Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Прежде чем рассматривать данный вопрос, необходимо дать представление о типологической классификации ГК и ландшафт­ном картировании. В отличие от индивидуальной классификации ГК, которая сводится лишь к тому, что для каждого из них оп­ределяется таксономический ранг, причем ГК продолжают изу­чаться как индивидуумы, при типологической классификации ГК, сходные по комплексу геокомпонентов, объединяются в типы. От индивидуальных особенностей таких ГК абстрагируются. ГК од­ного типа изображаются на карте как единое целое. В текстовой характеристике выявляются не индивидуальные, а групповые сходства и различия ГК, т. е. сходства и различия их типов. Выделение типов ГК, определение ранга этих типов, их наиме­нование, изображение на карте и их текстовая характеристика — это типологическое расчленение территории. Большинство совет­ских географов называет его ландшафтным картированием.

При ландшафтном картировании не применяется принцип тер­риториальной общности выделяемых единиц: в один тип вклю­чаются ГК независимо от их территориальной смежности или раз­общенности. Это четко проявляется во внешнем виде ландшафтной карты. Площади, закрашенные на ней одним цветом или одина­ково заштрихованные, обычно разорваны, отделены друг от дру­га ареалами, которые соответствуют другим типам ГК.

Изложенное можно проиллюстрировать и несколько детализи­ровать на следующем примере. На самом северном из низкогор­ных кряжей Уктусско-Елизаветинского массива — Уктусском кря­же — обособилось значительное количество простых урочищ, ко­торые объединены в семь типов (индексы 11—17, см. рис. 16). Конечно, каждому конкретному урочищу, входящему в эти ти­пы, свойственны не только общие черты, охарактеризованные в легенде ландшафтной карты-схемы, но и индивидуальные особен­ности. Например, водораздельные бугры, объединенные в тип, ко­торый обозначен индексом, несколько отличаются друг от дру­га по размерам, высоте, крутизне склонов, величине глыб пироксепитов и т. д. Но при решении большинства научных и практи­ческих задач по использованию природного потенциала кряжа индивидуальные черты конкретных однотипных урочищ не име­ют существенного значения. Для решения этих задач достаточно знать общие особенности таких урочищ. Причем изучение кряжа в типологическом аспекте, когда выявляются особенности сравни­тельно небольшого числа типов его урочищ и подурочищ, намно­го экономичнее, чем его исследование в индивидуальном или ре­гиональном аспекте, в процессе которого внимание исследователя сосредоточивается на индивидуальной специфике множества конк­ретных урочищ и подурочищ. Поэтому низшие ГК кряжа, отли­чающиеся небольшой степенью оригинальности, т. е. значитель­ным сходством однотипных урочищ и подурочищ, целесообраз­но изучать в типологическом аспекте. Если учесть, что индиви­дуальный аспект изучения свойствен физико-географическому районированию, а типологический — ландшафтному картирова­нию, легко прийти к выводу о том, что именно последнему сле­дует отдать предпочтение при комплексном физико-географиче­ском исследовании Уктусского кряжа.

Однако все это не означает, что урочища кряжа вообще не могут изучаться в индивидуальном аспекте. Так, если бы пона­добилось построить на кряже населенный пункт, то потребовалось бы знать даже те, в общем частные, особенности конкретных буг­ров, которые были отмечены выше. Стало быть, для указанной цели нельзя было бы удовлетвориться ландшафтной картой, а пришлось бы составить карту физико-географического райониро­вания с текстовой характеристикой индивидуальных черт каж­дого конкретного урочища.

Из рассмотренного примера можно сделать вывод о целесооб­разности изучения простых урочищ преимущественно в типоло­гическом аспекте (это полностью относится и к другим низшим ГК). Однако для ГК более высокого ранга вопрос решается ина­че. Степень оригинальности их природы значительно больше, и она быстро возрастает с подъемом по ступеням ландшафтной так­сономической лестницы. ГК среднего и особенно высокого ранга настолько своеобразны, оригинальны, что их сходства носят вто­ростепенный характер и обычно не имеют существенного научно­го и практического значения. Это относится даже к сходным ландшафтным ГК, например к таежным областям Русской, Новоземельско-Уральской и Западно-Сибирской стран, имеющим об­щие черты не только в зональном, но и в тектогенном отношени­ях (области слабого проявления неотектоники). Различия между ними все же настолько велики, что объединение этих ГК в один тип («Таежные области равнинных и невысоких равнинно-гор­ных стран») дало бы очень мало, было бы недостаточно для мно­гих целей. Поэтому единицы высокого и среднего рангов долж­ны изучаться в большинстве случаев не в типологическом, а в индивидуальном аспекте. Низшей из таких единиц является ланд­шафтный район, что и позволяет рассматривать его в качестве низшей единицы физико-географического районирования.

Приведенное решение вопроса базируется не столько на объ­ективных особенностях района как таксономической единицы, сколько на практической целесообразности его изучения преиму­щественно в индивидуальном аспекте. Стало быть, данный во­прос решается на основе того же критерия практики, к которому мы уже прибегали в разделе о фации. Там же отмечалась необ­ходимость  конкретизации названного   критерия в  специальных физико-географических определителях. Они должны составляться главным образом путем обобщения различных эмпирических дан­ных — имеющихся опытов выделения единиц физико-географи­ческого районирования, но на основе единой теоретической кон­цепции. То, что район представляет собой прежде всего практи­чески целесообразную границу между индивидуальным и типо­логическим подходами при ландшафтных исследованиях террито­рий, заставляет считать его не просто низшей, а условно-низшей единицей физико-географического районирования.

Из других точек зрения по вопросу остановимся лишь на сле­дующих двух (об остальных см.: Прокаев, 1967, 1973). Д. Л. Ар­манд (1975) считает, что никакой низшей единицы районирова­ния, заложенной в самой природе, не существует; она устанавли­вается при надобности для каждого конкретного исследования. С первым положением этого автора можно согласиться, но вто­рое, связанное с отрицанием им общенаучного районирования, не может быть принято. Действительно, если признавать необходи­мость общенаучного районирования и картирования крупных тер­риторий, а в перспективе всей суши для решения разнообразных научных и практических задач, то, естественно, возникает вопрос о целесообразной границе между районированием и картирова­нием, обеспечивающей наиболее эффективное их использование, и, стало быть, вопрос о низшей единице районирования.

Большим распространением пользуется точка зрения, основы­вающаяся на том, что низшая единица физико-географического районирования заложена в самой природе. Такая единица, назы­ваемая в этом случае чаще всего ландшафтом и примерно соот­ветствующая нашему району, принципиально отличается от всех остальных. Так, С. В. Калесник (1970) отмечает как главную осо­бенность ландшафта-района, которая отделяет его от ГК более высокого ранга, то, что ландшафт не делится на зоны и подзоны. По мнению Н. А. Солнцева (Анненская и др., 1962) и А. Г. Иса­ченко (1965), от низших единиц (местностей, урочищ и фаций) ландшафт отграничивает их неоригинальность и многократная повторяемость, что заставляет изучать эти единицы не в инди­видуальном, а в типологическом аспекте.

Действительно, район зонально однороден. Но эта особен­ность свойственна также макрорайону, не выходящему за пре­делы одной подзоны. В горах, где нередко не выражено деление на подзоны, зонально однородными могут быть провинции. Сле­довательно, рассматриваемый признак для отграничения района сверху, т. е. от высших ландшафтных единиц, часто не обеспечи­вает определенного решения вопроса, что едва ли свидетельст­вует о принципиальных, качественных отличиях района от этих единиц.

То же самое относится и к критерию района — ландшафта, предложенному для отграничения его снизу. Выше уже пока­зано, что и низшие ландшафтные ГК обладают некоторой степенью оригинальности; все онн индивидуальны, неповторимы, вследствие чего могут, а иногда и должны изучаться в индиви­дуальном аспекте. Преимущественно типологическое исследова­ние этих ГК определяется прежде всего критерием практики. До­бавим, что его требования не являются раз и навсегда данными; со временем они могут изменяться. Наконец, нельзя считать сколько-нибудь надежным диагностическим признаком для от­граничения ландшафта — района снизу и многократную повто­ряемость в его пределах сходных низших ландшафтных единиц. Такая повторяемость наблюдается и внутри самих этих единиц, например сходных фаций в пределах сложного урочища Уктусского кряжа.

Заканчивая раздел о ландшафтных единицах, необходимо вер­нуться к вопросу о классификации ГК (см. раздел II, 2), ибо не­которые ее особенности могут быть объяснены только после оз­накомления с методикой ландшафтного районирования. Попутно приводится обобщение о методике учета барьерных и высотно-поясных различий при этом районировании.

При анализе упомянутой классификации можно прийти к вы­воду о неправомерности включения барьерных и высотнопоясных ГК в состав климатогенных, ибо они обусловлены рельефом и, стало быть, представляют собой проявления тектогенной диффе­ренциации. Казалось бы, что эти ГК надо рассматривать как тектогенные.

Однако такое решение вопроса неприемлемо для целей ланд­шафтного районирования. Причина в том, что барьерные и высотнопоясные ГК территориально не совпадают с тектогенными, с которыми они генетически связаны. Следовательно, соответст­вующие климатогенные различия районируемой территории не могут быть учтены через тектогенные. В то же время барьерные и высотнопоясные различия нельзя не учитывать при выделении ГК в горах, а барьерные – также в предгорьях, на предгорных и межгорных равнинах. Ведь именно эти различия обуслов-ливают дробную климатогенную дифференциацию названных территорий.

Для того чтобы учесть барьерные различия на равнинах, при­ходится как бы вычленять барьерные ГК 1-го и 2-го рангов из соответствующих тектогенных. Затем из названных барьерных ГК, в свою очередь, вычленяются барьерные полосы и подполосы. Уже после этого могут быть выделены ландшафтные еди­ницы, совмещающие в себе как тектогенную, так и климатоген­ную, в том числе барьерную, однородность комплекса компонен­тов, а именно: макрорайон, выделяющийся при наложении границ тектогенного округа, подзоны и полосы, и район — подокруга и подполосы

Иначе учитываются барьерные различия 1-го и 2-го рангов в горах — не непосредственно, как на равнинах, а через барьер­ные варианты зональных типов высотной поясности. Различия же по отдельным барьерным и высотным поясам при ландшафт­ном районировании обычно не учитываются. Действительно, даже условно-низшая единица районирования — район часто распола­гается в нескольких поясах. Эти различия учитываются только при выделении ландшафтных поясов и подпоясов, которые изу­чаются преимущественно в типологическом аспекте, т. е. служат единицами не районирования, а ландшафтного картирования.

Все же пояс и подпояс помещены как в трехрядную, так и в многорядную систему единиц, которые носят универсальный ха­рактер. Однако для выделения этих единиц в трехрядной систе­ме нет необходимости в полных климатогенных ГК. Ландшафтный пояс и подпояс могут быть выделены при наложении границ рай­она и неполной климатогенной единицы — высотного пояса или подпояса. Дело в том, что при выделении района все остальные — зональные, секторные и барьерные — различия были уже учтены. Стало быть, указанный прием, сильно упрощая выделение ланд­шафтных поясов и подпоясов, обеспечивает тот же результат, который получился бы при наложении границ соразмерных тек­тогенных и полных климатогенных единиц.

Однако, как видно, при пользовании и данным приемом при­ходится вычленять барьерные и высотные пояса (подпояса) из соответствующих тектогенных ГК. Таким образом, для целей ландшафтного районирования — важнейшего из видов физико-гео­графического районирования — барьерные и высотнопоясные ГК должны рассматриваться как климатогенные. Другими словами, в состав последних включаются все природные единства, обла­дающие климатогенным типом физико-географической однород­ности, независимо от факторов, которые его определяют. Эти факторы в классификации ГК тоже учитываются (выделение зо­нальных, секторных, барьерных и высотнопоясных ГК), но на более низкой ее ступени. Только такой подход к классификации ГК обеспечивает выделение подлинно комплексных, ландшафт­ных единств.

Одновременно необходимо подчеркнуть, что в текстовой ха­рактеристике тектогенных и ландшафтных ГК барьерные и вы­сотнопоясные ГК должны рассматриваться как проявления тектогенной дифференциации. Столь различный подход к этим ГК при выделении и характеристике объясняется их объективной особенностью — несовпадением с обусловливающими их тектогенными ГК.

Все изложенное позволяет объяснить, почему при ландшафт­ном районировании невозможно учесть барьерные различия пред­горных равнин и предгорий, не выделяя барьерные полосы и подполосы из единиц 1-го и 2-го рангов, т. е. в системе единой барьерно-высотной поясности. Ведь в этом случае полосы и подпо-лосы рассматривались бы как пояса и подпояса, различия по ко­торым при ландшафтном районировании не учитываются. В то же время равнинно-предгорный тектогенный округ может располагаться в двух барьерных полосах, а подокруг — в двух подполосах. Не учитывать подобные климатогенные различия, сопо­ставимые с различиями по зонам и подзонам,— значит выделять в качестве ландшафтных макрорайонов и районов единицы, су­щественно неоднородные в климатическом отношении и, стало быть, не соответствующие основному свойству ландшафтных еди­ниц — их сопоставимой тектогенной и климатогенной однород­ности.