6 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Как выжить насекомым, когда вокруг столько врагов и каждую секунду грозит смерть? Как-то надо противиться, бороться за жизнь, использовать все возможности, даро­ванные природой. Одна из таких возможностей — необык­новенная плодовитость. И хотя размножение, противопо­ставленное истреблению многочисленными врагами,— не что иное, как пассивная оборона, в ней для многих насе­комых заложено спасение.

Насекомые размножаются с колоссальной быстротой. Бабочка тополевой пяденицы откладывает за свою корот­кую жизнь около 2 тыс. яиц. Кокциды кладут до 4— 5 тыс. Многие паразитические мухи-тахины, перепонча­токрылые и веерокрылые насекомые кладут от 2 до 10 тыс. яиц. Комнатная муха за свою жизнь откладывает более 2 тыс. яиц. В теплом климате личинка мухи окук­ливается через 10—20 дней, в течение лета может выплодиться 5—6 поколений. Энтомолог Л. Ходж подсчитал, что пара мух, начав размножаться в апреле, к августу (если никто из ее потомства не погибнет) может дать 1919 потомков. Хотя объем мухи ничтожен, ее потомство способно покрыть Землю слоем почти в полтора метра.

У многих насекомых развитие происходит так быстро, что отродившаяся молодь вскоре же взрослеет и присту­пает к размножению. Потомство одной самки пилильщи­ка к концу года может достигнуть 27 млн. личинок. Сам­ка колорадского жука — опаснейшего вредителя наших полей — откладывает всего около 700 яиц. Но уже во вто­ром поколении ее потомство достигнет 200 тыс. особей, а в третьем поколении — 80 млн. Потомство одной пары амбарного долгоносика к концу года может достичь 800 тыс. (при условии выживания всех личинок). Не так уж и много при сравнении с рекордсменками-мухами.

Некоторые насекомые не столь уж плодовиты. Так, на­пример, крошечные тли, которых за отдаленное сходство с паразитами человека называют растительными вшами (они похожи на них еще и тем, что сосут соки расте­ний), рождают маленьких тлей не в столь больших коли­чествах. Так, тля Toxoptera aurantia за 5—6 дней рож­дает 20—25 личинок. Молодь созревает удивительно быстро, вскоре же следует примеру своих родителей, и через несколько дней начинает размножаться. Энтомо­лог С.Рилей вычислил, что хмелевая тля может дать 30 поколений в год. К концу года потомство одной тли могло бы достигнуть 1036 особей. Энтомолог А. Херик под­считал, что потомство одной тли, весящей всего лишь око­ло миллиграмма, к концу сезона размножения может вы­растить массу потомков в 822 млн. т.

Биолог Гексли высчитал, что потомство одной тли че­рез десять поколений имело бы такую массу, которая равнялась бы массе 5 млрд. людей. Как тут не выска­зать тривиальную фразу: «Невероятно, но факт!». Какая необыкновенная сила заложена в крошечном насекомом! К этому его вынудила необходимость защищаться против многочисленных врагов. Действительно, природа создает величайшее множество тлей на потребу разнообразным врагам.

Столь же плодовиты червецы и щитовки. Самка кали­форнийского червеца рождает около 400 личинок, кото­рые за месяц становятся взрослыми. Поэтому потомство одной самки через несколько месяцев может достигнуть 3 млрд. особей.

Соревнуясь с тлями, развили большую плодовитость и их враги. Некоторые наездники, обитающие в Кали­форнии, размножаются в 18—24 поколениях за год.

Но самыми плодовитыми оказались общественные на­секомые. Тут сказывается специализация самок — «ца­риц» улья пчел, муравейника, термитника. Яичники сам­ки одного вида термита содержат около 48 тыс. яиц на разных стадиях развития. Самка другого вида термитов способна откладывать около 30 яичек в минуту (живет она около 10 лет). У некоторых термитов самки кладут 16 яиц в секунду, а в сутки около 5 млн.!

Немногим отстает от термита самка медоносной пче­лы. Она кладет в день, в самый разгар расплода, около 2 тыс. яиц.

Термиты-рабочие строго регулируют продукцию самки и, когда надобность в плодовитости минует, перестают ее снабжать обильной и высококачественной пищей. Та же система принята у пчел и муравьев. Самки медоносной пчелы, муравьев и термитов прекращают свою активную деятельность как только к их пище перестают добав­лять белки. Когда минует потребность в воспитании моло­ди, термиты-рабочие одного вида пожирают отложенные самкой яички.

Плодовиты те насекомые, у которых много врагов или жизнь так сложна, что шансов выжить очень мало. Ли­чинки мухи-тахины паразитируют в гусеницах зерновой совки. Но заражаются эти гусеницы, поедая листья ра­стений с прикрепленными к ней яичками мухи. Самка мухи-тахины разбрасывает на растениях около 7 тыс. яиц. Немногие из них попадают в тело будущего хозяина!

Самка жука-майки, большая, с громадным брюшком, набитым яичками, обремененная грузом будущего потом­ства, не может летать и только с трудом передвигается по земле. Число откладываемых ею яичек колоссально — десятки тысяч. Из яичек выходят крошечные и очень по­движные личинки, которые забираются на цветы в надеж­де прицепиться к мохнатому костюму пчелы и попасть в ее гнездо, наполненное пищей, заготовленной для деток. Счастливчиков в этой сложной операции тоже мало.

…Небольшой низкий выступ берега реки порос каратурангой и сизо-зеленым тамариском. Маленькие полян­ки между ними покрыты низкими травами. Совсем неда­леко от берега возвышается откос из щебнистой осыпи, за которым простирается до самых синеющих вдали отро­гов Джунгарского Алатау обширная каменистая пустыня. Издалека я вижу оранжевую полянку, расцвеченную ка­кими-то небольшими цветками. Я спешу к ней, так как знаю: где цветы, там обязательно и насекомые.

Сколько лет я путешествую по пустыне, но такие цветки встречаю впервые. Само растение очень напоми­нает широко распространенную низкую и колючую тра­ву — цератокарпус, но оранжевые цветки на нем необыч­ны. Их много, вся маленькая полянка усеяна ими. Но ни пестика, ни тычинок, ни лепестков не разглядеть. Этоскорее всего соцветие, собранное в шероховатый оранже­вый комочек. Я надеваю очки и нагибаюсь. Каково изум­ление, когда цветок, к которому я прикасаюсь рукой, неожиданно оживает, начинает шевелиться и распадается на множество крошечных насекомых. Тонкие, длинные, ярко-оранжевые с очень цепкими ногами, они стремитель­но бегут по моей руке. Вскоре от «цветка» ничего не оста­ется.

Разглядывая маленьких насекомых, каждое из кото­рых не более миллиметра, я узнаю в них личинок жу­ков-маек. Ранней весной большие, черно-синие жуки-май­ки вяло ползают по пустыне. Они никого не боятся, так как их кровь ядовита. В случае опасности они способны выделять капельки крови наружу. Из яичек майки выхо­дят те самые подвижные личинки, которые и собрались яркими комочками, подражая цветам.

Теперь понятно, почему личинки забираются на вер­хушку растения. Скопление оранжевых личинок похоже на цветок и привлекает пчел. Кроме того, целая полянка фальшивых цветков более привлекательна, чем одиночные цветки. Едва прикоснется пчела к личинкам, они цепля­ются за нее. Попав в гнездо, личинки поедают пчелиных деток и превращаются в больших черных жуков-маек.

Раньше мне приходилось встречать одиночные скопле­ния личинок маек. На этой же полянке собралось по­томство нескольких сотен маек. Чем это объяснить? Мо­жет быть, на высоком откосе находится большая колония земляных пчел? Но, осмотрев его, я нахожу лишь остатки норок. Это место недавно размыло водой.

На полянке не менее полумиллиона личинок затаи­лось в полной неподвижности, в тщетном ожидании пчел. Сколько среди них окажется неудачников, особенно те­перь, когда воды реки погубили колонию пчел!

Бескрылая, безглазая и безногая самка оригинального веерокрылого насекомого, высунув наружу лишь кончик тела, не покидает пчелу, в которой паразитирует. После оплодотворения она откладывает около 10 тыс. яиц. Вско­ре из них выходят крохотные личинки, которые разбре­даются во все стороны, забираются на цветки и присту­пают к долгому и далеко не всегда успешному ожиданию пчелки. Лишь оседлав ее и пробравшись вместе с нею в ячейку с отложенным яичком пчелы, личинка обеспечи­вает себе дальнейшую жизнь и развитие. На этом пути также очень мало удачников и, чтобы обеспечить выжи­вание своему потомству, эти насекомые выработали та­кую плодовитость.

Итак, большая плодовитость — признак слабости, пас­сивной обороны. Насекомые более приспособленные, сильные менее плодовиты. Так, удивительные палочники в совершенстве подражают палочкам, сучкам, листьям. Среди насекомых они, пожалуй,— самые ловкие обманщи­ки. Да и яички их трудно найти на земле, на которую обычно их бросают беспечные самки. Они мало плодови­ты. Правда, беззащитный, но прекрасно подделывающий­ся под окружающие предметы гигантский палочник, дли­на которого достигает почти 20 см (настоящая палка!), более плодовит, чем его родственники, и откладывает око­ло 500 яиц. Это объясняется тем, что на такую крупную добычу много охотников.

Другие насекомые мало плодовиты благодаря тому, что заботятся о своем потомстве, следят за ним, обере­гают его от врагов. Так, тараканы носят яички в особом коконе при себе. В коконе находится не более 16 яиц. Знаменитая муха це-це, переносчик тяжелой сонной бо­лезни, от которой раньше умирало много людей в Африке, не кладет яйца, а почти перед самым окукливанием рож­дает уже больших личинок. Число ее деток невелико — всего пять.

Насекомые, обитающие в пещерах, где не так уж ча­сты враги, а жизнь медлительна и спокойна, кладут по одному яичку через значительные промежутки времени.

Плодовитость зависит от количества и качества пищи, а голодание, в какой бы оно форме ни протекало, не способствует деторождению. У бабочки-совки Plusiagam­ma, обитающей в Средиземноморье, после выхода из ку­колки яичники недоразвиты. Для их созревания обяза­тельно необходим витамин Е. Если его по какой-либо причине в цветках растений нет или мало, бабочки от­правляются путешествовать в поисках доброкачественно­го корма. Как только яичники развились и готовы к яй­цекладке, стремление к странствованию немедленно уга­сает.

Комнатная муха, занимающая одно из первых мест в конкурсе на плодовитость, при одном углеводном питании без белковой пищи теряет свое могущество и становится бесплодной. Плодовитость известнейшего врага леса, аме­риканской белой бабочки, переселившейся из Нового Све­та в Старый, зависит от того, какими растениями пита­лась ее гусеница. Особенно повышает ее плодовитость питание листьями таких деревьев, как белая шелковица и ясенелистный клен. Питание другими деревьями, на­оборот, понижает плодовитость. Давно доказано также, что взрослые насекомые, испытав в личиночной стадии голод, становятся мало плодовитыми. Это правило, пожа­луй, относится ко всему живому миру.

На плодовитость оказывает влияние также и плот­ность населения вида. Чем она больше, тем меньше пло­довитость. Капустная совка откладывает меньше яиц, ес­ли гусеница воспитывалась среди множества себе подоб­ных гусениц, хотя бы она и не испытывала недостатка ни в количестве, ни в качестве корма. И, наоборот, гу­сеницы, воспитанные в одиночестве, отличаются от своих собратьев большей плодовитостью.

У саранчи в этом отношении все еще сложнее. Ску­ченное содержание взрослой саранчи понижает плодови­тость не только дочернего, но и внучатого поколения. Скученность же личинок повышает плодовитость саранчи. Если личинки развивались в скученной обстановке, а пре­вратившись во взрослых были разобщены, то самка от­кладывает около 1,5 тыс. яиц; если же личинки росли разобщенно, а взрослые — скученно, плодовитость падает в десятки раз. Также ведут себя и другие насекомые. Самка запятовидной щитовки, воспитываемая в одиноче­стве, в среднем рождает более сотни яиц. При выращи­вании совместно 20 щитовок каждая самка откладывает уже 70 яиц, сорока — 24 яйца. От плотности населения зависит скорость размножения.

Итак, как будто природа поступает мудро: если насе­комых мало, плодовитость повышается, они, как бы спо­хватившись, стараются изо всех сил наверстать упущен­ное, довести численность своего вида до максимальной плотности — вступает в действие регулирующий меха­низм. Но в органической жизни мало правил, не имею­щих исключения. Для каждого вида есть какой-то опре­деленный предел плотности, ниже которого насекомые начинают испытывать пагубные последствия сильной раз­реженности и снижают плодовитость. Почему? — спросит удивленный читатель.

У видов полигамных, т. е. оплодотворяющихся мно­гократно, плодовитость зависит от количества оплодотво­рений и возрастает пропорционально их числу. При ма­лой численности у самок мушек дрозофил уменьшается плодовитость. У зерновки Pachymerus gonager повышается плодовитость при повторных оплодотворениях. Часто спа­ривающиеся самки пестрокрылки Phagoletis pomonella от­кладывают большее количество жизнеспособных яиц, не­жели самки, спаривающиеся мало или только один раз.

Особенно большое значение имеют повторные спари­вания для самок общественных насекомых — муравьев и термитов. Ведь одной самке приходится в течение дол­гой жизни класть множество яиц. Многократные спарива­ния оказывают положительное влияние и на жизнеспо­собность потомства.

Есть насекомые, которые размножаются в стадии ли­чинки или куколки. Это, так называемое детское, педогенетическое, размножение обнаружено у многих видовкомаров-галлиц и довольно хорошо изучено. Оно встречает­ся редко, так как представляет собой крайнюю меру, вызванную низкой численностью вида и стремлением вы­жить. Размножение без оплодотворения, девственное раз­множение, или партеногенез,— явление, в мире насеко­мых очень широко распространенное. Поиски самцов и самок, особенно у мелких насекомых, слабых, плохо пол­зающих или летающих, требуют времени и не всегда ус­пешны. Выручает партеногенез.

Когда-то партеногенез считался таким же редким яв­лением, как ныне педогенез. А теперь нет почти ни од­ного отряда насекомых, среди которого не был бы заре­гистрирован этот вид размножения. Только у разных на­секомых оно развито по-разному: у одних крайне редко и, видимо, наступает в годы катастроф, когда тот или иной вид очень уменьшился в количестве или сильно уничтожен врагами, у других — более или менее часто, периодически сменяет обычное двуполое размножение.

Типичными партеногенетиками стали палочники. Ви­димо, к этому их принудили очень слабая подвижность, малая плодовитость. Многие их виды из года в год раз­множаются партеногенетически, и самцы среди них, не­смотря на усиленные поиски, не найдены. У других — самцы очень редки. Один индийский палочник размно­жался без самцов в лаборатории 25 лет без каких-либо следов вырождения. В Новой Зеландии энтомологи воспи­тывали несколько видов палочников шесть лет, надеясь получить от них самцов и все же ничего не добились — самки палочников рождали только дочерей.

Восемь видов палочников, относящихся к одному роду, близки друг другу и не имеют самцов. Энтомологи пред­полагают, что если бы они были, то среди них произо­шло бы неизбежное скрещивание, которое и соединило бы эти виды в один. Такое в природе, видимо, бывало не раз. Не найдены самцы и у гигантского палочника. Мужская половина рода этого вида насекомых, по всей вероятности, уже навсегда утрачена.

У другого вида палочников развился гермафроди­тизм, т. е. у большинства особей преобладают мужские признаки, хотя скрещивания между ними никто не на­блюдал. Возможно, когда-нибудь, через многие тысячеле­тия, у этого вида вторично появятся самцы и он станет размножаться обычным путем.

Некоторые крошечные осы-орехотворки, вызывающие, как и комарики-галлицы, на растениях образование гал­лов, по-видимому, размножаются тоже толькопартеногенетически. По крайней мере найти самцов у некоторых видов до сего времени никому не удалось, несмотря на настойчивые поиски.

Партеногенез развился у мелких беззащитных насеко­мых со слабой способностью к расселению. Он — мера против катастроф, поэтому распространен среди тлей, оре­хотворок, сеноедов, трипсов и многих других. Он очень редок у насекомых крупных, хорошо летающих, сильных, отлично защищенных от врагов. Его почти нет у жуков, хотя у слоника Otiorrhynchus dubius существуют две расы: размножающиеся с самцами и без них. Кстати ска­зать, у этого вида партеногенетические самки не прояв­ляют интереса к самцам, в известной мере сохраняя чисто­ту этой расы и приверженность к девственному размноже­нию. Возможно, эта раса существует наряду с нормальной на случай катастрофы.

У сеноеда Phyllotarsus picicornis тоже одновременно существуют две расы — партеногенетическая и обоеполая. Попытки скрестить обе расы были безуспешны; самцы не обращали никакого внимания на партеногенетических са­мок, хотя внешне они ничем не отличались от самок, ро­дившихся обычным путем. Обоеполая раса развивается не­много быстрее, но зато самки партеногенетической расы кладут на треть больше яиц. Самки обоеполой расы, буду­чи неоплодотворены, откладывают лишь единичные сте­рильные яйца.

У одного вида тропических тараканов с Гавайских островов произошло более заметное расхождение рас, раз­множающихся девственным и обоеполым путями. Они от­личаются по мелким признакам строения тела и по обра­зу жизни. Двуполая раса не может развиваться девствен­ным путем. При скрещивании самок девственной расы с самцами двуполой расы плодовитость сильно снижается, и от таких родителей рождаются только одни самки.

Частичный партеногенез обнаружен у азиатской са­ранчи. Но у этого крупного насекомого только 20% не­оплодотворенных яиц жизнеспособно, из них рождаются только самки. Потомство такой саранчи легко погибает, и из него доживает до взрослой стадии только 15%.

Итак, некоторые виды насекомых перешли к девст­венному размножению и утеряли мужскую половину ро­да. Другие в какой-то мере еще сохранили ее. Среди них, хотя и редко, происходит размножение с участием обоих полов и обновление генетического аппарата. Есть виды, способные к партеногенезу в очень слабой степени, но эта способность помогает переживать редкие катастро­фические годы с низкой численностью особей. У некото­рых насекомых вид разделился на две расы, одна из ко­торых размножается девственным путем, другая — обыч­ным. Обе расы как будто не соприкасаются друг с другом, не смешиваются и существуют независимо.

Есть еще особая группа насекомых, у которых девст­венное размножение периодически чередуется с обоепо­лым, что позволяет им быстрее размножаться. Чередова­ние поколений особенно хорошо выражено у тлей, орехо­творок и других мелких насекомых. Обычно весной не­многочисленные самки, которым удалось перенести долгую зимовку, приступают к усиленному девственному размножению; только к осени появляются самцы и вид переходит к обычному обоеполому размножению. Сущест­вуют и другие комбинации чередования поколений; все они помогают противостоять врагам, обеспечивая быстрое и усиленное размножение.

Жизнь заставила «изобрести» еще одно приспособле­ние для размножения. Его назвали «полиэмбриония», что в переводе с латинского означаетмногозародышевость. Яичко насекомого, начав развиваться, неожиданно разби­вается на множество мелких яичек. Наездник Ageniaspis fuscicollis — враг яблоневой, черемуховой и боярышниковой молей, вредящих деревьям, откладывает в яичко моли свое единственное яйцо. Оно лежит недвижимо до тех пор, пока в яйце бабочки не появится маленькая гу­сеница. Тогда трогается в рост и яичко наездника, оно раз­бивается на добрую сотню зародышей, каждое из которых дает жизнь наезднику. У многих наездников Encyrtus (из надсемейства хальцид) одно яйцо может дать более тысячи зародышей. Яичко наездника Polygnotus mi­nutus, отложенное в полость личинки злейшего врага зер­новых культур — гессенской мушки, разбивается на 10— 12 зародышей. Явление полиэмбрионии зарегистрировано у многих насекомых. Встречается оно и у человека: двойни, тройни однояйцевых близнецов — по существу тоже полиэмбриония.

«Чистота — залог здоровья». Кто не слышал еще с раннего детства это житейское правило? С грязных рук через пищу в кишечник попадает инфекция. На грязном теле появляются разные кожные заболевания. В грязном жилище царствуют микробы, которые вызывают тяжелые недуги. Соблюдают чистоту и насекомые. Стремление к чистоте тела у них заложено в инстинкте — памяти по­томков, полученной по наследству. Посмотрите, как тща­тельно чистит своими лохматыми ножками муха свое тело.

…На стоянке экспедиции случайно опрокинули круж­ку и сладкий чай пролился на песок. В пустыне сухо, жарко, ярко светит солнце, от жажды страдает все жи­вое. Вот почему не прошло и минуты, а на влажное ме­сто уже села муха-тахина. Как быстро муха обнаружила живительную влагу, стала жадно сосать мокрый песок. Ее брюшко, тонкое и поджарое, полнеет с каждой мину­той. До того увлеклась муха, что не замечает направ­ленного на нее фотоаппарата. А в его зеркале хорошо видны полосатое брюшко, длинные крепкие щетинки, по­крывающие тело, коричневые выразительные глаза и ко­роткие, по сильные крылья.

Наконец муха напилась и сразу же принялась за туа­лет. Прежде всего передними ногами усиленно почистила голову, протерла глаза, коротенькие усики. Потом вытя­нула свой длинный и мясистый хоботок с большой и сложно устроенной подушечкой на кончике и тщательно протерла его передними ногами. После этого принялась за тело. Тут пошли в ход задние ноги. Ими она протерла и грудь, и брюшко. Осторожно муха поглаживает но­гами свои крылья — чудесный летательный аппарат, сма­хивая сверху и снизу пылинки. В заключение муха по­тирает друг о друга передние и задние ноги: щеточки тоже должны быть чистыми. Вот и закончен туалет. По­вернулась и мгновенно исчезла в синем небе.

Все мухи покрыты волосками и щетинками, на кото­рые цепляется масса разнообразных бактерий. На теле комнатных мух ученые нашли возбудителей почти всех заразных болезней человека. Тут оказались и палочки ту­беркулеза, и кокки гнойных ран, и возбудители холеры, брюшного тифа, и многие другие. Наверное, немало на поверхности тела мухи и микроорганизмов, опасных для них самих.

У многих ос и пчел на передних ногах расположены специальные щеточки для чистки главным образом уси­ков. Ими насекомые постоянно пользуются, периодически облизывая и очищая их от грязи ротовыми придатками. Щетка — непременная принадлежность муравья. В тече­ние дня почти треть времени муравей занят тем, что чи­стит свое тело и прежде всего усики. А уж как они холят и вылизывают своих личинок и куколок! Да и не толь­ко их.

… В мокром лесу рыжим лесным муравьям трудно передвигаться. Капельки влаги оседают на голове, глазах, усиках. Отяжелевшие мокрые муравьи медленно ползут в муравейник и скрываются в его темных ходах. Но дождь был недолгим. Вскоре прорвались тучи, заголубело небо, лучи солнца глянули на землю и засверкали росинки на травах. Понемногу муравейник стал оживать. На его вер­шине снова закопошились муравьи. Но сейчас уже не увидеть ни строителей, ни охотников. Все заняты уси­ленным туалетом, тщательно чистят усики, разглаживают ногами щетинки на теле. Муравьи всегда следят за чисто­той. Но после дождя занимаются туалетом особенно долго.

На самой вершине муравейника один муравей схва­тил другого за ногу и тащит его к входу. Муравью не нравится такое обращение, он сопротивляется и выры­вается. Через некоторое время его схватывают другие муравьи и снова пытаются тащить. Но упрямое противо­действие берет верх, муравья оставляют в покое. Потом вскоре около него опять собираются муравьи, наперебой гладят его усиками и начинают облизывать голову и грудь. Муравей поднимается на ногах, становится поч­ти вертикально, возвышаясь среди окружающей его тол­пы. Но вот муравей окончательно оставлен в покое. Че­рез некоторое время он исчезает в одном из входов. Пос­ле этого я начинаю замечать всюду небольшие группы муравьев, и в центре каждой находится один избранный, которого тщательно облизывают. Внимания удостаивают­ся далеко не все. Почему — не знаю. Может быть, это какие-то особые муравьи?

002

Чистоплотны и тараканы. Стоит только понаблюдать, пишет о таракане известный энтомолог Д. Шарп в своей книге «Насекомые», какие только комические позы при­нимает он иногда, в особенности когда чистит лапки и усики; когда таракан занимается своим туалетом, то по­ложительно напоминает кошку: вытягивает, насколько только может, голову в желаемом направлении и про­пускает ланку или усик через рот, очищая его; или же чешет другие части тела шипами ног, переворачиваясь и изгибаясь самыми разнообразными и комическими спо­собами в случае, если приходится достичь не легко до­ступную часть тела.

Крошечные, невзрачные насекомые, обитающие в поч­ве,— колемболлы — снабжены своеобразной брюшной трубкой. Этой трубкой они старательно очищают свое тело. Сперва чистят ею усики, затем челюсти, ноги, а по­том и остальное тело. Все кузнечики и сверчки отли­чаются странной привычкой постоянно облизывать свои лапки и усики. Видимо, чистота этих органов имеет для них особенное значение.

Растительные вши — тли обитают колониями на ра­стениях. В их скоплении не всегда бывает чисто из-за того, что каждая тля высасывает невероятное количество соков растений и пропускает их через кишечник. Для защиты своего тела от жидких испражнений многие тли выделяют на своей поверхности воск. В таком водооттал­кивающем костюме тлям не страшна грязь. Она не при­липает к ним. Кроме того, воск, по-видимому, препятст­вует излишнему испарению влаги из тела и высыханию. У большинства тлей существуют еще тщательно разрабо­танные и строго выполняемые правила поведения, столь необходимые для жизни в обществе себе подобных. Преж­де чем выбросить из заднепроходного отверстия капельку жидкости, если только ее не принимает благосклонно ка­раулящий тут же муравей, тля высоко поднимает брюш­ко и стреляет прозрачным шариком, выпуская его будто снаряд из пушки.

Гусеницы некоторых бабочек, обитающие в почве или в почвенной подстилке, тщательно смазывают свое тело особым секретом. Такая мера предохраняет их тело от заражения микробами и, возможно, помогает пробираться среди частичек почвы.

А уж как следят за чистотой своего жилища пчелы, муравьи, осы и термиты! Всех погибших немедленно вы­носят и выбрасывают наружу или даже относят подаль­ше от гнезда, чтобы не заразить членов своего общества. Мусор также немедленно удаляют наружу или сносят в особые кладовые. Муравьи-жнецы выносят шелуху, сня­тую с зерен, тотчас же наружу, а семена хранят в осо­бых камерах в чистоте и порядке. В камерах муравья-древоточца всегда царит идеальная чистота. Продукт об­мена — белый гуанин — они выбрасывают из кишечника только в отведенной для этой цеди камере.

Жилище общественных насекомых тщательно венти­лируется. У муравья-древоточца так хитроумно устроены многочисленные камеры в отмершей древесине упавшего на землю ствола дерева или пня, что воздух постоянно входит в отверстия, расположенные внизу, и выходит че­рез специальные отдушины вверху. Отличную вентиля­цию помещения древоточца я не раз проверял, пуская облачко дыма возле пня с поселением древоточца.

Большое внимание уделяют чистоте воздуха в поме­щении трудолюбивые пчелы. Возле летка, поочередно сме­няя друг друга, дежурят специальные «работницы». Бы­стро и почти бесшумно работая крыльями, они гонят воз­дух в свое жилище не хуже электрического вентилятора. Когда одного или нескольких вентиляторов у входа в улей оказывается недостаточно, тогда пчелы становятся пра­вильными рядками на разной высоте улья. Подобные жи­вые вентиляторы дежурят у входа в жилище шмелей и ос-шершней.

Муравьи хоронят своих погибших товарищей. Но не все. Рыжие лесные муравьи, строящие в лесу муравьи­ные кучи, выбрасывают трупы собратьев в места, куда сносят кухонные остатки, оболочки куколок и прочий хлам. Короче говоря, выбрасывают на свалку. Некоторые муравьи, особенно в местах перенаселенных, из тела по­гибших тщательно высасывают все ткани и выносят из гнезда только одну пустую оболочку. При этом искусство обработки трупов достигает большого совершенства. В те­ло погибшего впрыскивается желудочный сок; ткани ра­створяются и их высасывают муравьи.

Муравьи-бегунки тоже каннибалы и съедают трупы погибших, но остатки их прячут в гнезде, в особых, большей частью поверхностных камерах. Эти же камеры забивают остатками еды и прочими отходами.

Муравьи-жнецы обычно не беспокоятся о судьбе по­гибших. Они запросто выбрасывают их из муравейника, не удосуживаясь даже отнести трупы подальше от входа в свое жилище. Да и к чему! Возле гнезда жнецов всег­да крутятся муравьи-бегунки. Они мгновенно хватают мертвого и утаскивают к себе. Бегунки — вообще люби­тели трупов насекомых и возле гнезд жнецов с завид­ной аккуратностью выполняют роль санитаров.

… В муравейнике жнецов, расположенном у обрыва над рекой Чу, погибло очень много муравьев. От мура­вейника к обрыву тянулась нескончаемая похоронная процессия. Живые муравьи сбрасывали мертвых муравьев с обрыва. Был ли подобный ритуал случайным или так полагалось — прятать подальше трупы, коль поблизости не было муравьев-бегунков, трудно сказать. Вспоминая этот эпизод, я жалею, что не имел киноаппарата, чтобы его запечатлеть. К осени понизился уровень грунтовых вод, муравьи-жнецы сильно страдали от жажды и многие из них гибли.

Возле терпящего бедствие муравейника мы тотчас же организовали обильный водопой и подливали воду до са­мого вечера. Около поилок скопилось громадное количест­во страдающих от жажды жнецов. Утром, уезжая, мы оставили основательные запасы спасительной влаги в кон­сервных банках.

Оригинально решают проблему санитарии своего жи­лища самые крупные и самые злые осы нашей страны — шершни. Они строят свое гнездо из пережеванной древе­сины в просторном дупле, оставляя внизу под ним сво­бодное место. Все остатки еды, испражнения сидящих в ячейках личинок, а также погибшие осы падают вниз на дно дупла. Все это уничтожают специальные жуки-сани­тары, присутствие которых осы терпят, очевидно, испокон веков привыкнув к полезному сожительству.

Как уже говорилось, солнце — враг заразных болез­ней — первый друг насекомых, страдающих от грибков, бактерий и вирусов.

Как-то, рассматривая многочисленные и связанные друг с другом колонии маленького дернового муравья, я увидел, что большинство трудится над тем, что пере­таскивает своих товарищей. Оказывается, носильщики сносили муравьев-мертвецов в специальные места — му­равьиные кладбища. Они рельефно выделялись темными пятнами на светлой почве. В каких только позах тут не лежали погибшие муравьи! Среди горы трупов кое-где виднелись и крупные матки. Этот вид муравьев очень плодовит, и в каждой колонии содержится много яйце­кладущих самок.

Сколько же тут на каждом кладбище мертвецов? По нашим подсчетам около 10 тыс.!

Муравьи часто страдают от различных заболеваний, которые вызывают грибки и бактерии. Какая-то заразная болезнь постигла и муравьев этого вида. На некоторых кладбищах заметны ссохшиеся белые комочки-личинки. Но их мало. Оказывается, в гнездах, которые постигло несчастье, почти нет личинок. Судя по всему, мор про­должается давно и все силы муравьев, здоровых и пере­болевших, направлены на очищение муравейников от по­гибших товарищей и перенесение их на муравьиные клад­бища. В такой тяжкой обстановке не до воспитания потомства.

Трупы нельзя было бросать где попало. Это вызвало бы заражение всей территории и способствовало бы рас­пространению заболевания. На кладбищах трупы под лу­чами солнца быстро стерилизуются и перестают быть опас­ными для окружающих.

Мор будет продолжаться, видимо, очень долго — до тех пор, пока в живых не останутся только переболевшие и невосприимчивые к болезни. Быть может, болезнь унесет почти всех муравьев и только немногие счастливцы про­должат существование колонии и через несколько лет вос­становят былую численность. Позже удалось установить и возбудителя заболевания. Он оказался грибком.

Солнце — источник тепла. Только благодаря солнеч­ным лучам растения образуют из неорганических веществ органические, за счет которых живет многообразный мир животных. Солнце — и первый помощник в борьбе с бо­лезнетворными бактериями. Оно защищает насекомых от его невидимых врагов.

Насекомые по-разному относятся к солнцу. Многие из них деятельны на солнечном свету, и чем больше тепла и света, тем они энергичнее. Другие, наоборот, прячутся от лучей солнца, и активная жизнь их протекает в сумерках или ночами. Для первых солнце полезно — они хиреют без него, для вторых — вредно: оно убивает их своими лу­чами.

У насекомых, которые живут внутри растений, кишеч­ник устроен особым образом. Правда, не у всех. Личинки галлиц, обитающие внутри галлов, никогда не испражня­ются в своем жилище, они лишены этой возможности, так как кишечник их закрыт. Как уже говорилось раньше, закрыт кишечник и у всех наездников, личинки которых обитают в теле своего хозяина. Личинки крошечного на­ездника Galis marikovskii обитают в коконах пауков та­рантула и каракурта. Здесь они пожирают яйца, окукли­ваются и вылетают взрослыми насекомыми, проделав в оболочке кокона отверстие. Личинки в процессе своего развития проявляют неудержимый аппетит, но никогда не опорожняют свой кишечник, так как на испражнениях могут развиваться болезнетворные микробы.

Многие насекомые следят за чистотой своего жилища и всегда удаляют экскременты наружу. Выбрасывают их через входное отверстие гусеницы древесницы-въедливой и многие другие насекомые, обитающие в древесине. Ни­когда не испражняются в улье пчелы. После зимовки в оттепель, покидая улей, они совершают вокруг него так называемый очистительный облет, освобождая свой ки­шечник от продуктов пищеварения. Не испражняются в жилище и муравьи, хотя многие укрепляют экскремента­ми земляные стенки галерей.

Вместе с тем немало насекомых, которые строят из своих испражнений чехлики, домики, убежища. Некото­рые термиты делают свои галереи из кашицеобразной массы, выбрасываемой из кишечника.