваться в любом направле­нии, на левом — рычаг, управляющий прямолинейны­ми перемещениями.

Все разнообразие движений обеспечивали 24 реак­тивных микродвигателя, работающих на сжатом азо­те, При интенсивном маневрировании его запасов хва­тало на 2 часа, при спокойном, медленном плавании — на 4. Для увеличения этого времени в отсеке полезной нагрузки космического корабля «Спейс шаттл» имелась «заправочная станция», оснащенная большими балло­нами со сжатым газом.

…Залитый яркими лучами прожекторов, человек в белом скафандре осторожно проплыл первые метры в «летающем кресле». Как тут было не вспомнить друго­го первопроходца. Перефразируя слова впервые ступив­шего на Луну космонавта, Мак-Кандлесс воскликнул: «Может быть, для него это был и небольшой шаг, но для меня это чертовски большой скачок!» Чувства космо­навта были понятны: более 10 лет он вместе с коллега­ми трудился над проектом самодвижущейся установки, и вот теперь она везла его, удобная и послушная.

Между тем «Челленджер» вынырнул из тени и во­шел в зону связи со своим Центром управления. Специа­листы прильнули к телевизионным экранам — репор­таж вела камера, укрепленная на шлеме Мак-Кандлес­са. Двигаясь спиной к кораблю, он отлетел от него на не­сколько метров, перевернулся на 180° и продолжал удаляться. В центре кадра отчетливо вырисовывался корабль с открытыми створками грузового люка, были видны опустевшие люльки, где еще совсем недавно ле­жали выпущенные на волю спутники связи, изогнутая в «локте» механическая «рука» манипулятора и второй космонавт — Р. Стюарт, ожидающий в люке своей оче­реди.

Космонавт Б. Мак-Кандлесс в свободном полете

Космонавт Б. Мак-Кандлесс в свободном полете

Мак-Кандлесс улетал все дальше и дальше. Но вот телеизображение корабля снова стало расти — космо­навт возвращался. Вернувшись, Мак-Кандлесс сразу по­лучил разрешение лететь вновь, но уже намного даль­ше — до 90 м. Эта дистанция была выбрана не случай­но. Именно такой путь ожидал космонавта, которому в следующем полете «Челленджера» собирались поручить ремонт спутника СММ. К тому же на таком расстоя­нии улетавший и остающиеся члены экипажа могли еще хорошо видеть друг друга.

Второй полет Мак-Кандлесса завершился столь же успешно, как и первый. Теперь можно было присту­пить к отработке процесса стыковки со спутником.

Разработка предназначенного для этой цели стыко­вочного устройства обошлась создавшей его фирме по­чти в полмиллиона долларов. Оно монтировалось у гру­ди космонавта в передней части «летающего кресла» и могло соединяться с имеющейся на спутнике цап­фой — слегка выступающим из корпуса небольшим по­лым штырем.

Для тренировок в грузовом отсеке установили ми­шень — такую же цапфу, как и на реальном спутнике. С нею Мак-Кандлесс и произвел несколько пробных сты­ковок. После дозаправки сжатым газом двигательной установки самодвижущегося кресла манипуляции сво­его товарища с успехом повторил Стюарт. К тому вре­мени за плечами обоих космонавтов было уже почти 6 часов напряженной работы в свободном пространстве. Пора было возвращаться к остальным участникам по­лета.

После однодневного отдыха двое в скафандрах сно­ва появились в грузовом отсеке «Челленджера». На этот раз им предстояло освоить стыковку с вращающейся мишенью, имитирующей вращающийся в полете спут­ник СММ. Захватить его манипулятором корабля, не прекратив предварительно вращения, было бы очень трудно. Однако из-за неисправности экспериментально­го оборудования отработку намеченной операции при­шлось отменить. Вместо этого космонавты испытали предназначенный для ремонта инструмент и провели еще несколько стыковок с неподвижной цапфой, исполь­зовав для этого вторую установку автономного пере­мещения.

Во время пребывания Мак-Кандлесса и Стюарта за бортом случилось непредвиденное. У одного из них оторвался и выплыл в космос фиксатор для ног. На­стигнуть его помогла методика, разработанная на слу­чай спасения космонавта, у которого откажет «летаю­щее кресло». Следуя указаниям Мак-Кандлесса, коман­дир В. Бранд осторожно подвел корабль к фиксатору, и космонавт под аплодисменты группы управления поймал его рукой.

Как и планировалось, Стюарт имитировал дозаправ­ку спутника на орбите. Подсоединив специальные шлан­ги к установленному в грузовом люке макету, космонавт вместо топлива подал в них подкрашенный в красный цвет фреон. Замена горючего была произведена для то­го, чтобы сразу оценить, как выполнено задание. Уте­чек фреона не обнаружили, эксперимент завершился успешно.

Через два месяца «Челленджер» стартовал снова. Как и прежде, главные задачи полета отражала его эмблема. На этот раз полоска с именами всех членов экипажа обрамляла рисунок летящих по орбите кораб­ля, спутника СММ и приближающегося к нему космо­навта.

Оживлению солнечной космической обсерватории уделялось в программе полета особое внимание. Успех этого предприятия, по словам заместителя директора НАСА, должен был «убедить конструкторов полезных нагрузок во всем мире в реальности ремонта и обслужи­вания спутников на орбите».

Конечно, смысл предстоящей операции заключался не только в демонстрации возможностей многоразовых кораблей и их экипажей. Ремонт на орбите позволял экономить большие средства. Изготовление и выведение в космос такого же спутника обошлось бы в несколько раз дороже его починки. К тому же восстановление работоспособности спутника СММ было чрезвычайно важным для ученых. Помимо того, что они стремились возобновить изучение Солнца с орбиты, один из теле­скопов космического аппарата хотели использовать для наблюдений редкой небесной гостьи — кометы Галлея.

Однако рассчитывать на продолжение исследований можно было только после того, как на спутнике снова начнет действовать система ориентации. А для этого ее необходимо было отремонтировать. Задача несколько облегчалась тем, что блочная конструкция аппарата позволяла заменить целиком весь неисправный блок. В то же время его масса (более 200 кг) и габариты (бо­лее 1 м в длину и ширину) несколько охлаждали энту­зиазм сотрудников НАСА. И все же и оптимисты, и сомневающиеся сошлись на том, что игра стоит свеч.

8 апреля 1984 г. на высоте около 500 км «Челленд-жер» догнал спутник СММ и завис, подойдя к нему на расстояние 60 м. Как только оба космических аппарата вышли из тени Земли, от корабля отделился Д. Нель­сон и отправился к спутнику. Космонавт должен был остановить вращение аппарата, чтобы облегчить его захват манипулятором корабля.

Телекамера на шлеме Нельсона транслировала в Центр управления все, что он видел перед собой. Спутник медленно поворачивался вокруг продольной оси, устремив к Солнцу широко раскинутые в стороны 7-мет­ровые плоскости солнечных батарей. Когда до них оставалось менее 5 м, Нельсон остановился, а затем при­вел свое тело в движение с той же угловой скоростью. Выбрав удобный момент, космонавт пролетел между па­нелями и приник к корпусу спутника. Трижды вводил он стыковочное устройство в контакт с цапфой, но все старания зацепиться за нее окончились неудачей. Мало того, удары о спутник сделали его вращение беспоря­дочным.

Ремонт на орбите

Ремонт на орбите

Таким образом, вместо помощи Нельсон только осложнил задачу управляющему манипулятором Т. Харту. Спасти положение попытался командир эки­пажа Р. Криппен. Он посоветовал космонавту провести «экстраординарную операцию» — ухватиться руками за край одной из панелей солнечных батарей и попы­таться остановить вращение с помощью микродвига­телей ранцевой установки. Нельсон выполнил рекомен­дацию командира, но и эта попытка не увенчалась успе­хом. Он возвратился в корабль.

Нельсон и его товарищ Ван Хофтен еще оставались в грузовом отсеке, когда Криппен и Харт попытались теперь уже без их помощи поймать спутник манипуля­тором. Но, видимо, в тот день счастье отвернулось от экипажа. После четырех тщетных попыток, часть из ко­торых делалась уже в темноте, командиру пришлось отвести корабль в сторону.

Весь следующий день специалисты Центра Годдар­да старались стабилизировать спутник, пропуская электрический ток через катушки вспомогательной си­стемы ориентации. При этом в них создавалось магнит­ное поле, взаимодействующее с магнитным полем Зем­ли. Несмотря на то, что солнечные батареи на бес­порядочно кувыркающемся аппарате вырабатывали со­всем мало электроэнергии и ее приходилось всячески экономить, замедлить вращение объекта все-таки уда­лось. И на пятые сутки полета спутник с первой попыт­ки был захвачен железной рукой «Челленджера». Т. Харт испытывал законное удовлетворение — 150 ча­сов наземных тренировок с манипулятором не пропали даром.

Однако поймать спутник было только половиной дела. Чтобы провести ремонт спокойно, не торопясь, полет продлили на сутки. Отдохнув, Нельсон и Ван Хоф­тен снова вышли из шлюзовой камеры и занялись спут­ником.

Неисправный блок системы ориентации космонавты сменили довольно быстро, зато над вышедшей из строя электронной частью одного из научных приборов им пришлось поработать. Сложно было все — и вскрытие наружной теплоизоляции, и действия специальной от­верткой, и монтаж электрических цепей. Не будем забывать, что все эти тонкие операции выполнялись руками в перчатках, к тому же находящимися под давлением. Второй выход Нельсона и Ван Хофтена в открытый космос продолжался рекордное время — более 7 часов. Но достигнутые результаты вполне оправ­дали все их усилия.

Спутники перестают подчиняться командам Земли не только в аварийных ситуациях. Для этого могут быть и другие, вполне естественные причины. Скажем, истощение имеющихся на борту запасов топлива или используемых для ориентации и стабилизации газов. Поэтому в НАСА параллельно с разработкой способов космического ремонта готовились и к дозаправке спут­ников на орбите.

Как уже говорилось, первый эксперимент в этом на­правлении провел в ходе 10-го полета «Шаттла» Р. Стю­арт, а следующий, более сложный поручили выполнить «специалистам по операциям на орбите» Д. Листме и К. Салливэн. Кэтрин стала первой женщиной в США, совершившей вскоре после С. Савицкой выход в откры­тый космос. Самая высокорослая среди своих подруг-космонавтов, американка была единственной, кто мог использовать имеющиеся скафандры. К тому же, счита­ли врачи, она обладала достаточной силой и выносли­востью, чтобы выдержать напряжение, выпадающее на долю человека, работающего в столь необычных усло­виях.

10 октября 1984 г. К. Салливэн и Д. Листма поки­нули герметичную кабину «Челленджера» и присту­пили к работе с комплектом оборудования для отра­ботки операций по дозаправке. Перед космонавтами стояла вполне конкретная задача — подготовиться к намеченной на 1987 г. перекачке топлива в опустевшие баки двигательной установки спутника «Лэндсат-IV».

К тому времени этот космический аппарат находил­ся в полете уже более двух лет. Для выполнения своих функций — изучения природных ресурсов Земли — ему надлежало постоянно летать на одной и той же заданной высоте. Поддерживать ее помогали спутни­ку микродвигатели, работающие на гидразине.

Кроме двух основных бачков — пустого и напол­ненного гидразином, в экспериментальный комплект оборудования входили и баллоны со сжатым азотом. Как известно, в невесомости жидкость невозможно пе­релить из одной емкости в другую. Ее приходится вы­теснять с помощью сжатого газа, в данном случае — азота.

…Сразу после выхода из шлюзовой камеры Листма и Салливэн переместились к противоположной задней стенке открытого наружу грузового отсека, где разме­щалось все необходимое для эксперимента. По дороге Салливэн извлекла из-под «пола» нужные инструмен­ты, а Листма по прибытии на место поспешил закре­пить ноги в фиксаторах и проверил средства, обеспе­чивающие герметичность прокладываемых трубопроводов. Во время пребывания в безвоздушном пространст­ве все действия космонавтов контролировались с по­мощью телекамеры, установленной на управляемом из кабины манипуляторе, а их жизнь страховали 15-мет­ровые фалы, свободные концы которых скользили по натянутым вдоль отсека тросам.

Сняв крышку с установленной на пустом баке точ­ной копии заправочной горловины спутника «Лэнд­сат», космонавты установили на ней предохранитель­ный клапан и вставили в него гибкий шланг, идущий от заполненной емкости. Этот и другие клапаны защи­щали людей от опасного контакта с гидразином. Эта бесцветная маслянистая жидкость агрессивна и при попадании на кожу вызывает ожоги, поэтому обращать­ся с нею следовало осторожно.

Эксперимент завершился проверкой уплотнений на проложенной магистрали. Перекачивать горючее космо­навтам не поручалось. Это сделали на следующий день по команде с установленного в кабине пульта управле­ния.

И этот выход в открытый космос не обошелся без сюрпризов. Салливэн и Листма уже собирались поки­нуть грузовой отсек, когда мимо них медленно про­плыла деталь устройства, обеспечивающего работу шлюзовой камеры. Пришлось снова, как и во время вы­хода Мак-Кандлесса и Стюарта, выполнить незаплани­рованные маневры. «Челленджер» подвели поближе к строптивой «железке», и Листма, подпрыгнув, поймал деталь и водворил ее на место.

Опыт, приобретенный в случае с восстановлением работоспособности спутника СММ, заставил вспомнить и о других неработающих аппаратах. Помните неудач­ный запуск спутников связи «Палапа В-2» и «Уэстар-VI»? Рассчитанные на 10-летнюю эксплуата­цию, они в любой момент были готовы приступить к выполнению своих «служебных обязанностей». Но для этого их следовало перевести на геостационарную ор­биту.

Расставшись сразу после запуска с невыполнивши­ми свою задачу межорбитальными буксирами, спутники не могли самостоятельно изменить свою судьбу. Имею­щиеся на них собственные двигательные установки были для этого слишком маломощными. Однако сми­риться с потерей таких дорогих объектов не хотелось. Не говоря уже о стоимости самих спутников, только застраховавшие их компании понесли убытки в сумме 185 млн. долларов. Поэтому они охотно финансировали работы по спасению застрахованного имущества, риск­нув выбросить на это еще более 10 млн. Все надежды пострадавшие владельцы безработных спутников возла­гали на многоразовый пилотируемый космический ко­рабль. Он мог вернуть «Палапу» и «Уэстар» на Землю для ремонта и повторного запуска.

НАСА впервые решалось на столь сложную опе­рацию. Гарантировать ее успех должна была серьезная и длительная подготовка. Началась она с предвари­тельных маневров. В мае 1984 г. на спутниках включили основные ракетные двигатели, обеспечившие их пере­вод с вытянутых эллиптических орбит на круговые с вы­сотой порядка тысячи километров. Это было сделано с двоякой целью. Во-первых, на таком удалении от Зем­ли космические аппараты не боятся торможения об ат­мосферу и летают достаточно долго, а во-вторых, во время работы двигателей были сожжены заряды твердо­го горючего, которые представляли опасность для при­ближающихся к спутникам космонавтов. К тому же, израсходовав топливо, «Палапа В-2» и «Уэстар-VI» стали вдвое легче, что, в свою очередь, позволило су­щественно снизить массу конструкции, предназначен­ной для установки пойманных спутников в грузовом отсеке корабля.

На новых орбитах космические аппараты пролетали до осени. В октябре начались очередные маневры, про­должавшиеся почти месяц. Их конечная цель заключа­лась в том, чтобы к спутникам мог приблизиться косми­ческий челнок. В результате многократных включений микродвигателей ориентации «Палапа» и «Уэстар» снизили высоту полета до 360 км и замедлили свое вращение вокруг продольной оси.

Погрузить спутники на борт стартовавшего 8 ноября 1984 г. корабля «Дискавери» поручили космонавтам Д. Аллену и Д. Гарднеру. Для этого они должны были состыковаться каждый со «своим» космическим аппа­ратом с помощью специального устройства, крепя­щегося, как и раньше, к передней части индивидуаль­ной ранцевой установки.

…Первым на очереди значился «Палапа В-2». На пятый день после старта «Дискавери» почти вплот­ную подошел к спутнику. В то время, когда снаряжен­ный ранцевой установкой Д. Аллен покинул грузовой отсек, корабль и спутник разделяло всего 10 м. Выста­вив перед собой длинный штырь стыковочного устрой­ства, космонавт целился им прямо в воронку сопла отработавшего твердотопливного двигателя. В отличие от Б. Мак-Кандлесса, пытавшегося несколько месяцев назад состыковаться со спутником СММ, Аллен не встре­тился с серьезными затруднениями. Ему не нужно было выбирать момент, чтобы проскочить между вращающи­мися солнечными батареями — спутники «Палапа» и «Уэстар» не имели крупных выступающих частей. Поэтому космонавту сразу удалось ввести штырь в почерневший конус камеры сгорания.

Чтобы обеспечить надежную сцепку, Аллен нажа­тием ручки раскрыл на конце утопленного штыря ме­таллические «лепестки», а затем, вращая штурвал сты­ковочного устройства, подтянул себя вплотную к спут­нику. Тут же космонавт почувствовал, как вместе с «причалом» начинает поворачиваться и он сам. Включая двигатели ранцевой установки, он остановил вра­щение, а потом подвел спутник поближе к кораблю.

Управляя из кабины 15-метровым манипулятором, космонавт А. Фишер захватила спутник механической рукой и подтащила его к открытому грузовому отсеку. Сюда же возвратился освободившийся от стыковочного устройства Д. Аллен. Он закрепил ноги в фиксаторах и, схватившись за спутник руками, более часа удержи­вал и поворачивал 500-килограммовый аппарат, помо­гая Гарднеру демонтировать стыковочное устройство и устанавливать спутник на подготовленную для него платформу.

Через день космонавты поменялись ролями. Стыков­ку со спутником «Уэстар-VI» и его доставку в корабль осуществил Гарднер. Во второй раз «такелажники» и в космосе, и в кабине «Дискавери» действовали так слаженно и экономно, что на Земле пошутили: «Уж не собираетесь ли вы захватить с орбиты еще какой-ни­будь спутник?»

И все же в первую очередь корабли «Спейс шаттл» предназначались для рейсов «туда», а не «обратно». Возвращение спутников на Землю, как правило, было делом вынужденным, а их доставка в космос задумы­валась заранее. Запланированным был и очередной, четвертый полет «Дискавери», в котором он привез на орбиту новые спутники связи — канадский «Аник С» и американский «Лисат-III». С одним из них и произо­шло чрезвычайное происшествие, повлекшее за собой первый в истории многоразовых кораблей США не­штатный выход в открытый космос.

Когда на второй день полета пружинные толкатели выбросили семитонный «Лисат-III» из люльки грузо­вого отсека, экипаж с напряженным вниманием ждал раскрытия на спутнике радиоантенны. Но отведенные на это секунды давно миновали, а двухметровая штанга по-прежнему оставалась прижатой к корпусу. Не включились и микродвигатели, раскручивающие спутник вокруг продольной оси, не увидели космонавты и вспыш­ки твердотопливного маршевого двигателя, переводя­щего аппарат на более высокую промежуточную орбиту.

Судя по всему, не сработало программно-времен­ное устройство (ПВУ), автоматически выдающее систе­мам спутника нужные команды. Космонавты видели, что рычаг, обеспечивавший включение «программни­ка» и взводившийся при отрыве спутника от своего ло­жа, передвинулся не до конца. Однако долго разгляды­вать отделившийся аппарат экипаж не решился. Если бы ПВУ все же сработало, запущенный по его команде двигатель мог выбросить мощную огненную струю в сторону корабля. Поэтому командир К. Бобко и пилот Д. Уильямс постарались побыстрее отвести « Дискавери» на безопасное расстояние.

А на Земле уже приступали к обсуждению сло­жившегося положения. Со времени аварии на «Скай­лэбе» НАСА еще никогда не созывало столь пред­ставительного состава консультантов. Чрезвычайную ситуацию рассматривали 4 больших группы специа­листов. Представители фирмы, создававшей спутники «Лисат», настаивали на том, чтобы космонавты вышли из корабля и вручную взвели застрявший рычаг.

Ни экипаж, ни руководители программы «Спейс шаттл» не поддержали это предложение. Слишком опасно было приближаться к летающей «пороховой бочке», начиненной почти четырьмя тоннами взрыв­чатки — именно такой была масса топливного заря­да в маршевом двигателе спутника. И все же без не­посредственного участия космонавтов в спасательной операции обойтись не удалось. Правда, прямого кон­такта людей со спутником не предусматривалось. «Спе­циалистам по операциям на орбите» Д. Григгсу и Д. Хоффману поручалось лишь оснастить манипулятор корабля специальной насадкой для захвата злопо­лучного рычага.

Однако это приспособление еще нужно было при­думать и изготовить. Так как проблема возникла не­ожиданно, приходилось рассчитывать лишь на сме­калку и подручные средства. И чтобы дать наземным службам и экипажу возможность без спешки подумать над планом действий, полет продлили на сутки.

Специалисты Центра Джонсона и персонал группы управления не теряли времени даром. Уже на сле­дующий день на суд руководства представили две са­моделки. Одну из них, тут же названную «мухобой­кой», предлагалось собрать из металлического прута, служащего на борту для нажатия труднодоступных переключателей, и привязанных к нему пластмассовых обложек от бортжурналов. Свободным концом «мухо­бойка» крепилась к манипулятору, а пластмассовая ловушка с прорезанными в ней прямоугольными от­верстиями накидывалась на рычаг. Непрочность руко­дельной конструкции в то же время оборачивалась и ее преимуществом: после взведения рычага обложки по­просту рвались, освобождая манипулятор.

Кто-то из входивших в аварийную команду бывших спортсменов вспомнил о снаряде для игры с накиды­ванием петли. Свою ловушку он предложил изгото­вить из алюминиевого солнцезащитного козырька с иллюминатора корабля и привязанной к нему прово­локи.

К «производству» были приняты оба приспособле­ния. Их срочно смонтировали на действующем в Цент­ре Джонсона экспериментальном образце манипуля­тора, и оставшиеся на земле космонавты приступили к тренировкам. Чтобы репетиции полностью соответст­вовали реальным условиям, макет спутника, на кото­рый набрасывали проволочное и пластмассовое «лассо», вращали с той же скоростью, что и настоящий «Лисат-III». Результаты этой работы тут же в виде инст­рукций передавали на борт «Дискавери» и в лабора­торию гидроневесомости, где два других космонавта отрабатывали под водой способы крепления ловушек к механической руке.

Напряженно работала изобретательская мысль и в космосе. В оборот пускались то куски резинового шлан­га, то полоски, нарезанные из пластиковой занавески душевой установки… При этом деятельное участие в экспериментах принимали все члены экипажа без ис­ключений. Один из них — «сенатор космического ба­зирования», как шутя называли космонавты своего коллегу сенатора Д. Гарна, заявил, например, что такая творческая деятельность нравится ему куда больше, чем навязанная роль объекта медицинских исследований.

Оба специалиста по операциям на орбите перед полетом прошли подготовку к выходу в открытый кос­мос. Это делалось на случай чрезвычайных обстоя­тельств. Скажем, после отделения спутников на кораб­ле могли не закрыться створки грузового люка или не сложиться в транспортное положение дистанцион­но управляемая механическая рука. Если бы это произо­шло, Хоффману и Григгсу вменялось в обязанность вручную устранить неисправность. Естественно было поручить им и установку на манипулятор обеих ло­вушек.

16 апреля космонавты, надев скафандры и привя­завшись фалами, успешно выполнили это задание. Три насадки — две «мухобойки» и одну петлю они рас­положили таким образом, чтобы они, мягко скользя по покрытой солнечными элементами боковой поверхности спутника, могли поймать выступающий из корпуса рычаг.

Закончив установку приспособлений, Григгс и Хоф­фман вернулись в кабину. Теперь взоры специалистов обратились к женщинам-космонавтам С. Райд и М. Седдон. Первая из них руководила имитацией процесса спасения спутника в Центре Джонсона, а вторая, поль­зуясь рекомендациями подруги, практиковалась в управлении манипулятором на орбите.

Применить на практике полученные навыки М. Сед­дон смогла уже на следующий день, когда «Дискаве­ри» снова приблизился к спутнику. Менее 3 мин потре­бовалось ей для того, чтобы дважды накинуть «мухобой­ку» на рычаг и взвести его полностью. Однако ожи­даемого развертывания антенны не произошло. Ничего не изменилось и после нанесенных Седдон ударов по рычагу.

Больше попыток оживить «Лисат-III» не предпри­нималось — на них попросту не хватило времени. По разработанному плану кораблю и спутнику разреша­лось пробыть рядом не более 6 мин, после чего « Дискаве­ри» надлежало ретироваться «как можно скорее». Командиру корабля пришлось доложить в Центр управ­ления, что неисправность на спутнике, по-видимому, оказалась гораздо сложнее, чем предполагалось.

Несмотря на неудачу, специалисты чрезвычайно высоко оценили действия экипажа. Отмечалось мас­терство командира и пилота, сумевших без предвари­тельной подготовки осуществить сближение корабля со спутником. Восхищались «хирургической точностью», с которой обращалась с манипулятором бывший врач-хирург М. Седдон. Руководители фирмы, которой при­надлежал «Лисат-III», проявили завидную объектив­ность, поздравив космонавтов с «исключительным успе­хом», отметив при этом, что большего от них нельзя было и требовать.

И все же ни поздравления, ни признание заслуг не могли заглушить у всех, причастных к полету, ес­тественного чувства неудовлетворенности. Судьба остав­ленного на орбите аппарата не снималась с повестки дня. Вспоминали о недавнем возвращении с орбиты спутников «Палапа» и «Уэстар». Однако все соглаша­лись с тем, что доставить на Землю «Лисат-III» было бы намного труднее.

Следующие несколько месяцев ушли на подробный анализ ситуации, выяснение истинных причин неис­правности и разработку мер по их устранению. В итоге было принято решение «обойти» неработающее про­граммно-временное устройство с помощью нового ра­диокомандного прибора, который космонавты должны были привезти с собой и установить на спутник в одном из очередных полетов многоразового корабля.

Выбор снова пал на «Дискавери». 31 августа 1985 г. он опять оказался зависшим в 10 м от спутника «Ли­сат-III». Через час из шлюзовой камеры в грузовой отсек вышли два космонавта в скафандрах. Один из них, Ван Хофтен, был не новичком в космосе. Помните, полтора года назад он участвовал в ремонтных опе­рациях на орбите? Правда, тогда спутник СММ нахо­дился уже в корабле, а «Лисат-III» еще предстояло поймать.

С этой целью Ван Хофтен закрепился на рабочей платформе, размещенной на конце дистанционного ма­нипулятора, после чего 15-метровая железная рука под­несла его к спутнику. Сначала нужно было прекратить или хотя бы замедлить вращение аппарата. Ван Хоф­тен прикрепил к его корпусу длинную штангу и каж­дый раз, когда она во время очередного оборота про­ходила поблизости от него, старался подольше удер­живать ее руками. Вскоре вращение спутника прекра­тилось, и космонавт смог установить на корпусе дер­жатель, за который ухватился помогавший ему У. Фи­шер.

За те 20 мин, в течение которых Фишер удержи­вал над головой семитонный спутник, Ван Хофтен успел смонтировать на его противоположной стороне еще один держатель, на этот раз для манипулятора. Передав аппарат механической руке, космонавты пер­вым делом приняли меры предосторожности. Они вставили в твердотопливный двигатель специальные шпильки, которые предотвращали его самопроизволь­ное включение. После этого инициатива полностью перешла в руки Фишера.

Вспомнив свою прежнюю специальность хирурга, он пошутил, что впервые проводит «операцию пере­садки органов». Правда, удалять вышедший из строя «орган» — ПВУ ему не пришлось. Но и «пересадка» но­вого потребовала немалых усилий. Фишер снял с бо­ковой поверхности спутника две панели и подсоеди­нил к размещенным под ними разъемам привезен­ное с Земли радиокомандное устройство. Потом космо­навт установил на спутнике еще один дополнитель­ный электронный блок, обеспечивающий развертыва­ние антенны. Антенна раскрылась, и оба члена экипа­жа вернулись в корабль.

На следующий день Ван Хофтен и Фишер снова надели скафандры. Космонавты установили теплоза­щитный кожух на твердотопливный двигатель спут­ника и извлекли из него предохранительные шпиль­ки. Затем «рука» манипулятора разжалась, и «Ли-сат-III» был выпущен на свободу. Однако перед тем, как отправить его в полет, Ван Хофтен вручную стаби­лизировал аппарат в пространстве, раскрутив его до скорости 3 оборота в минуту.

В последний раз рука космонавта коснулась спут­ника, когда он и корабль пролетали над островами Галапагос в Тихом океане. Этот момент был выбран с тем расчетом, чтобы потом спутник можно было пере­вести на стационарную орбиту. Через 2 часа с Земли по­дали первые команды, которые были нормально при­няты развернутой накануне антенной.