Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

В 1934 г. по заданию Наркомзема Узбекской ССР САГУ снаряжает биокомплексную экспедицию в Юго-Западный Кызылкум, куда она возвращалась в 1935 и 1936 гг. В задачу экспедиции входило комплексное естественноисторическое изучение пустыни на площади свыше 3 млн. га и выяснение ее сельскохозяйственных возможностей. В связи с этим в программе, составленной руководителем Кенимехской (юго-западной кызылкумской) экспедиции И. И. Гранитовым, особенное внимание было уделено детальному изучению и картированию раститель­ного покрова, качественной и количественной характери­стике кормовых ресурсов.
Исследованиями была охвачена часть пустыни Кызыл­кум, расположенная к югу от 41°25′ с. ш. и к востоку от 65°40′ в. д. и часто именуемая в литературе «Юго-Запад­ные Кызылкумы». В 1934 г. экспедиция работала в соста­ве геоботаников И. И. Гранитова, И. А. Тыщенко, пяти студентов МГУ, зоологов В. П. Курбатова и И. М. Культиасова. В исследованиях 1935 г. принимали участие гео­ботаники И. И. Гранитов, А. А. Генкель, Е. Н. Харченко, 3. А. Климовская и три студента МГУ. В том же году были поставлены стационарные исследования в Шоркуле {А. И. Пугасова) и Аякагытме (Г. П. Толбина). В 1936 г. работами экспедиции была охвачена вся остальная часть Ю.З. Кызылкума, не затронутая исследованиями 1934 и 1935 гг. В этом году значительно расширился состав участников экспедиции. Геоботанические исследования про­изводились И. И. Гранитовым, 3. А. Климовской, К. П. Смирновой, В. С. Тарасевич, Е. Н. Харченко и студен­тами САГУ. Изучением почв занимались С. Н. Пустовойт, В. Н. Нагорная и П. Н. Шаповалова. В составе экспеди­ции работали зоологи И. И. Колесников и Т. 3. Захидов. Продолжался широкий цикл стационарных работ (климатические, почвенные, геоботанические, по физиоло­гии и анатомии кормовых растений, зоологические и т. д.) в Аякагытме и Шоркуле. В результате трехлетних работ был собран большой материал о природных условиях и биологических ресурсах территории.
Прежде чем приступить к оценке результатов экспеди­ции следует сказать несколько слов о степени изученно­сти этой части Кызылкума до организации комплексных исследований САГУ.
Согласно данным Р. Л. Югая (1964), еще до середины XIX в. юго-западная часть Кызылкума посещается мно­гочисленными путешественниками-натуралистами, военны­ми, дипломатами и купцами. Однако большинство сведе­ний, дошедших до нас, не заключает в себе серьезных научных обобщений. Исключение составляют результаты исследований Э. А. Эверсманна, Е. Мейендорфа, А. А. Леманна и Н. В. Ханыкова, участников посольств А. Ф. Негри (1820—1821 гг.) и К. Ф. Бутенева (1841— 1842 гг.), которые дали первые более или менее досто верные научные материалы о природных условиях пус­тыни.
Во второй половине XIX в. Ю.-З. Кызылкум пересе­кается А. Вамбери (1863) и А. П. Хорошхиным (1872), М. Н. Богдановым (1873), Ф. И. Лобысевичем (1873) и др. В 1874 г. его посещает геолог Барбот де Марни. В на­чале нашего столетия отдельные части Ю.-З. Кызылкума изучаются зоологом Н. А. Зарудным и ботаником Е. П. Ко­ровиным.
Признавая определенное значение работ указанных ис­следователей, нельзя не отметить их довольно отрывочный характер, не позволяющий дать целостную картину при­родных ландшафтов и показать специфику физико-геогра­фических процессов этой части пустыни. Предшественники не ставили задачи оценить биологические ресурсы пустыни и наметить пути их хозяйственного использования.
И в советское время вплоть до организации комплекс­ной экспедиции университета не появлялось в печати ис­следования такого рода. Результаты рекогносцировочных исследований Госземтреста Наркомзема УзССР 1931 г. остались неопубликованными.
Таким образом, честь первого систематического, целе­направленного и коллективного исследования природы этой части пустыни принадлежит сотрудникам САГУ. Впервые работы в поле велись на надежной топооснове с использованием материалов аэрофотосъемок и сопровож­дались широким циклом стационарных работ. Основные результаты экспедиции освещены в работах И. И. Грани-това (1937, 1950, 1951 и 1953), О. Н. Гранитовой (1937, 1952), Т. 3. Захидова (1938, 1947, 1948, 1943а, 1958), И. И. Колесникова (1937, 1949) и В. И. Нагорной (1949).
И. И. Гранитов и в последующие годы не прерывает исследования. На основе обширных данных экспедиций и добытых в последующие годы научных материалов ученый недавно опубликовал двухтомный монографический труд, посвященный комплексной фитоценологической характе­ристике Юго-Западного Кызылкума (И. И. Гранитов, 1964, 1967). В нем не только исследуются специальные аспекты фитоценологии пустынной растительности, но и затрагивается широкий круг физико-географических во­просов, как-то: определение природных границ Кызылкум и Ю.-З. Кызылкума, выявление характера этих границ, определение места этой пустыни среди типов пустынь Средней Азии, изучение отдельных компонентов природы пустыни и установление их взаимной связи и т. д. Харак­терно, что анализ и обобщение обширного материала экс­педиции строго подчинены главной задаче — осмыслению флористических, флорогенетических и геоботанических осо­бенностей территории. Разбирая специфические черты каж­дого компонента природы, исследователь всякий раз стре­мится показать его роль и значение в жизни, составе, структуре, развитии и распространении флоры и расти­тельности пустыни.
Исследователь значительное внимание уделяет выявле­нию особенностей развития и распространения основных форм рельефа и влиянию их на растительность. Иссле­дуя геоморфологические и, частично, палеогеографические особенности пустыни, он обнаруживает наличие следую­щих четырех генетических элементов растительности, свя­занных с комплексом условий рельефа: 1) Artemisieta U Salsolela (rigidae, arbusculae), а также и Ephemereta s. 1 — элементы возвышенности и кыра; 2) Salsoleta gemmascemis древний «адырный» элемент; 3) Tamariceta, Haaloxyleta aphylli—тугайные формации; 4) Haloxyleta persici, Calligoneta — псаммофитные формации.
И. И. Гранитов описывает водообеспеченность и кли­матические условия пустыни. С биоклиматической точки-зрения интересны его выводы о сезонности вегетации: из. всего состава. флоры Ю.-З. Кызылкума 30% относятся к весенне-летней, 17,5% — летней, 17% — летне-осенней, 12% — осенне-зимне-весенней, 12%— весенней, 11 %— весенне-летне-осенней и лишь 0,5%—круглогодичной веге­тации.
Результаты почвенных исследований экспедиции в свое время были обобщены в рукописи С. Н. Пустовойта, которую использовал в монографии И. И. Гранитов. Спи­сок почв Ю. З. Кызылкума охватывает следующие типы и подтипы: пустынные скелетные гипсоносные почвы низкогорий и возвышенностей, пустынные припесчаненные почвы шлейфов возвышенностей, пустынные такырные, такыры, серо-бурые, пустынно-песчаные, солончаки, лугово-солончаковые речных долин и орошаемые пустынные почвы. Из непочвенных образований отмечаются пески развеваемые и полузакрепленные.
В. И. Нагорная (1949) специальную статью посвящает изучению гидрорежима почв пустыни.
По обобщающим данным экспедиции одной из глав­нейших черт почвенного покрова территории является ярко выраженная комплексность, заключающаяся в зако­номерном сочетании почв различной солончаковатости. Комплексность почвенного покрова прямо влияет на со­став и структуру растительности.
В 1947—48 гг. по заданию Института почвоведения АН УзССР исследовались почвы Ю.З. Кызылкума, эти материалы легли в основу работы Н. А. Буцкова и Я. М. Насырова (1961), почти полностью подтвердивших данные С. Н. Пустовойта и В. И. Нагорной.
Экспедиция много внимания уделила изучению флоры и растительности. Результаты геоботанического и фло­ристического исследования вначале были обобщены. И. И. Гранитовым в 1950 г., где автор углубляется в теоре­тические вопросы классификации, картирования и детального районирования пустынной растительности. Непрерыв­ный научный поиск в последующие годы дал еще новые факты и позволил переосмыслить основные положения, выдвинутые в начале 50-х годов (И. И. Гранитов, 1961). Ученый приходит к выводу о том, что флора Ю.-З. Кы­зылкума достаточно выпукло отражает экстрааридные черты природной обстановки пустыни. Она имеет явные черты общности с флорой всего Кызылкума: больше 50% видов в обеих флорах относится к одним и тем же семей­ствам. Статистика флорогенетических элементов обнару­живала наибольшее сходство флоры района с таковой Стран Передней Азии; этот вывод исследователя является важным подтверждающим аргументом идеи М. Г. Попова о флоре среднеазиатских пустынь как составной части флоры Древнего Средиземья, высказанной еще в 20-х годах.
Критический разбор состава флоры выявил бедность района эндемиками. Исследователем зарегистрировано все­го два эндема.
Весьма интересны сведения исследователя о биоэколо­гических особенностях флоры района, как-то: формы роста (жизненные формы) и экологические формы, приспособи­тельные признаки к условиям пустыни, способы расселе­ния, фенология и распределение растений по местообита­ниям. Наиболее интересно раскрываются основные черты растительного покрова (И. И. Гранитов, 1961). Ученый пытается представить специфику структуры и динамики растительности, а также взаимоотношения между расте­ниями территории. При этом он не соглашается с широко распространенным в литературе утверждением об отсут­ствии в пустынях настоящих ассоциаций. Одной из само­бытных черт растительности Ю.З. Кызылкума, по мне­нию ученого, является комплексность.
И. И. Гранитовым прослежена тесная связь между состоянием растительного покрова и метеорологиче­ской обстановкой, главным образом условиями увлажне­ния. В частности, урожайность пастбищ пустыни прямо зависит от метеорологической обстановки вегетационного года.
Из других особенностей растительного покрова отмече­на одновозрастность полукустарников и кустарников, роль инкубации в формировании и эволюции пустынных фитоценозов и наличие на большей части района мохового покрова, что подтверждает отсутствие выпаса в течение ряда лет. Кстати, И. И. Гранитов пишет, что разбивание моховой «корки» выпасом играет важную роль в восста­новлении разнотравного покрова.
Значительное внимание уделено И. И. Гранитовым выявлению генезиса флоры и растительности, а также гео­ботаническому районированию как в целом Кызылкума, так и его юго-восточной части. Интересно проследить эво­люцию взгляда ученого о месте Ю.З. Кызылкума в сетке естественноисторического районирования пустынь Средней Азии. В 1950 г. в своей работе «Карта растительности Юго-Западных Кызылкумов» ученый писал о том, что обследованная часть пустыни представляет собой контакт пустынь южного и северного типов, выделенных Е. П. Ко­ровиным и Д. Н. Кашкаровым еще в 1934 г. При этом исследователь пытается подтвердить свое заключение не только экоклиматическими предпосылками, но и геобота­ническими и флорогенетическими показателями. Однако привлечение дополнительного материала и критический пересмотр первоначального утверждения вынудили автора высказать новое мнение, сводящееся к тому (1961), что весь Кызылкум является местом стыка двух экологически и генетически различных частей среднеазиатских пустынь. Несмотря на это, Кызылкум в целом относится им к юж­ным пустыням. Место Ю.З. Кызылкума он определяет следующим образом: это Кызылкумская подпровинция Южно-Туркестанской провинции Иранской группы про винций Восточной подобласти Древнесредиземноморской пустынной области.
Определенный интерес представляет подробное геобо­таническое районирование «Кызылкумской подпровинции». Разбирая предыдущие опыты районирования Кызылку-ма, И. И. Гранитов приходит к заключению о том, что при расчленении территории на геоботанические единицы нужно исходить из совокупности естественноисторических признаков, придавая существенное значение растительно­му покрову и флоре в целом. В пределах подпровинции он выделяет 5 ботанико-географических округов (Дельтово-Приаральский, Северный, Центральный, Юго-Западный и Юго-Восточный) и 62 района.
Надо сказать, что если при выделении округов в зна­чительной степени учитывается комплекс естественноисто­рических признаков, то при расчленении округов на рай­оны главное внимание уделяется составу и структуре растительного покрова.
Кенимехской экспедицией собран большой материал по характеристике ландшафтных растений. С географической точки зрения также важны сведения И. И. Гранитова о распространении, фенологии, а также о хозяйственном значении главнейших эдификаторов. Экспедицией было описано ок. 300 ассоциаций растительности. При характе­ристике ассоциаций не только выявляются эдификаторы, флористический состав и формы роста, но и даются осо­бенности географического распространения и степень про­ективного покрытия их в тесной зависимости от рельефа и субстрата, что придает суждениям географический ха­рактер.
В результатах экспедиции также нашли отражение тео­ретические и практические вопросы типологии и деталь­ной характеристики пастбищ Ю.-З. Кызылкума в аспекте рационализации их использования и улучшения мелиора­тивного состояния. Так, И. И. Гранитов по-новому осве­щает типы естественного кормового угодья, а также ставит на обсуждение проблемы качественной и количественной оценки их.
Весьма интересны соображения исследователя о роли выпаса в изменении состояния пустынных пастбищ. В про­тивовес преувеличенным утверждениям о якобы испорчен­ности пустынных пастбищ в результате перевыпаса И. И. Гранитов пишет: «наряду с действительной испорченностью отдельных, Небольших участков приколодезных пастбищ, имеет место омоховение очень больших массивов пастбищ в результате отсутствия на них выпаса. Поэтому лучше говорить не о пастбищной дегрессии (дигрессии), а пастбищной (пасторальной) сукцессии и всесторонне изу­чать ее» (И. И. Гранитов, 1961, стр. 31). Таким образом, ученый утверждает, что целесообразна более интенсивная эксплуатация пустынных массивов, для чего необходимо их полное обводнение. В качестве рациональных приемов мелиорации пустынных пастбищ рекомендуется культиви­рование ряда ценных представителей местной флоры, оро­шение, а также дождевание, способствующее значительно­му удлинению вегетации отдельных растений.
Результаты экспедиции ознаменовали важный этап в развитии теории и практики геоботанического картирова­ния пустынь. При составлении карт И. И. Гранитов исхо­дит из анализа самого объекта исследования — раститель­ности, а не экологических и топологических признаков.
Зоологическими исследованиями экспедиции (Т. 3. Захидов и И. И. Колесников) главным образом были ох­вачены позвоночные животные Ю.З. Кызылкума. При этом фауна позвоночных была изучена и освещена в ши­роком синэкологическом плане. Как состав и численность, так и географическое распространение животных анализи­руются на фоне общей жизненной обстановки пустыни; путем вскрытия биоценологических связей определяется значение и удельный вес позвоночных животных в при­родных комплексах пустыни.
По данным Т. 3. Захидова, на территории всего Кы­зылкума имеет распространение 252 вида и подвида птиц, 40 млекопитающих, 25 рептилий и 1 амфибия. Боль­шинство их свойственно и для юго-западной части пусты­ни. Эколого-фаунистический анализ пустынных ландшаф­тов обнаруживал наиболее благоприятные условия для развития животных песчаных пространств. Впоследствии Т. 3. Захидов (1951) специально изучает биотопы песча­ной пустыни.
Важным моментом в исследовании Т. 3. Захидова яв­ляется анализ динамики биоценоза песчаной пустыни в зависимости от смены микро-, мезо- и ксеротермических фаз. Выявлено, что максимально разнообразные и наиболее сложные биотические взаимоотношения в песчаной пусты­не возникают весной — в мезотермической фазе.
Экологические условия песчаного биотопа, конечно, неоднородны, что позволило Т. 3. Захидову и И. И. Ко­лесникову различить в его составе три фации: сыпучих, полузакрепленных и закрепленных грядово-бугристых пес­ков. Среди них наибольшим обилием животных выделяется фация грядово-бугристых закрепленных песков, им свойст­венны также некоторые реликтовые виды рептилий.
Экспедиция занималась изучением влияния главным: образом грызунов на состояние пастбищ пустыни. По под­счетам И. И. Колесникова (1949), только южную часть Кызылкума населяет половина видов грызунов, известных для всего Узбекистана. Обилие форм грызунов, Б первую очередь, объясняется крайним разнообразием экологиче­ских условий. Было выявлено, что местами землерои унич­тожают до 20% самых ценных кормов.
Характерно, что И. И. Колесников, изучая некоторые биоценотические детали Ю.-З. Кызылкума, кроме отрица­тельного влияния землероев, обратил внимание и на их положительную роль. Дело в том, что землерои, разрушая такырную корку, создают этим возможность заселения такыров растениями.
Т. 3. Захидов (1947) развил весьма оригинальный ме­тод эколого-фаунистического анализа в применении к оцен­ке территории. В этой работе на базе плодотворных идей Н. А. Северцова, В. Ф. Ошанина, а также под влиянием научных концепций Д. Н. Кашкарова, В. В. Станчинского и др. выдвигается интересная идея. Суть ее состоит в том, что биоценоз является известным трансформатором энер­гии и вещества, поэтому количественное и качественное изу­чение его на фоне природной среды даст ценный материал для оценки территории. При этом, согласно Т. 3. Захидо­ву, наиболее существенными показателями биоценоза как индикатора биологического потенциала территории явля­ются данные о продуктивности и плотности биоценоза на­земных позвоночных и их посезонная динамика. В связи с этим на конкретном материале выясняются критерии, ха­рактеризующие продуктивность биоценоза. Это видовой состав населения по экологическим фазам и процентное от­ношение биологических групп по роду питания.