Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

С 1921 г. сотрудники ботанических кафедр универси­тета совершают ряд поездок в различные районы Средней Азии. Однако в первые годы они скорее носили рекогнос­цировочный характер. Это объясняется тем, что многие ведущие сотрудники Ботанического института (Е. П. Ко­ровин, М. Г. Попов, М. В. Культиасов, М. М. Советкина,
A. И. Введенский и др.) участвовали в экспедициях Ин­ститута почвоведения и геоботаники, и много времени занимала учебно-педагогическая работа.
Хотя результаты экспедиций и экскурсий Ботаниче­ского института ранних лет не были опубликованы, но вместе с тем они широко использовались в поздних рабо­тах. Поэтому считаем целесообразным дать сведения о них.
Экскурсии и экспедиции 1921 г, В 1921 г. Е. П. Ко­ровин совершает две экскурсии: в Тургайскую столовую страну и Мугоджары, в западные приташкентские отроги Тянь-Шаня.
Весной 1921 г. М. Г. Попов проводит геоботанические наблюдения и ботанические сборы в окрестностях Ташкен­та, летом того же года совершает большой маршрут вдоль Среднеазиатской железнодорожной магистрали от Ташкен­та до Ашхабада. Основная цель — ознакомление с расти­тельными ландшафтами по маршруту и сбор флористиче­ского материала. Весной М. М. Советкина проводит флористические сборы в окрестностях Алма-Аты.
B. П. Дробов экскурсировал в бассейнах Чимганки и Коксу, где он производил маршрутные ботанико-географические обследования речных долин и собирал представите­лей флоры. П. А. Баранов совершил поездку по долине р. Чаткал и собрал большой гербарный материал. В этих же целях он посетил Закаспийскую область.
М. В. Культиасов производил ботанико-географические наблюдения и собирал флористические материалы вдоль тракта Ташкент — Джамбул. А. И. Введенский ездил в окрестности Джизака, откуда им были привезены обширные ботанические коллекции.
В целом можно отметить, что все эти экскурсии ботани­ков были организованы для предварительного ознакомле­ния с естественноисторическими условиями и в особенно­сти растительными . ландшафтами и вследствие недо­статочной изученности состава флоры края сопровож­дались ботаническими сборами.
Экспедиции и экскурсии 1922 г. Летом П. А. Ба­ранове ботанической целью совершает несколько маршру­тов по горам и предгорьям Западного Тянь-Шаня. Им исследуется Сайрамский район и верховья р. Чирчика. В августе того же года он в составе экспедиции по обследова­нию долины р. Майдантал и системы ледников Майдантала. Кроме П. А. Баранова, здесь были астроном Н. Ф. Булаевский и военный топограф В. Б. Флорентьев. Маршрут экспедиции: «поселок Борисовка — хребет Симбили — до­лина р. Шингулдука и Курумтур — долина р. Майдантал— ледники системы Майдантала».
Во время поездки был открыт небольшой ледник Корумбель, и П. А. Баранов описал его в очерке «Ледник р. Корумбель (из системы ледников по р. Майдантал) и флора его морены» (1923).
М. Г. Попов проводит ботанико-географические иссле­дования на Джувалинском плато и южной части хребта Каратау, а также отдельными маршрутами пересекает Та­ласский Алатау.
А. В. Благовещенский, занимавшийся изучением физиологии горной растительности на организованной им Хумсанской горно-ботанической станции университета, со­вершает несколько экскурсий по Угамскому хребту и Каржантау. Довольно детально обследуется в геоботаниче­ском отношении долина р. Угам на всем ее протяжении. Кроме того, совместно с А. И. Алексеевым он посещает до­лины р. Коксу и Чаткала. Результаты походов освещаются в статье «Исследования по сравнительной физиологии гор­ной растительности» (1923).
Одновременно с сотрудниками ботанической станции флору р. Угама изучали Е. А. Мокеева, О. Н. Радкевич, Т. М. Батуева и О. А. Симонова.
В том же 1922 г. группа работников САГУ в составе А. В. Благовещенского, П. А. Баранова, М. И. Курбатова и Н. Д. Леонова выезжает в северную часть Голодной сте­пи для ознакомления с солончаковой растительностью и сбора ботанических материалов.
А. И. Введенский с флористической целью экскурсирует по Джувалинскому району, где им был собран боль­шой гербарный материал, преимущественно из растительно­сти пустынно-степных ландшафтов.
Наконец, укажем на участие В. П. Дробовав Муюнкумской географической экспедиции, снаряженной Турке­станским отделом Русского географического общества. (ТОРГО) летом 1922 г.
Экспедиции 1923 г. Е. А. Мокеева и О. А. Симонова по заданию сантонинного завода обследовали за­росли цитварной и камфарной полыни в бассейне р. Арыс, в хр. Каратау и в примыкающих к ним районах. Они также вели геоботанические наблюдения по маршруту и собирали гербарий. Краткие сведения об экспедиции приведены в пер­вом номере «Бюллетеней» САГУ.
М.Г.Попов и А. И. Введенский предприни­мают ботанико-географические исследования по маршруту: Ташкент — Моголтау — Голодная степь, П. А. Баранов, занимаясь в основном анатомическими исследованиями горных растений на Чимганской ботанической станции, одновременно изучает флористические и геоботанические особенности горных каменистых осыпей.
В августе 1923 г. Е. П. Коровин работает в составе Таласской зооботанической экспедиции, организованной по заданию Среднеазиатского Комитета по делам музеев и охраны памятников старины, искусства и природы (Туркомстариса).
Осенью И. А. Райкова выезжает с Памирской экспе­дицией Туркестанского отдела Русского географического-общества и в 1924 г. публикует предварительные результа­ты исследований растительного покрова Памира по маршру­ту. В них особенности географического распространения ландшафтных представителей растений Памира и их группировок даются на фоне общей физико-географической обстановки.
Экспедиции 1924 г. Летом П. А. Баранов продол­жает геоботанические наблюдения и флористические сборы в районе Чимганской горно-ботанической станции. Двух­летние полевые наблюдения ученый излагает в двух статьях (П. А. Баранов, 1924, 1925), выступая в них как ботаник-географ. В одной статье он описывает расти­тельные ландшафты и состав флоры. В ней дается раздель­ная характеристика растительности долины р. Чимганки и прилегающих гор. Большое внимание уделяется экологиче­ской обстановке отдельных местообитаний и увязке этих данных с растительными группировками территории. П. А. Баранов отмечает бедность территории альпийскими и субальпийскими лугами. Им обнаружены новые растения, ранее неизвестные для этих районов.
Во второй статье излагаются сведения о растительности горных каменистых осыпей (П. А. Баранов, 1925). Чтобы выяснить специфику растительного покрова, П. А. Баранов детально исследует фитоценологические особенности и фло­ристический состав, а также экологические условия расти­тельности характерных осыпей по западному склону в до­лине р. Чимганки.
В. П. Дробов работает в западной части Ферганской долины, в районе Каракчикума на правом берегу Сырдарьи и на левобережье до оазиса р. Исфары. Выбор района обус­ловливался образованием здесь подвижных песков, надви­гавшихся на оазис, и тем, что в этих местах намечалась постановка лесомелиоративных работ (В. П. Дробов, 1925). В. П. Дробову принадлежит физико-географическое описа­ние обследуемой территории, что представляет особенный интерес.
Е. А. Мокеева и М. Г. Попов в Южном Казахстане и Киргизии совершают большой маршрут в бассейне р. Арыс и Аристанды, в низовье Таласа и по северным склонам Киргизского хребта. Об этом они пишут в 9- м выпуске «Бюллетеня» САГУ.
В мае того же года М. Г. Попов и А. И. Введенский проводят ботанико-географические наблюдения и флори­стические сборы по маршруту: г. Моголтау — Бекабад — обрывы Кулькерыз—Бекабад—Ленинабад—Моголтау.
Экспедиции в 1925—26 гг. Ботанический институт почти целиком проводит по линии Института почвоведения и геоботаники. Из самостоятельных выездов можно отметить лишь следующие.
Летом М. В. Культиасов выезжает в Восточную Фергану. Его маршрут дан в 12-м выпуске «Бюллетеня» САГУ. Осенью того же года М. Г. Попов обследует растительность долины р. Заамина, низовьев р. Ангрен, долины р. Джабаглы. Результаты не были опубликованы. В 1925 г. И. А. Райкова продолжает изучение лишай­ников Чимганского района, начатое в 1924 г. Собирается хороший гербарий. В том же году совместно с П. А. Бара­новым она восходит на вершину Большого Чимгана, неод­нократно в окрестностях Чимгана собирает растения, а П. А. Баранов—водоросли.
Летом 1925 г. А. В. Благовещенский в пустынной части Западной Ферганы проводит физиологические исследова­ния песчаной, солончаковой и глинистой растительности. В двух опубликованных статьях (Благовещенский А. В., Боголюбова В. А. и Чер­нова Т. А. Об осмотическом давлении клеточного сока у пустынно-солончаковых растений. Бюл. САГУ, вып. 14, Ташкент, 1926; Благовещенский А. В., Соседов Н. И. и Тощевикова А. Г. К вопросу о взаимоотношениях между активными реакциями почвы и растения, там же) очень интересно раскры­ваются вопросы физиологии пустынно-солончаковых расте­ний в тесной связи с экологической обстановкой их место­обитания.
В 1926 г. П. А. Баранов при деятельном участии И. А. Райковой исследует дикорастущий виноград в Сред­ней Азии. Делается это по заданию Аккавакской опытно-оросительной станции. Ученый широко развертывает изу­чение зарослей винограда в Западном Тянь-Шане. С 28 июня по 1 октября 1926 г. им обследуются долины р. Кок­су, Чаткала, ущелье Куласье, долина р. Хадалак, сай Каранкул, долина р. Угам, район Чимгана. В результате появились две его статьи в трудах Аккавакской опытно-оросительной станции (1927, 1927а).
Экспедиции 1927 г. П. А. Гомолицкий выезжает на Чимганскую горно-ботаническую станцию университета и изучает экологию горной растительности (Гомолицкий П. А. Фрагменты к познанию экологии гор­ной растительности Западного Тянь-Шаня, сб. «Вопросы экологии и биоценологии», ОГИЗ, Л., 1935). Здесь большой интерес представляет тот факт, что распределение и дина­мика развития главнейших растительных сообществ долины Чимгана дается в тесной увязке с экологическими фактора­ми территории. Самостоятельное значение имеют данные ученого по микроклиматической характеристике террито­рии. В геоботанической части показана структура высот­ных растительных поясов средней части долины. Работа для того времени была интересна с методической стороны, так как в конце 20-х и начале 30-х годов подобные опыты экологической характеристики растительности с широким привлечением количественных показателей были еще еди­ничными.
Летом 1927 г. И. А. Райкова снова на Памире в соста­ве экспедиции Геологического комитета, руководимой Д. В. Наливкиным. Задача И. А. Райковой сводилась к производству маршрутных ботанико-географических иссле­дований, а также метеорологических наблюдений и опреде­лению высот. Позже она присоединилась к Дарвазской экспедиции.
Дарвазская экспедиция в составе П. А. Баранова, И. А. Райковой и Н. Д. Леонова первоначально преследо­вала цель изучения дикорастущего винограда Дарваза. Од­нако экспедиция попутно занималась также ботанико-географическими исследованиями и ботаническими сборами (Памирская экспедиция 1927 г. (Ботаническая часть). Бюд. САГУ, вып. 17, Ташкент, 1928; Дарвазская ботаническая экспеди­ция 1927 года, там же).
И. А. Райкова собрала в этот раз около 5000 листов гербария цветковых растений. Особенно детально она ис­следует растительность лугов и щебнистых пространств долин р. Ташкол, Зоркол и Кокуйбель, обнаружив здесь большое количество почвенных лишайников. Кроме того, И. А. Райкова опубликовала материалы гипсометрических и метеорологических наблюдений (Райкова И. А. Материалы к характеристике климата и вы­сот Таджикистана. Изв. Об-ва для изучения Таджикистана и иран­ских народностей за его пределами, том I, Ташкент, 1928). Все это представляло немалый интерес, так как в то время подобные сведения почти полностью отсутствовали по Дарвазу и имелись в небольшом количестве по Памиру.
Ботанические материалы И. А. Райковой по Памиру легли в основу ее оригинальной статьи «Растительные ландшафты Памира» (Райкова И. А. Растительные ландшафты Памира. Труды САГУ. Серия VIII-в. Ботаника, вып. 12, Ташкент, 1928). В ней растения Памира рассматрива­ются как один из лучших индикаторов условий среды. Че рез изучение характера растительности, сложения и рас­пределения растительных группировок она пытается показать специфику суровых условий Памира.
При изучении распределения растительного покрова главное внимание автор уделяет рельефу. Так, в пределах Памира И. А. Райкова выделяет два основных местообита­ния: I. Растительность склонов; II. Растительность дна ущелий, долин и котловин. Идя дальше, ученый расчленяет их на: 1) группировки на скалистых склонах, 2) на каме­нисто-щебнистых мелкоземных склонах и 3) на мягких склонах. Подробно характеризует состав и фитоценологические особенности каждой растительной группы.
Окончательные результаты Дарвазской экспедиции легли в основу большой совместной работы П. А. Барано­ва и А. И. Райковой. (Баранов П. А. и Райкова И. А. Дарваз и его культур­ная растительность. Изв. Об-ва для изучения Таджикистана и иран­ских народностей за его пределами. Том I, Ташкент, 1928)
В ней они писали:
«1. Дарваз, как естественно-географическая область, ха­рактеризующаяся на всем протяжении горным характером своего ландшафта, явился сосредоточением значительного количества форм культурных растений, несмотря на край­нюю ограниченность естественных площадей для развития земледельческой культуры.
2. Основными местами для развития культурной жизни в Дарвазе являются конусы выносов горных речек и, отча­сти, покрытые мелкоземом приречные террасы.
3. Ряд характерных особенностей культурных растений Дэрваза выявляет его как типичного представителя юго-западно-азиатского центра происхождения культурных рас­тений.
4. Как с точки зрения ботанико-географической, так и со стороны своей культурной растительности Дарваз, не­смотря на свою орографическую изолированность, не пред­ставляет резко ограниченной от смежных районов (Рушан, Шугнан, Каратегин) области» (П. А. Баранов и И. А. Рай­кова, 1928, стр. 108).
В 1928 г. большинство сотрудников Ботанического института включилось в работу экспедиций Института поч­воведения и геоботаники. Самостоятельно Ботанический институт обследовал лишь растительный покров Аксу-Джабаглинского заповедника (А. И. Гранитов).
Экспедиции 1929 г. В этом году особенно широко раз­вертывает работы Ботанический сад университета, входив­ший в состав Ботанического института. Его сотрудники по­сетили восемь районов Средней Азии, однако большинство из этих исследований было связано со специальными зада­чами Ботанического сада по изучению каучуконосных, эфироносных, декоративных растений и т. д. Необходимые сведения об этих экспедициях даны в опубликованном от­чете М. В. Культиасова (Культиасов М. В. Ботанический сад Среднеазиатского государственного университета к 1930 г. Бюл. САГУ, вып. 18, Ташкент, 1929).
С 25 мая по 9 июня 1929 г. в долине р. Сарысу и юго-западной окраине Бетпак-Далы работала палеозоолого-бо-таническая экспедиция Д. Н. Кашкарова и Е. П. Коровина. Они шли по маршруту: ст. Байгакум — г. Сасык-Кара — оз. Андикуль — р. Сарысу — ур. Чингильды — край Бетпак-Дала (Палеозоолого-ботаническая экспедиция Д. Кашкарова и Е. Ко­ровина на р. Сары-су и в Бетпак-Далу летом 1929 г. Бюл. САГУ, вып. 18, Ташкент, 1929, стр. 179). Е. П. Коровин вел геоботанические наблюдения и собирал гербарный материал. Особенное внимание уде­ляется им ископаемой флоре обследованной территории, что привело к открытию третичной флоры, новой для Сред­ней Азии.
Экспедиции 1930 г. Летом С. Н. Кудряшев направляет­ся в центральную часть Гиссарского хребта. Занимается изучением культурной растительности и дикорастущих эфирномасличных растений. На материалах экспедиции С. Н. Кудряшев опубликовал три статьи в 1932 (Кудряшев С. Н. Дикорастущие эфирномасличные растения Центральной части Гиссарского хребта. Труды Ср. Аз. научно-исслед. опытной станции эфирномасличных растений, вып. I, 1932.) и 1934 гг. (Кудряшев С. Н. Новый вид рода Tanacetum из Таджики­стана. Бюл. САГУ, вып. 19, Ташкент, 1934; Кудряшев С. Н. Материалы по культурной растительности Центральной части Гис­сарского хребта. Труды САГУ, сер. VIII-в. Ботаника, вып. 18,. Ташкент, 1934.)
В. первой из них автор делает обзор дикорастущих эфирномасличных растений района и оценивает их потен­циальные возможности.
Из общих выводов второй статьи наиболее важны сле­дующие:
1. Центральная часть Гиссарского хребта очень разно­образна по своим физико-географическим условиям. Вместе с тем она имеет много общих черт с соседними горными пространствами, особенно в южном и восточном направ­лениях. В частности, имеются черты сходства состава растительности с Дарвазом.
2. Целый ряд характерных особенностей культур Гиссара выявляет его как представителя одного общего юго-западного азиатского центра происхождения культурных растений (стр. 45).
3. Благодаря горно-долинному рельефу и обусловлен­ному им комплексу природных условий растительный мир территории резко дифференцируется по вертикали. Так, в пределах района от дна долин до вершин гор последо­вательно сменяется ряд растительных поясов, как-то: пояс полупустынной растительности, пояс разнотравной эфемеровой степи, пояс злаковой степи с зарослями деревьев и кустарников, пояс древесно-кустарниковой растительно­сти, субальпийский и альпийский пояса.
4. Распространение земледельческой культуры также имеет своеобразную структуру высотной поясности. Вы­деляются пояса:
хлопковый, до высоты 900 м над у. м.;
хлопково-пшеничный, до высоты 1400 м над у. м.;
садово-пшеничный, до высоты около 2000 м над у. м.;
зерновой, свыше 2000 м над у. м.
Таким образом, можно утверждать, что результаты экспедиции С. Н. Кудряшева значительно дополнили скудные научные сведения, имевшиеся об этом своеобраз­ном уголке гор Таджикистана.
В 1931 г. большинство ботаников участвовало в мно­гочисленных комплексных экспедициях по изучению сорно-полевой растительности хлопковых полей Средней Азии (Е. П. Коровин, М. М. Советкина, В. К. Блак, П. А. Гомолицкий, Б. А. Миронов, В. К. Пазий, А. Д. Пятаева, Т. Семенихина, В. С. Тарасевич и др.). Результаты этих коллективных работ обобщены в монографической работе Е. П. Коровина (Коровин Е. П. Сорная растительность хлопковых полей Средней Азии и меры борьбы с ней. Опыт монографического изу­чения на основании исследований, поставленных Институтом удоб­рений и агропочвоведения в 1931 г., а также рукописных, литера­турных и ведомственных данных, Ташкент, 1934). Кроме того, материалы исследований 1931 г. были использованы при составлении определителя сорняков хлопчатника Е. П. Коровиным, Б. А. Мироно­вым и В. К. Пазий (Коровин Е. П., Миронов Б. А. и Пазий В. К. Опре­делитель сорняков хлопчатника и условия борьбы с ними. Ташкент, 1934).