12 months ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Несколько южнее Буордахского массива находится са­мое холодное место Северного полушария нашей плане­ты — Оймяконская впадина (Полюс холода).

Мы уже говорили, что здесь отмечается наиболее низ­кая температура воздуха в зимний период. В пределах впадины расположен поселок Оймякон, который в прош­лом столетии был одним из важных пунктов Охотско-Якутского тракта. Этим трактом, следы которого местами сохранились до настоящего времени, пользовались первые землепроходцы. Одним из них был знаменитый русский моряк и путешественник Гавриил Андреевич Сарычев, побывавший здесь в 1786—1787 гг. Пребыва­ние его в Оймяконе было коротким; отсюда Сарычев направился в верховье реки Момы и по пути следо­вания преодолел хребет «отменной высоты» (в его честь названный хребтом Сарычева), чтобы перебраться далее в бассейн реки Колымы. Путешествие это длилось долго и было очень трудным. Что собой представляет зима вблизи Полюса холода, можно видеть из записей Сары­чева. Вот что он писал только об одном зимнем пере­ходе: «… Все наше прежнее до сих пор путешествие было ничто в сравнении с тем, что претерпели мы, едучи далее к вершинам реки Яны, между гор почти безле­сыми местами, где пронзительные ветры при жесточай­ших морозах доводили нас до крайности. Хотя и было на нас теплое тройное оленье платье, но стужа казалась несносной и едва не останавливала движение крови… Лица наши так изуродовало морозом, что почти не оста­валось места, где бы не видно было его лютости».

Совершить подобное путешествие в то время отважи­вались немногие, и лишь после Советской власти сюда пришли многочисленные отряды геологов, горняков, строителей и людей других профессий. Природа к ним также не была милостивой. Но они не отступили и на­стойчиво осваивали этот край. Теперь же Оймяконский район является крупным горнопромышленным центром Северо-Востока, где круглый год ведется добыча цвет­ных металлов.

Недалеко отсюда, в пределах хребта Сарычева, в бас­сейне реки Большой Тарын, расположен громадный суб­вулканический массив (по своей природе напоминающий Буордахский), который сформировался около 130— 135 млн. лет тому назад, в юрский период. Площадь его составляет около 1800 км2. Магматический расплав, из которого образован массив, некогда стремился про­рваться к поверхности. Однако этого не произошло. У расплава как бы не хватило сил — они были израсхо­дованы на пути проникновения в верхние слои Земли. И хотя огненно-жидкий расплав заполнил многие тре­щины и полости земной коры, он все же был останов­лен твердой кровлей, которая сохранилась над расплавом и не пустила его дальше. Постепенно магматиче­ский расплав будто смирился, стал остывать и обра­зовал вблизи поверхности огромный массив извержен­ных пород.

Залегание горных пород в нем весьма своеобразно. В одних участках выделяются массивные плиты, разби­тые множеством трещин, в Других — отчетливая столб­чатая отдельность. Вдали виднеется скала, сложенная как бы плотно упакованными поленьями. Это также ре­зультат особых условий остывания магматического рас­плава. В некоторых местах магма была внедрена между пластами осадочных пород. Спустя много времени застывшая изверженная порода была смята в складки вме­сте с осадочной толщей и теперь напоминает своеобраз­ную разноцветную гармошку. Иногда от массива ответ­вляются длинные, узкие и плоские залежи, которые во многих местах пронизывают окружающую его толщу осадочных пород. Они залечивают трещины в этой тол­ще, не совпадающие с границами пластов или формами их складок. Тела изверженных пород, образованные та­ким способом, называются дайками. На выровненных площадках выходы этих даек, покрытые сверху мелкими обломками и заросшие травой, напоминают прямолиней­ные насыпные дороги.

Земные недра здесь хранят огромные богатства — зо­лото, олово, вольфрам, сурьму, ртуть и др.

Во время работы в районе Полюса холода также не обошлось без приключений.

Однажды свой временный лагерь мы оборудовали в долине реки Большой Тарын, впадающей справа в реку Индигирку. Выбрали ровную и сухую площадку на пой­ме долины, поросшую стройными лиственницами. Спра­ва и слева от нас весело журчали ручейки с кристаль­но чистой водой, которой приятно утолять жажду.

Утро следующего дня было теплое, тихое, солнечное. В такую погоду только и ходить в маршрут, что мы и сделали. Однако во второй половине дня небо заво­локло свинцовыми тучами, засверкала молния и начали падать редкие, но крупные капли дождя. Нужно было уходить в укрытие, и как можно скорее. Решили спря­таться между скалами. Не успели мы добраться до ме­ста, как блеск молнии озарил все вокруг; раздался гро­мовой раскат такой силы, что нас на какое-то время оглушило. Окажись мы в это время на гребне водо­раздела, неизвестно, чем бы все это для нас кончилось.

Вскоре гроза прошла, но, как это нередко бывает в здешних местах, дождь стал моросящим и значительно похолодало. Когда подошли к палаткам, то увидели, что маленькие ручейки превратились в бурные и мутные потоки, преодолевая которые мы все время опасались, как бы не свалиться в воду.

Через некоторое время ручьи вышли из берегов и вода уже подбиралась к палаткам. Однако двигаться дальше мы не могли — бурные потоки теперь стали серьезным препятствием. В авральном порядке пришлось сооружать настил на стволах деревьев и пережи­дать разлив. На следующее утро от наводнения не ос­талось и следа. Снова солнце, тепло, ручейки возврати­лись в свои русла и, казалось, журчали насмешливо.

Через несколько дней мы уже в другой части хребта Сарычева. Однажды возвращались к стоянке после трудного маршрута. На нашем пути оказалась бурная, хотя и не глубокая речка. Перебираться через нее вброд не хотелось. Невдалеке заметили большую подмытую лиственницу, которая перегораживала почти все русло. Решили переправиться на другой берег по этому бревну. Первым без особого труда прошел Николай. Теперь оче­редь моя. Иду медленно, бревно подо мной чуть покачи­вается. Прошел уже больше половины. Вдруг нога пре­дательски соскальзывает. Пытаюсь удержаться руками, но безуспешно. И в следующий миг уже барахтаюсь в ледяной воде. Холод подстегивает, выбираюсь стреми­тельно. Немного обсохнув у костра, снова двигаемся в путь.

Прошли еще несколько километров. Речка стала за­метно шире, течение спокойнее. День на исходе, а до стоянки еще далеко. И тут родилась хорошая идея — сколотить маленький плотик и отправиться на нем к ла­герю. На том и порешили. Соорудили из сухого валеж­ника небольшой плотик — и в путь-дорогу. Поплыли. Ноги почти все время в воде, но терпеть можно. Пово­рот реки. Слегка отталкиваемся шестами, огибаем не­большой мысок. Еще поворот. Все пока идет хорошо. Но за следующим поворотом русло речки оказалось перего­роженным упавшим деревом. Прежде чем мы сообрази­ли, как нам поступить, плот столкнулся с деревом. Не­прочное наше сооружение, которым мы восторгались, распадается, и мы погружаемся в воду. К счастью, реч­ка была неглубокой, и все обошлось благополучно.

Близится ночь. Теперь уже ясно — сегодня нам до па­латок не добраться. Готовимся ко сну. Развели большой костер, прогрели почву, затем смели все угли и поло­жили ветки кустарника. Хотя постель и теплая, но ле­жать на ней не очень-то уютно. Сон тревожный и пре­рывистый… На стоянку пришли только на следующий день.