Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

В рассматриваемый отрезок времени (1920—45 гг.) в университете геоморфологические исследования не имели организационного оформления. Но благодаря комплексному проведению большинства научных работ был накоплен большой материал о характере форм рельефа, закономер­ностях их территориальной дифференциации, генезисе и динамике развития.
Большой вклад внесен университетом в изучение и уточнение орографического плана Средней Азии.
Следует указать, что до второй половины XIX в. науч­ные представления об орографии края были очень далеки от истины. Эти неверные орогеологические построения (главным образом А. Гумбольдта и К. Риттера) были опрокинуты трудами П. П. Семенова-Тян-Шанского, Н. А. Северцова, А. П. Федченко, В. Ф. Ошанина и И. В. Мушкетова, основанными на личных наблюдениях.
В развитии представлений об орографии края и реше­нии ряда запутанных вопросов ведущее место занимали работы И. В. Мушкетова. Основными выводами его яви­лись: 1) признание общего параллельно-рядового располо­жения основных горных хребтов края и нарушения их только лишь боковыми ответвлениями; 2) установление общего направления хребтов Тянь-Шаня, близкого к ши­ротному; 3) определение расхождения складчатых цепей 3. Тянь-Шаня, являющегося характерной чертой его оро­графии; 4) установление отсутствия самостоятельных ме­ридиональных поднятий и опровержение тем самым взгля­дов А. Гумбольдта о гипотетическом Болоре; 5) создание первой обобщенной и верной орографической схемы Сред­ней Азии, согласно которой выделяются три основные гор­ные системы: северная, или Тарбагатайская, средняя, или Тянь-Шаньская, и южная, или Памиро-Алайская.
Однако, несмотря на работы И. В. Мушкетова и по­следующих исследователей, общее устройство поверхности Средней Азии даже в первые десятилетия советского пе­риода не было достаточно раскрыто. Так, в 20—30-е годы еще продолжалось выяснение общего орографического плана и составление более точных гипсометрических карт края, основанных на инструментальных съемках. Здесь большое значение имели работы ученых университета, в первую очередь, Н. Л. Корженевского.
Его орографический план края (1922, 1925, 1941) под­твердил взгляды И. В. Мушкетова и вместе с тем значи­тельно углубил и расширил знания в этой области. Если в отношении равнинной части края Н. Л. Корженевский (1941) соглашается с ландшафтно-геоморфологическим районированием Л. С. Берга (1913), то в выделении ос­новных орографических единиц горной части он следует за И. В. Мушкетовым. Но, в отличие от схемы последнего, Н. Л. Корженевский, наряду с Тарбагатайской, Тянь-Шаньской и Памиро-Алайской системами, выделяет чет­вертую — Копетдаг-Гиндукушскую, что вполне соответст­вует нынешним представлениям.
В процессе экспедиционной деятельности университета был накоплен большой фактический материал по геомор­фологии преобладающей части Средней Азии (гл. II— III). Здесь только хочется отметить, что в результатах этих экспедиций приводится развернутая характеристика рельефа многих слабо изученных или вовсе неизученных в то время районов края, какими являются Ц. Каракумы, Ц. и Ю.-В. Кызылкум, Каракалпакский Устюрт, Ц. Муюнкум, Бетпак-Дала, Прибалхашские пустыни, Ц. Тянь-Шань, отдельные районы Памира и т. д.
Наиболее важным моментом в геоморфологических ис­следованиях является то, что в них рельеф рассматрива­ется как один из компонентов ландшафта и изучается в тесной связи и взаимообусловленности с другими компо­нентами и в целом на фоне общей природной обстановки. В этом отношении особенно выгодно отличаются работы Института почвоведения и геоботаники и Биологического института. В работах почвоведов и геоботаников рельеф территории выступает не как таковой, а как важнейший фактор почвообразования и экологический фактор, во мно­гом определяющий состав, структуру и распространение фауны и растительности. Дифференцирующее влияние рельефа на распределение почвенно-растительного покрова (и в целом природных комплексов) было достаточно четко выявлено на примере Памира (И. А. Райкова) и Тянь-Шаня (Р. И. Аболин, М. М. Советкина), Бетпак-Далы и Ю.-В. Каракумов (Е. П. Коровин), Ю.-З. Кызылкума (И. И. Гранитов) и других обширных горных и равнинных областей. Так, И. А. Райкова (1945) считает, что долин­ные ландшафты В. Памира тесно связаны с преобладаю­щими в их рельефе формами древнего оледенения и их производными. Она доказала, что постепенное понижение базиса эрозии и связанное с ним изменение в общей мор­фологии долин влекут за собой изменение почти во всех компонентах природной среды и, следовательно, приводят к смене целых природных комплексов.
Весьма характерно, что исследователи не ограничива­ются общим описанием форм рельефа, но и пытаются выяснить генезис и динамику развития этих форм. В их представлении рельеф территории формируется в результате совокупного действия эндогенных и экзогенных процессов в их историческом развитии. Такой подход к изу­чению форм поверхности наиболее определенно намечается в работах Ю. А. Скворцова, Н. Л. Корженевского, О. Ю. Пославской, С. Н. Колова и др.
Так, Ю. А. Скворцов (1929), впервые применив аэро­фотосъемку, доказал эоловое происхождение грядовых песков Каракумов и этим удачно решил один из спорных вопросов генезиса песчаных аккумуляций аридных обла­стей. О. Ю. Пославская в своих работах (1945, 1949, 1954) выяснила картину последовательного развития основных форм рельефа Устюрта и дала анализ современных динамико-геологических процессов.
Определенный удельный вес занимали в исследованиях САГУ также вопросы в исторической географии и собствен­но палеогеографические аспекты геоморфологии Средней Азии. В центре внимания стояли следующие крупные про­блемы: 1) палеогеография Амударьи, Сырдарьи и Зарафшана; 2) роль тектонических движений в формировании современного рельефа и 3) древнее оледенение в горах Средней Азии и его значение в истории развития рельефа. Ю. А. Скворцов во время почвенно-географических исследований долины р. Амударьи в Чарджоуском районе выяснил факт, что река в историческом прошлом никогда резко не меняла свое основное направление, близкое к современному. Он высказывается в пользу взглядов Л. С. Берга и В. А. Бартольда, опровергая мнение И. Валь­тера, А. В. Каульбарса и В. А. Обручева по данному воп­росу. Интересен вывод исследователя о продолжении русла р. Зарафшана до современной долины Амударьи. Предпо­лагаемое место впадения р. Зарафшан в Амударью (по Ю. А. Скворцову) находится в районе Фарабского оазиса. Некоторые мысли о палеогеографии долины Сырдарьи развиваются С. Н. Коловым (1947). В трудах Ю. А. Сквор­цова видное место занимает вопрос о неотектонических движениях в горах Средней Азии и их роли в формирова­нии современных форм рельефа.
Факт нахождения погребенных почв в бассейне р. Келес дает исследователю богатый материал для суждения об истории формирования рельефа местности и выявле­ния роли этих почв в стратиграфическом расчленении по­верхностных толщ (Ю. А. Скворцов, 1932, 1933). Анализируя эволюцию овраж­ного рельефа Келесского района, Ю. А. Скворцов констатирует три фазы усиленного размыва. Причем прогрессивное развитие эрозионных процессов в этих фазах становится в прямую связь с общим измене­нием базиса эрозии, что, в свою очередь, явно свидетельствует о нали­чии горообразователь­ных процессов в совре­менную эпоху. Таким образом, еще в начале 30-х годов (а в рукопис­ных материалах—в 1928 г.) Ю. А. Скворцовым доказывается большая роль тектонических дви­жений в формировании современного рельефа на примере гор 3. Тянь-Шаня. Этот взгляд позже нашел свое полное подтверждение в деталь­ных исследованиях самого Ю. А. Скворцова (1949) и С. С. Шульца (1948).
В палеогеографическом плане определенный интерес представляют некоторые обобщения Н. Л. Корженевского по геоморфологии гляциальных районов. Он высказывает мнение о типах и стадиях древнего оледенения (Л. Н. Корженевский, 1945). По убеждению исследователя, в горах Средней Азии имело место двукратное оледенение, ослож­ненное тремя фазами (кроме современной), что вполне соответствует нынешним представлениям (Средняя Азия, 1958).
Определенный интерес вызывают биогеоморфологиче­ские воззрения Е. П. Коровина (1928, 1934). В его рабо­тах приводится оригинальная схема динамики развития песков и песчаных форм рельефа пустынь в связи с сукцессиями растительного покрова. Выводы Е. П. Коро­вина несколько отличаются от общеизвестных схем эволю­ции песчаных аккумуляций, даваемых В. А. Обручевым, В. А. Дубянским и В. А. Палецким. Его идеи созвучнее взглядам М. П. Петрова (1934, 1940), положительно вос­принимаемым большинством геоморфологов. Так, по Е. П. Коровину, заключительные стадии развития рельефа песчаной пустыни не доходят до состояния равнины и пес­ки всегда имеют бугристый характер с благоприятными условиями для дальнейшего развевания. Согласно его ут­верждению, бугристый рельеф пустыни «есть равнодейст­вующая климата, животных и растительности».
Анализируя качественное изменение состава и струк­туры растительного покрова в горах в связи с высотой и изменением общего характера рельефа, Е. П. Коровин (1934) устанавливает четыре «геоморфологических ступе­ни» со своими растительными комплексами, следовательно, Е. П. Коровин обращает внимание на явления ярусности в рельефе Средней Азии.
Накопление новых фактических сведений вызывает не­обходимость их обобщения в широком территориальном масштабе. Появляются труды Н. Л. Корженевского (1922, 1925, 1941, 1960), Р. И. Аболина (1930), Н. Г. Маллицкого (1929) и В. М. Четыркина (1960). Научное и позна­вательное значение их очевидно. Историко-географический интерес этих работ заключается в том, что они в значи­тельной степени отражают уровень представлений о релье­фе края в разные периоды и характеризуют эволюцию геоморфологической мысли.