4 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Сейчас, когда перед человечеством более остро, чем когда-либо, стоят насущные задачи охраны окружающей среды и управления биосферными процессами, очень важно наладить широкое комплексное изучение простейших как существенного компонента биосферы, который имеет геологическое значение, влияет на газовый состав атмосферы и океанических вод, сказывается на формиро­вании почв и является непременным звеном в общей пищевой цепи живых существ. Уже это одно показывает, что то бурное развитие, которое испытывает протозоология в последние десятилетия, — не случайный процесс, и он будет продолжаться в дальнейшем.

Особенностью человеческого ума является его систем­ность. Все полученные в ходе познания сведения, собствен­ные представления и даже фантазии о явлениях и объек­тах действительности человек стремится связать в единое целое. Благодаря этому системе мироздания он противо­поставляет систему знания. В биологии это нередко выра­жается в создании и построении общей системы живых организмов. История науки знает немало славных имен исследователей, которые создавали такие системы на уровне знаний своей эпохи; среди них особо следует выделить Аристотеля, Плиния Старшего, Бюффона и Линнея.

Благодаря сильному развитию электронной микро­скопии, биохимии, молекулярной биологии и других наук наши знания о живых организмах чрезвычайно обогати­лись. Теперь уже все понимают, что в биологии вновь наступила эра, когда требуются общий синтез и осмысле­ние накопленного богатства. Такая потребность вылива­ется, в частности, в попытку создать общую макросистему эукариот. Речь идет именно об общей системе, совокупно отражающей наши основные знания, а не о формальном размещении различных групп организмов (таксонов) в пределах условно выбранной классификационной схемы.

Многочисленные попытки создать макросистему эука­риот делают в наше время представители самых разных специальностей — зоологи, ботаники, биохимики и т. д. Публикации на эту тему появляются ежегодно. Однако пока еще ни одну из таких попыток нельзя признать достаточно удачной. И главная причина заключается именно в том, что появившиеся макросистемы эукариот не решают главной задачи: они не являются нужным обобщением, связкой основных данных, накопленных наукой. Все известные макросистемы такого рода отра­жают знания и потребности одной-двух биологических специальностей. Следовательно, они — лишь частичное, однобокое отражение действительности.

Построение общей системы, т. е. макросистемы эукариот, связано с рядом общебиологических проблем. Большинство из них является одновременно и протозоологическими проблемами, так что целиком или частично должны решаться на простейших. Первая из них — происхождение эукариотной клетки. Ей ныне посвящено большое количество исследований, которые показывают, что эта проблема довольно сужена и фактически сводится к вопросу о происхождении органелл (митохондрий, хлоропластов, жгутика и ядра). Однако на самом деле одни лишь органеллы еще не составляют клетку, хотя и являются ее важнейшими компонентами. Помимо них эукариотная клетка характеризуется еще целым рядом специфических особенностей, которые отличают ее от прокариотных организмов: наличием микротрабекуляр­ной системы, присутствием системы эндо- и экзоцитоза, способностью к цихлозу и др. Теория происхождения эукариотной клетки должна объяснить не только возникно­вение органелл, но и этих особенностей.

Для решения рассматриваемой проблемы очень важно воссоздать облик первичных эукариот. Поскольку сами они не сохранились до наших дней, сформировать научное представление о них можно только после тщательного изучения строения и функций самых примитивных эука­риотических организмов, существующих ныне, т. е. в первую очередь низших простейших.

Другая проблема, тесно связанная с первой, — фило­генетические взаимоотношения между основными макро­таксонами эукариот. Центральное место в решении этой проблемы занимает изучение простейших, в первую очередь жгутиконосцев. Как хорошо известно теперь, именноMastigophora непосредственно или опосредованно дали начало большинству групп организмов, относя­щихся к царствам растений, грибов и животных. Они составляют исходную и центральную группу эукариот. Анализ уже довольно многочисленных макросистем Eukaryota показывает, что их несходство в очень большой степени зависит от неодинаковых представлений разных исследователей о возникновении, эволюции и филогении основных групп Mastigophora.

Путь к успешному построению «хорошей» макросисте­мы Eukaryota лежит через еще более глубокое и разно­стороннее познание Protozoa.

Не вызывает сомнения, что наряду с общими для всего органического мира законами эволюции для каждого уровня организации живого существуют свои особые закономерности. Это определяется, например, тем, что у прокариот существуют парасексуальные процессы, позволяющие производить обмен генетической информа­цией (ДНК) даже между далеко отстоящими, неродствен­ными формами (например, принадлежащими к разным родам или даже семействам). Парасексуальные процессы у клеточных эукариот принимают иную форму. В разных филогенетических ветвях независимо возникает половой процесс. Соответственно характер и формы эволюционного процесса у эукариот модифицируются.

Имеются определенные различия в направленности эволюционных процессов между клеточными и однокле­точными эукариотами. Так, В. А. Догель (1929, — цит. по: Полянский, 1981) установил, что ведущим направлением, которое доминирует в морфологической эволюции Protozoa, является полимеризация органелл, тогда как у Metazoa — превалирует олигомеризация органов.

Эндопаразитирование в большинстве случаев приводит многоклеточных животных к значительному упрощению строения тела, к потере целого ряда систем органов, т. е. сопровождается регрессивной эволюцией. Напротив, эндобиоз (исключая внутриклеточный паразитизм) вызы­вает у простейших прогрессивные изменения, приводящие к сильному усложнению организмов (Полянский, 1977, 1981, и др.). Все это показывает, что проблема прогресси­рования эволюционного процесса (эволюция эволюции) не может быть решена без изучения Protozoa как особого (клеточного) уровня организации живого.

В пределах многочисленных групп простейших происходят все основные этапы эволюции ядра от мезо­кариотного до типично эукариотного, от имеющего открытый ортомитоз до обладающего закрытым плевроми­тозом, от имеющего гаплоидный набор хромосом до диплоидного и полиплоидного. Изучение ядерного аппарата Protozoa очень много дает и еще больше даст в будущем для познания колоссальных возможностей этого «сейфа» наследственной информации, что позволит нам еще глубже проникнуть в тайны живого и точно управлять механизмами наследственности.

Следует особо отметить, что клеточные организмы (особенно инфузории) оказались весьма благодатными объектами для изучения надъядерных, или эпигеномных, механизмов наследования, связанных, в частности, с так называемой позиционной информацией, которая опреде­ляется организацией поверхностных структур тела простейшего.

В пределах подцарства Protozoa возникают или полу­чают сильное развитие все основные формы немышечной клеточной подвижности (мерцательное, амебоидное, скользящее и другие типы движения). Физиологические и биохимические исследования показывают, что меха­низмы различных сократительных систем неодинаковы. Изучение примитивных двигательных систем имеет не только важнейшее теоретическое значение, оно будет в дальнейшем способствовать открытию принципов механохимических превращений энергии, что в свою очередь позволит создать принципиально новые экономич­ные движители, которым несомненно будет принадле­жать будущее.

Одной из «горячих точек» современной биологии является проблема поведения животных. Как известно, сформировалась особая наука — этология, всесторонне занимающаяся этой проблемой. Успехи в данной области науки столь велики, что три ее лидера — Тинберген, Лоренц и Фриш — получили Нобелевскую премию. Сейчас более чем когда-либо стала видна справедливость слов нашего выдающегося соотечественника прошлого века А. И. Герцена, который в своих «Письмах об изучении природы» писал, что для познания высших форм психики необходимо глубоко изучать «предысторию интеллекта», т. е. поведение и психику животных. Этологи постепенно, но неуклонно расширяют круг исследуемых объектов, захватывая все более и более низкоорганизованных беспозвоночных. Образно говоря, в настоящее время пришла пора простейших. Началось весьма интенсивное и углубленное изучение поведения Protozoa. И это вполне понятно: ведь простейшие — организмы, не имеющие нервной системы; именно здесь исследователи ищут истоки возникновения поведения.

Мы не будем рассматривать другие важные и инте­ресные проблемы и вопросы, которые частично или полностью решаются на клеточных организмах. Одно несомненно, что вклад простейших в биологию ныне велик и возрастает с каждым годом.

Вероятно, следует особо отметить, что клеточные организмы не только выжили в борьбе за существование с метаклеточными организмами, но в условиях земной биосферы стали необходимым условием существования этих, несомненно более сложно организованных и вроде бы прогрессивных живых существ.