2 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Международный симпозиум по заболеваниям крови проходил в октябре 1979 года на берегу Черного моря — в Пицунде.

На симпозиуме нас трое: профессор (руководитель нашей лаборатории) и двое сотрудников, и мы затеряны в толпе ученых и врачей, приехавших из разных городов и стран. У каждого на костюме приколот большой си­ний значок — вокруг синего круга цепочка из желтых фигурок животных и человека, и впечатление такое, будто бы они обходят земной шар, а внутри круга в ма­леньком кружочке какие-то белые фигуры и приборы, вероятно, олицетворяющие современную гематологию, которая борется с болезнями крови. Синий значок — эмблема симпозиума, маркер, по которому люди узнают друг друга. Но у меня значка нет — я гость, а не участ­ник, нет у меня и маленькой таблички, которая прика­лывается рядом со значком и где значится фамилия, имя и страна участника.

— Хэлло, профессор! — сказала американская жур­налистка, умело протискиваясь через шумную толпу на приеме, устроенном в честь открытия симпозиума.— Очень рада, что разыскала вас. Доктор Мур приехал сюда специально, чтобы поговорить с вами, сейчас я вас познакомлю.

Она исчезает и через несколько минут возвращается с доктором Муром. И я вижу, что доктор Мур и про­фессор жмут друг другу руки и начинают оживленно разговаривать.

Работы по микроокружению, выполненные в нашей лаборатории, широко известны, ими интересуются, цити­руют, обсуждают.

Малколн Мур — очень известный в нашей области ученый. Он окончил колледж в Австралии, где выпусти­ли в 1971 году книгу «Кроветворная клетка», в которой я впервые прочитала новое тогда для нас слово «микро­окружение». Потом Мур переехал в Америку, работает в Слоукетерингинституте и занимается близкими наше­му сердцу вещами — культурами кроветворных клеток. А на другой день после утреннего заседания мы си­дим вокруг низкого неудобного столика в пресс-центре симпозиума и разговариваем с Муром. Доктор Мур, как и подобает уроженцу Британских островов, очень кор­ректен. Он рассказывает о своих культурах и для яс­ности рисует в блокноте:

— Берете бедренную кость мыши и вымываете кост­ный мозг прямо в матрас с питательной средой.

— Как?! Не разбивая кусочки и не фильтруя суспен­зию? — спрашиваем мы в один голос.

— Разумеется! — отвечает Мур. — Если мы ра­зобьем кусочки костного мозга до отдельных клеток и профильтруем суспензию, то ничего не получится. Разобщенные клетки не сформируют на дне матраса подложки, которая необходима для того, чтобы в куль­турах поддерживалось кроветворение.

— О-о, — безмолвно удивляемся мы, и слова застре­вают в горле.

Да как же не удивляться, если об этой тонкости не сказано нигде, ни в одной статье, в которых описывается длительное кроветворение на подложке из костномозго­вых клеток, выращиваемых по методу, разработанному в Манчестере доктором Декстером. Так вот оно что! Вот почему никому из наших московских коллег не уда­лось пока воспроизвести эту систему.

— В наших культурах, — спокойно и уверенно про­должает доктор Мур, — кроветворение поддерживается довольно долго — около года. И я считаю, что успех обеспечивает хорошая клеточная подложка. Кроме кле­ток, которые были описаны вами, в нее, возможно, вхо­дят клетки, выстилающие сосуды. Они тоже имеют вере­теновидную форму, и отличить их от истинных веретеновидных фибробластов можно будет при помощи анти­генного маркера. Антитела против этого маркера выпус­кает одна из биологических фирм, так что работа по оп­ределению клеток, в сущности, элементарна. Как вы знаете, длительные культуры костного мозга возможны только при добавлении в питательную среду лошадиной сыворотки. Кстати, из каждых 100 серий сывороток. которые выпускает фирма «Гибко» (а ее сыворотки лучше, чем у других фирм), для нашей системы пригодно только несколько серий. Это очень важное обстоятель­ство,— добавляет доктор Мур.

В конце разговора Мур показывает напечатанную на машинке таблицу., где сведены характеристики открытых в нашей лаборатории клеток-предшественников ко­лоний фибробластов («веретен») кроветворных органов. Это результаты экспериментов Мура. Таблица доктора Мура до смешного похожа на нашу лабораторную таблицу! Только у Мура заполнены дополнительные графы, и составил он ее очень быстро: за год-два или даже скорее. Ведь он шел по проторенному нами пути… и в распоряжении доктора Мура и его сотрудни­ков были готовые антитела против клеточных маркеров и многое другое, что ему предоставляют фирмы «Гибко», «Флоу» и другие, которые обслуживают биологические исследования.

После разговора с Муром мы, трое сотрудников ла­боратории, сидим и молчим. И мы не знаем, радоваться надо или огорчаться.

Симпозиум давно прошел, и все разъехались по до­мам. Снова термостат доверху набит матрасами с куль­турами. И снова мы вытягиваем стеклянные нити из разогретого докрасна стекла. Дзинь! И новые идеи о новых подходах приходят в голову. И с удивлением и гордостью я замечаю, как подчас невозможное стано­вится возможным и обретает жизнь…