11 months ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

ОТКРЫТИЕ АМАЗОНКИ

Поздней осенью 1499 года от берегов Испании отошла флотилия из четырех каравелл и взяла курс на юго-запад. Командовал ею Висенте Яньес Пинсон — выходец из из­вестной в Испании семьи потомственных мореплавателей.

Пинсон отправился в заморские страны искать золото и драгоценности. Обуреваемый жаждой наживы, он залез по уши в долги и на свои средства организовал экспедицию.

Без особых приключений каравеллы пересекли Атланти­ческий океан и в январе 1500 года подошли к восточному выступу южноамериканского материка примерно около 6° широты.

Высадившись на берег неведомой страны (позднее она была названа Бразилией), Пинсон приказал поставить па­мятные знаки и объявил ее собственностью испанского короля. На чужой земле испанцы держались заносчиво, пы­тались захватить в плен несколько индейцев, но получили такой отпор, что были вынуждены отступить на свои ко­рабли. Одну каравеллу индейцы отбили и сожгли.

Отправившись в северо-западном направлении вдоль ма­терика, флотилия попала в туман, сбилась с пути и поте­ряла землю из виду. Вскоре произошел удивительный слу­чай. Штурман доложил капитану, что океан, по которому они совершали путь, полон … пресной воды!

Случай был из ряда вон выходящим. Никому из бывалых моряков не приходилось встречаться с чем-либо подобным. Пришли к выводу, что, очевидно, какая-то гигантская река выбрасывает в океан море пресной воды.

Пинсон распорядился отыскать загадочную реку. Вскоре разведка доложила — найдено устье одного из рукавов большой реки.

Не мешкая, испанцы устремились вверх по реке. На ее берегах было видно много индейских поселений. Жители с большим удивлением взирали на пришельцев, но всюду встречали их очень гостеприимно: приглашали в свои хижи­ны, где кормили вкусными блюдами из рыбы и черепах, угощали напитками, вызывавшими легкое опьянение, да­рили огромные, с человеческую голову, орехи, наполнен­ные прохладным соком, напоминавшим молоко, приносили живых черепах, связки сушеных фруктов.

Но люди, к которым так душевно относились индейцы, имели отнюдь не мирные намерения. Полученный урок, очевидно, не пошел впрок. Они высаживались на берегу и устраивали настоящую охоту на индейцев. Более тридцати краснокожих были захвачены и упрятаны в трюм. Пленники получили циничное название «товар». Испанцы намерева­лись продать их за выгодную цену.

Так было положено начало «чуме человеческого обще­ства» — рабству — на южноамериканском континенте.

Словно в отместку за первые злодеяния, совершенные белыми на земле индейцев, на каравеллы вскоре обруши­лась огромная волна, пришедшая в реку со стороны океана. Как щепки, подняла она суда на пенистый гребень, про­мчала далеко вверх по реке и разметала по сторонам. Оглушенные и напуганные люди были уверены, что пере­живают последние минуты своей жизни. Их мотало из сто­роны в сторону, обдавало каскадами воды, смывало за борт.

Это была амазонская поророка — своеобразный очень сильный прилив океанских вод. Огромный вал со страшным шумом двигался вверх по реке и замирал лишь далеко от ее устья.

Потрясенные моряки долго не могли опомниться. Как только вода спала, каравеллы соединились и поспешили уйти из опасного места. Опресненную часть океана Пинсон назвал Пресным морем, а реку, создавшую его, — Санта Мария де ла Map Дулча в честь св. Девы Марии. С таким именем река и жила некоторое время, пока не получила новое.

Долго еще бродили каравеллы Пинсона, приставая то к одному, то к другому острову. Когда путешественники вернулись на родину, в трюмах каравелл было немного сан­далового дерева, каучука, сахарного тростника, разных ди­ковинок далеких стран и плененные индейцы. Всем этим Пинсону невозможно было откупиться от алчных кредито­ров. Только заступничество короля спасло его от долговой тюрьмы.

Зато географические результаты экспедиции очень ве­лики: были открыты северо-восточное побережье Южной Америки и устье реки Амазонки.

После Пинсона несколько предприимчивых мореплава­телей пытались проникнуть по Амазонке в глубь континента, но безуспешно. Более удачливым оказался испанец Фран-сиско де Орельяна, первым из европейцев совершивший необыкновенное путешествие по Амазонке.

В 1541 году экспедиция под командованием конкиста­дора Гонсало Писарро в составе 340 испанцев и 4000 но­сильщиков-индейцев пересекла Анды и углубилась внутрь материка. Она отправилась искать сказочно богатую страну Эльдорадо.

Переход через Анды был очень тяжелым. Испанцам при­ходилось преодолевать неприступные скалы, глубочайшие ущелья с бурными реками, заваленные снегом долины. По­теряв много людей, Писарро приказал бросить часть иму­щества и провианта и двигаться налегке.

Перевалив через горы, испанцы вышли к реке Напо — притоку Амазонки. Здесь было тепло. Двигаться было легче. Люди воспрянули духом, но — увы! — ненадолго.

Район был безлюден. Вскоре продукты иссякли, настали голодные дни. Начался период дождей. Реки вышли из бе­регов, затопили местность. Лошади и ламы вязли в тря­сине, околевали от истощения. Гибли люди. Когда съели последнюю лошадь, положение стало критическим.

Писсаро решил отправить своего помощника Орельяну на разведку и за продовольствием. По словам индейцев племени омагуа, на протоке Напо имелись села, где можно было достать продукты.

Орельяна получил строгий приказ — во что бы то ни стало добыть еду и, не мешкая, вернуться обратно; срок — несколько дней.

Взяв полсотни наиболее крепких солдат, Орельяна на сколоченной наспех бригантине «Виктория» 26 декабря 1541 года отправился выполнять поручение. С ним был и монах Карвахаль — летописец из отряда. Это благодаря ему человечество узнало об удивительном путешествии Орелья-ны, прославившем навеки его имя.

Несколько дней бригантина спокойно плыла по водам Напо. Кругом — ни души. Мрачный лес, болота, удушливый воздух да тучи москитов сопровождали путешественников.

Вдруг плавный бег реки нарушился. Начались бурные пороги. Бригантину, словно щепку, кидало между зубьями торчащих из воды скал. Приходилось с трудом изворачи­ваться, чтобы не разбить судно.

Но вот пороги кончились. Снова потянулась убегающая вдаль лента воды. Куда она ведет?

Мучительный голод не давал покоя. Испанцы ели стебли травы, жевали листья, коренья, корчась от боли в желудке.

Однажды сквозь прибрежные заросли они увидели ка­кое-то селение. Обрадовавшись человеческому жилью, быстро пристали к берегу, кинулись к хижинам. В них — никого. По остаткам пищи и тлевших костров было видно, что жители спешно покинули селение, очевидно, испугав­шись незнакомых людей.

Спустя немного времени вдалеке начали маячить чело­веческие фигуры. Испанцы криками и жестами подзывали индейцев, давая понять, что не сделают им ничего плохого.

А когда осмелевшие индейцы подошли поближе, испанцы так и покатились от хохота. Их насмешил необычный вид краснокожих: вместо ушей у них красовались не то какие-то лепешки, не то тарелки.

Оказалось, что необычный вид им придавали украше­ния — деревянные диски диаметром 10—13 сантиметров, вставленные в растянутые мочки ушей. «Вот так серьги!» — удивились испанцы.

У «большеухих», так назвали испанцы индейцев пле­мени кото, они достали продовольствия и узнали, что если по реке Напо плыть около десяти дней, можно добраться до Великой Реки, где лежит страна Карикури, очень бога­тая золотом. Индейцы сказали также, что нечего и думать плыть обратно по реке — пороги непреодолимые. Если же белые непременно хотят вернуться, нужно идти кружным путем, через топи и болота, на что потребуется не менее месяца.

Это крепко заставило призадуматься всех … Как быть?

Орельяна находился один в хижине, когда в нее вошло несколько солдат. Они объявили начальнику волю осталь­ных: не возвращаться в лагерь Писарро, ибо это равносиль­но самоубийству, а отправиться дальше, добраться до стра­ны Карикури и овладеть ею во имя испанского короля; тем самым поступок их будет оправдан. Капитан волен посту­пать как хочет, — сказали они, — если он пойдет с ними, все останется по-прежнему, если решит вернуться, отряд выйдет из его подчинения.

Для оправдания была составлена бумага с изложением лричин такого поступка. Все подписали ее, кроме двух че­ловек — Орельяны и любимца Писарро — Санчеса Вар­гаса.

Орельяна колебался, но через несколько дней решил следовать с отрядом. До сих пор историки расходятся во мнениях, оценивая поступок Орельяны. Одни считают его предателем по отношению к товарищам, брошенным на про­извол судьбы. Они приписывают ему также честолюбивые замыслы: «Орельяна хотел ценой измены присвоить себе славу и, может быть, выгоду открытия» (Элизе Реклю).

Другие же, справедливости ради, считают, что он не имел никакой возможности помочь товарищам и в силу обстоятельств не мог вернуться.

Нам нет необходимости устанавливать истину. Да и вряд ли это возможно. Отряд Писсарро долго ждал Орель-яну и даже пытался разыскивать его. После бесконечных мытарств 80 человек из отряда вернулись обратно в го­род Кито. Это были полуживые, оборванные, вконец из­мученные люди, похожие скорее на выходцев с того света.

Люди же Орельяны, гостя у «большеухих», построили вторую бригантину — «Сан Педро». Разместившись теперь уже на двух судах, отряд стал спускаться по реке Напо. На одиннадцатые сутки, действительно, впереди показалось огромное пространство воды, отливающее серебром в лу­чах солнца.

Итак, где-то здесь находится страна Карикури. Этого момента все ждали с большим нетерпением. Оружие было проверено и приведено в боевую го­товность.

Капитан поднялся на нос «Виктории»; бригантины уже вошли в «море». Орельяна с удивлением увидел, как по широкой водной поверхности проносило мимо вырванные с корнем деревья, сучья, траву. Ах, вот в чем дело: это была та самая Великая Река, о которой говорили индейцы. Она «была такая широкая, как море»,— записал монах Карвахаль в дневнике.

У такой большой реки скоро должно появиться устье, подумал Орельяна. Но … дни тянулись бесконечной вере­ницей, шла неделя за неделей, а бригантины все плыли вперед. Люди видели, как справа и слева в Великую Реку впадают мощные потоки и она разбухает, становится все больше.

Испанцы стали беспокоиться — где же страна Карикури? Они часто высаживались на берег и обшаривали редко встречающиеся поселения индейцев. В жалких хижинах не было ни серебра, ни золота. Маленькие деревни испанцы грабили, добывая еду, в больших селах выпрашивали про­дукты или выменивали их на безделушки.

Но вот все чаще на пути стали встречаться крупные по­селения. Однако воинственные племена не давали себя в обиду, сами нападали на испанцев, и те были вынуждены держаться середины потока.

Примерно на пятидесятый день от начала плавания по Великой Реке испанцы увидели, что слева в нее впадает большая река с черной, как сажа, водой. «Риу-Негру» на­звал ее Орельяна — «Черная река». Так она и значится на картах по сей день.

Путешественники не раз удивлялись необычным прито­кам Амазонки. Они видели реки с водой белой, как молоко (одну из них называют Рио-Бранку), желтой, серой, зеле­новатой и даже красноватой окраски. Об этой особенности хорошо сказано у Элизе Реклю: «Так каждый приток, теряясь в водах Амазонки, отчасти рассказывает свою гео­логическую историю цветом своей воды и содержанием осадка». Нужно к этому добавить, что в мире нет другой реки с таким обилием цветных вод.

Однажды испанцы бесшумно пристали к одной из индей­ских деревень. Продовольствие было на исходе, и они решили его пополнить.

Кругом стояла тишина. Но она была обманчива, Белые на горьком опыте знали повадки индейцев, а потому держа­лись настороже.

Они не ошиблись: индейцы устроили засаду и, когда не­прошеные гости начали было хозяйничать в деревне, с во­инственными криками внезапно напали на них. Нападающих было много, и атака увенчалась успехом. Потеряв несколь­ких человек в жаркой схватке, пришельцы быстро ретиро­вались на суда и поспешно отплыли прочь.

Когда бригантины отошли от берега на безопасное рас­стояние, началось оживленное обсуждение события. Ока­залось, что испанцам пришлось сражаться с сущими дьяво­лами в женском обличье. Воинственные женщины так ловко действовали копьями и стрелами, что им мог бы позавидо­вать любой воин-мужчина. У индианок были длинные во­лосы, ниспадавшие на плечи и спины, а на бедрах красо­вались короткие юбочки.

Карвахаль, конечно, не упустил случая сделать соот­ветствующую запись. «Святой отец» даже высказал пред­положение — уж не попали ли они в страну амазонок, о ко­торых рассказывается в древних греческих преданиях?

Эпизод битвы испанцев с «амазонками» имел далеко идущие последствия. Во-первых, великую реку назвали Рекой Амазонок, и лишь позднее переиначили просто в Амазонку. Во-вторых, среди ученых мира возник длитель­ный спор по поводу того, действительно ли на отряд Орель-яны напали амазонки. Одни были за, другие — против. Не­которые обвиняли Карвахаля в необъективности, в том, что он любил приукрашивать свои записи фантастическими измышлениями и часто правду мешал с вымыслом.

Поныне в диких лесах по реке Напо проживает племя куа, мужчины которого отпускают длинные волосы и носят набедренные повязки, очень похожие на короткие женские юбочки. Вполне вероятно, что люди Орельяны приняли за женщин предков этих индейцев и в пылу сражения не очень-то разобрались, с кем имели дело.

Немало пришлось испытать различных трудностей и при­ключений Орельяне и его товарищам, пока они в августе 1542 года не добрались, наконец, до устья реки Амазонки. Плавание поперек всего материка было закончено. Длилось оно более 240 дней.

Вернувшись в Испанию, Орельяна и солдаты рассказали о своих приключениях. Из желания произвести впечатление на собеседника они распространяли всякие небылицы — на­пример о том, что на Великой Реке якобы много больших городов, где храмы покрыты золотыми крышами, а жители так богаты, что сундуки их ломятся от золота и драгоцен­ностей. Находились такие, что верили этим басням и все принимали всерьез. Эти рассказы породили ряд бесплод­ных экспедиций в XVI и XVII веках.

Орельяна был полон честолюбивых замыслов. Он решил вернуться в открытую им страну полным властелином.

В ореоле славы первооткрывателя новых земель, обла­сканный и награжденный королем, Орельяна, облаченный властью губернатора, во главе большой флотилии вновь появился на берегах Амазонки, чтобы подчинить Испании эти богатейшие провинции.

Высадив основные силы неподалеку от устья, Орельяна с группой солдат отправился вверх по Амазонке к боль­шому индейскому селению Манаус, расположенному близ устья реки Риу-Негру. Он намеревался провести разведку, построить укрепления и перевести сюда весь отряд.

Но судьба уже не была милостивой к нему во второй раз. Помня о злодеяниях белых пришельцев, индейцы раз­громили отряд и сожгли их каравеллы. Все люди погибли. Умер и сам Орельяна, смертельно раненный в битве.

Напрасно испанцы, высадившиеся на острове близ устья Амазонки, ждали его возвращения. Прошло около трех ме­сяцев, а от ушедших вперед не поступало никаких известий, Положение было критическим. Более половины людей за­болело тропической лихорадкой. Смерть уносила одну жертву за другой.

Наконец, потеряв надежду дождаться, оставшиеся в жи­вых испанцы сели на каравеллы и отправились в обратный путь. Вернувшись, они рассказали столько ужасного о ди­ком крае Амазонки, что ни у кого не появилось охоты отправиться туда за сокровищами и на поиски Орельяны.

В течение последующих двух столетий никому не уда­лось повторить подвиг Орельяны, хотя Амазонка и ее тайны манили многих исследователей.

Лишь в 1743 году французский математик Шарль Мари де ла Кондамин совершил второе путешествие по этой реке.

Так была открыта река Амазонка. Что же касается ее истоков, то потребовалось несколько столетий, чтобы получить достоверные известия о месте, где она зарож­дается. Таинственная колыбель Амазонки была полностью обследована лишь в 1955 году немецко-перуанской экспе­дицией.

ЦАРИЦА РЕК

Царица рек, чудо природы, необыкновенная, удивитель­ная … как только не называют Амазонку. Что ж, она дейст­вительно заслуживает этого.

Амазонка — самая большая река на Земле. Собственно, до последнего времени никто толком не знал, каково ее протяжение и сколько она несет воды. Лишь совсем недав­но определили и то и другое, да и то приближенно. Резуль­таты превзошли все ожидания. Оказалось, что если считать от наиболее удаленного истока (Амазонка — Мараньон — Укаяли — Апуримак), то длина ее превышает 7000 километ­ров, воды же река выносит в океан в два раза больше, чем предполагали ранее.

Амазонка долго течет по горам и равнинам, от одного края южноамериканского материка к другому, и, достиг­нув наконец Атлантического океана, сбрасывает в его лоно огромную массу вод, собранных ею на длинном пути. Чтобы примерно представить себе, что такое Амазонка, попро­буйте мысленно сложить вместе двадцать пять таких рек, как Волга, или двенадцать могучих Енисеев!

Ее питает множество притоков, в том числе семнадцать больших рек длиной от 1500 до 3500 километров. Некоторые из них несут воды гораздо больше, чем Волга, Дунай или Днепр. Самые могучие притоки — это Риу-Негру, Мадейра, Тапажос, Шингу, Токантинс. По своим размерам каждая из них может быть причислена к великим рекам мира.

Речной бассейн Амазонки — самый большой на свете — 7,2 миллиона квадратных километров. На этой площади свободно могли бы разместиться Австралия (целый мате­рик) или Соединенные Штаты Америки. Она разделена между Бразилией, Боливией, Перу, Эквадором и Колум­бией.

Колыбель Амазонки лежит в одном из сплетений Андов, где господствуют громады скалистых безлесных гор, а кли­мат суров и неприятен. Здесь из горного озера Патаркоча вытекает Мараньон — главный исток Амазонки.

Мараньон долго течет в горах параллельно берегу океана, прорезав себе ложе на дне глубокой складки. А потом, накопив силы и превратившись в могучий поток, поворачи­вает к востоку и вырывается из тесных объятий Андов на простор.

Место прорыва Мараньона — одно из самых своеобраз­ных и удивительных на земном шаре. Многие реки на своем лути к морю или океану преодолевают горные цепи, обра­зуя ущелья и теснины, но ни одна из них не может срав­ниться в этом отношении с Мараньоном.

Местность дикая и исключительно живописная, ничем уже не напоминающая суровый пустынный край истоков реки. Пейзажи сменяются здесь словно по мановению вол­шебной палочки. И чем дальше пробирается река через монтану (так называется здесь горно-лесная местность), тем более жарким и влажным становится климат, тем пыш­нее и роскошнее растительность, богаче и разнообразнее животный мир.

На участке прорыва Мараньон образует 27 так назы­ваемых понго — скалистых щелей, до того стиснутых высо­кими отвесными стенами, что между ними нет места даже для узенькой тропинки. А на дне их, бурля и гтенясь, беше­но мчит свои воды река Мараньон.

Последнее и самое известное понго называется Понго де Мансериче — «Ворота попугаев». Пройдя его, река на­всегда покидает Анды и выходит на необъятную равнину Амазонии, где становится судоходной.

Амазония, или Амазонская низменность — страна джунг­лей, леса и болот, — одна из величайших равнин на земном шаре. На ее просторах некогда плескались воды огромного морского залива, но Амазонка заполнила его своими нано­сами и превратила в сушу.

Приняв справа большой приток — Укаяли, Мараньон по­лучает имя Амазонка, хотя бразильцы упорно не хотят этого признавать и называют реку до слияния с Риу-Негру по-своему — Солимоэс.

Укаяли — вторая ветвь Амазонки. Между учеными мира на протяжении длительного времени шли бесконечные споры о том, какая из ветвей главная — Укаяли, Мараньон или Напо. Большинство стояло за Укаяли как за более длинную.

В конце XIX века натуралист Антонио Раймонди побы­вал в месте, где Мараньон и Укаяли сливаются в одно русло и образуют реку Амазонку. Он определил, какую долю воды приносит каждая из них в ложе материнской реки. Результаты оказались неожиданными и удивительны­ми: более короткая река Мараньон несет с гор воды в пять раз больше, чем длинная Укаяли; это и решило спор ученых в ее пользу.

Уже здесь, сразу после слияния своих ветвей, еще за несколько тысяч километров от океана, Амазонка — огром­ная река шириной до 2 километров. Она течет еще в воз­вышенных берегах, подмывая и обрушивая их. «Лодочники на Верхней Амазонке живут в постоянном страхе перед терра каида (оползнями), — писал один натуралист, — кото­рые часто случаются, особенно когда вода поднимается в реке. Однажды утром перед зарей меня разбудил необыч­ный звук, похожий на артиллерийский выстрел … Гул про­должался около часу, до рассвета, и тут только мы увиде­ли, какая разрушительная деятельность развивалась на дру­гом берегу реки. Огромные массивы, в которых среди других имелись колоссальные деревья, стремительно вали­лись одно за другим в воду. После каждого обвала под­нятая ими волна со страшной силой возвращалась к рыхло­му берегу … От сотрясения где-то вдалеке разрушались другие массивы».

На пути к востоку притоки непрестанно пополняют Ама­зонку.

Риу-Негру дает ей столько, что после их слияния по обилию вод с Амазонкой не может потягаться ни одна из самых больших рек Земли. Ниже впадения этой реки в русле Амазонки долго текут два потока: правый — жел­того цвета, левый — черного. Воды Риу-Негру окрашены в темные тона потому, что содержат много перегнивших растительных остатков.

У бразильцев существует обычай отмечать пересечение линии, разделяющей цветные воды Амазонки и Риу-Негру своеобразным праздником, напоминающим торжества при пересечении экватора. Как только пароход, идущий к Ма­наусу или обратно (этот речной порт находится на Риу-Негру неподалеку от ее устья), приближается к этому месту, начинается нечто невообразимое: все кричат, поют, тан­цуют, обливают друг друга водой — словом, резвятся как маленькие дети.

Еще более величественной становится Амазонка после впадения реки Мадейры. Она так широко здесь разливается, что бразильцы зовут ее Рио-Мар — «Река-море». Если плыть посередине, то трудно увидеть берега. Часто встре­чаются широкие заводи и заливы, полузаросшие пышной растительностью, среди которой, словно шляпы великанов, разбросаны листья царственной виктории-регии.

На Амазонской низменности река дробится на множест­во рукавов и проток, называемых «фурос». В их сложней­ших переплетениях трудно разобраться даже опытному лоцману. Здесь нет ни вех, ни буев, ни створных знаков, указывающих путь капитанам пароходов. Деревья растут прямо из воды. Часто нигде невозможно пристать к берегу, а если пассажир все же захочет высадиться, ему придется пробираться десятки километров по затопленным джунглям и болотам.

Когда в Амазонке очень много воды, она разливается на 80—100 километров. Таких разливов не знает ни одна из других величайших рек Земли!

Перед впадением в океан Амазонка делится на множе­ство рукавов и образует архипелаг островов. Самый боль­шой среди них — Маражо: на нем свободно могли бы раз­меститься Швейцария или Португалия.

Амазонка имеет удивительное свойство быть полновод­ной в течение всего года. Этим она отличается от многих других величайших рек: одни многоводны весной или ле­том от таяния снегов и ледников, а у других, наоборот, по­ловодье наступает в холодное время года от выпадающих в это время осадков.

Откуда же Амазонка берет столько воды и почему оби­лие ее вод никогда не оскудевает?

Разгадкой удивительного свойства реки занимались мно­гие ученые. Секрет оказался в том, что у Амазонки есть притоки, несущие ей воду из южного и северного полу­шарий.

С октября по апрель в южном полушарии — теплый се­зон. Над Бразильским нагорьем выпадают ливни, реки раз­дуваются и усиленно питают Амазонку.

В северном полушарии все происходит наоборот: теп­лый сезон длится с марта по сентябрь. В это время идут дожди, реки становятся полноводными, а Амазонка полу­чает от них большой приток свежих сил.

Получается так, что в течение всего года в ее русло поочередно качают воду то северные, то южные притоки. Действуют же они равномерно и точно, словно заведенные машины — гигантские насосы.

До последнего времени никто точно не знал, сколько же воды Амазонка сбрасывает в океан. Если посмотреть в бра­зильские энциклопедии, то там можно получить такие сведения: ежесекундно по руслу реки поступает к устью 80 ты­сяч кубометров воды, то есть в 10 раз больше, чем у Волги.

И это, и другие предположения оказались далекими от истины. В 1963 году впервые в истории Амазонки ин­струментально определили расход ее воды. Оказалось — более 200 тысяч кубометров. Значит, Амазонка по вод­ности в 11 раз превышает самую большую нашу реку — Енисей.

Бывают годы, когда Амазонка особенно многоводна. Тогда каждую секунду она сбрасывает в океан 300—400 ты­сяч кубометров воды. Ее разливы принимают грандиозный характер.

Местные индейцы по-своему объясняют необычайно сильные разливы Амазонки. Их древние предания говорят, что в глубине темных лесов Амазонки, куда не решаются пробраться даже храбрейшие воины, живет огромное чудо­вище Маниокао. Оно малоподвижно и очень любит спать. Его сон может длиться месяцами, годами … Но вот насту­пает время, чудовище просыпается, выползает из логова и отправляться к реке купаться. Когда оно погружается в Ама­зонку, вода поднимается и затопляет все вокруг. Вдоволь насладившись купанием, Маниокао удаляется, залегает и снова погружается в спячку, а река тем временем входит в свои берега.

Нижняя Амазонка всегда словно дышит: дважды в день вода в ней ритмично поднимается и опускается. Это дейст­вуют морские приливы и отливы.

Приливы сопровождаются удивительным и необычным для других великих рек мира природным явлением — поро-рокой. Во время новолуния, полнолуния и особенно в период равноденствия с моря в устье Амазонки устремляется мощ­ный водяной вал высотой до трех метров. Горе судну, не успевшему заблаговременно укрыться в береговых протоках или затонах! Стремительный вал опрокинет, подомнет под себя, потопит его. От поророки терпят бедствия даже боль­шие суда. Недаром местные жители называют эту волну «поророк — поророк» — разрушитель.

Нашествие поророки происходит быстро. За два часа русла реки до отказа переполняются водой. А когда сила напора ослабеет и вал погасит всю свою наступательную энергию, принесенная им вода начинает спадать, и это длится в течение полусуток.

Индейцы называют поророку также «амусуну», что означает «гремящая вода». Действительно, грохот и гул надви­гающегося водяного вала слышны за 5—8 километров. Не­которые географы считают, что Амазонка получила свое имя от этого индейского слова.

АМАЗОНКА И ЧЕЛОВЕК

Когда в XVI веке европейцы впервые вторглись в цент­ральные районы амазонского бассейна, они встретили там индейские племена, стоящие на низкой ступени культурного развития. Найти этому объяснение совсем нетрудно. Очень тяжелые условия жизни в лесах Амазонии, наиболее диких на всем земном шаре, постоянная жестокая борьба за су­ществование и оторванность от районов древней цивилиза­ции — вот причины этой отсталости. Даже высокая культура инков, народа, обитавшего в Перу, в горной части бассей­на, почти не оказывала никакого благотворного влияния на жителей амазонских лесов и дебрей.

Насильственно захватив страны Южной Америки, «циви­лизованные» белые принесли их народам порабощение, истребление, болезни.

Индейцы, спасаясь от голода, поборов, кровавых боев, беспощадной эксплуатации, были вынуждены бежать с об­житых мест, скрываться в глубине амазонских джунглей, и там не оставляли их в покое. Одна облава следовала за другой. За индейцами охотились, словно за дикими зверя­ми: колонизаторам нужна была даровая рабочая сила, что­бы хищнически грабить несметные природные богатства Южной Америки. Если местных рабов не хватало, колонизаторы ввозили их из Африки. До 1850 года, когда позорная работорговля официально была отменена, на материк было завезено около 3 миллионов рабов.

За прошедшие века произошло смешение рас, и теперь бассейн Амазонки имеет удивительно пестрое население. Здесь живут люди всех цветов и оттенков кожи, какие толь­ко встречаются на Земле: белые, черные, краснокожие и различные «цветные» — метисы, мулаты, кабокло, терце-роны, кастисы, самбо и т. д.

Главенствующее положение в экономической, культурной и политической жизни стран амазонского бассейна зани­мают белые — потомки испанских, португальских и прочих «цивилизованных» переселенцев.

Остальные жители — аборигены-индейцы и потомки заве­зенных сюда рабов-негров — бесправны, они угнетены белы­ми и подвергаются расовой дискриминации. Фактически до сих пор осталось рабство, хотя и в завуалированном виде.

И здесь, в бассейне величайшей реки земного шара, мы видим знакомую картину: там, где властвует капитал, лишь единицы живут хорошо и пользуются всеми благами при­роды, а тысячи людей бедствуют.

Из всех самых больших рек Земли природа особенно щедро наградила бассейн Амазонки. И если использовать эти богатства — леса, недра, плодородные почвы, энергию могучих рек, — можно обеспечить жизненные потребности населения всей нашей планеты. Вот что такое Амазонка, ца­рица рек!

Но до чего же бедно живет здесь народ!

В южных районах обитают тупи-гуарани. Индейцы этого племени отличаются воинственным нравом. Это они муже­ственно и стойко сопротивлялись европейцам при вступле­нии последних в Южную Америку, а потому более всего по­страдали.

Жизнь современного индейца мало чем отличается от той жизни, которую вели его предки. По-прежнему целые пле­мена кочуют по необъятным просторам Амазонии. У некото­рых из них до сих пор сохранился первобытнообщинный строй — этап, пройденный человечеством тысячи лет назад. Подобно африканским пигмеям, эти люди занимаются сбо­ром продуктов тропического леса — плодов, ягод, личинок, съедобных растений. Культура их почти не коснулась; так и живут они дикарями в полном смысле этого слова.

Жилищем лесовику-индейцу служит убогая хижина. Ее очень легко и быстро можно соорудить из подручного материала — жердей и листьев пальмы. Ее также без сожаления можно оставить, откочевывая в другой район.

На охоту индеец идет с тем же оружием, с каким ходили его предки: лук, стрелы, копья, топоры, ножи. Редко у кого можно увидеть ружье, да и то какой-нибудь старинной мар­ки. Его часто заменяет сарбакан — духовое ружье, изуми­тельное изобретение индейца тропических лесов. Это — трубка длиной 2—3 метра, сделанная из плотного бамбуко­вого ствола. Сильным выдохом индеец выпускает из нее ма­ленькую оперенную стрелу, и та, словно пуля, бесшумно разрезая воздух, без промаха поражает жертву. Наконечник стрелы индеец смазывает страшным ядом кураре. Действие яда безотказно. У пораженного животного — птицы или зве­ря — почти мгновенно наступает паралич дыхательных мышц; свалившись с дерева, оно становится добычей охот­ника.

Есть и оседлые индейцы. Они возделывают землю, но обрабатывают ее примитивно, при помощи шеста-землеко-палки и деревянной лопаты. О тракторе или других сельско­хозяйственных машинах многие жители глубинных районов не имеют никакого понятия. Сеют зерновые, бобовые, мас­личные, технические культуры. Поля тянутся узкими поло­сами вдоль рек, не затрагивая массивов девственных лесов и джунглей.

Удобренные речным илом почвы Амазонии очень плодо­родны. На таких почвах, говорят, «посади палку — вырастет оглобля». Но и они истощаются. Тогда индеец бросает этот участок, рубит рядом лес и засеивает освободившееся поле.

Мясо диких зверей, рыба, дары тропического леса — пло­ды, корни — все идет в пищу. Но самое важное место в пи­тании всех местных жителей занимает маниок. Толстые мя­систые клубни этого растения-кустарника богаты крахмалом. Выкопаешь такой клубень, а он, как большая дыня, весит килограммов пять-шесть.

Сырые клубни маниока есть нельзя — они ядовиты. Их отжимают, сушат, мелют и из муки пекут кассове — индей­ский хлеб. Приготовляют даже разные сладости.

В большом почете у местного населения батат — сладкий картофель. Жареные и вареные клубни его очень вкусны. Отсюда, с полей индейцев, батат попал в Европу, нашел здесь признание и быстро распространился по многим странам.

Если хижины краснокожих — настоящих хозяев амазон­ского бассейна — можно встретить повсюду, то поселения белых располагаются по течению больших рек — и чем даль­ше от устья реки, тем их становится меньше.

Лучше всего обжита долина нижнего течения Амазонки от ее устья до впадения Рио-Негру. Эту часть называют Зе­леным Раем Амазонки. Здесь есть обширные массивы па­шен, прекрасных пастбищ и лугов, а климат более благопри­ятен, чем на остальной территории.

Словно часовой стоит у входа в Зеленый Рай город-сад Белен — ворота Амазонии. Это первое пристанище океан­ских пароходов, связывающих Амазонку с другими частями света. Выше по течению на прибрежных холмах раскиданы селения и небольшие города — Праинья, Альмейрин, Монте-Алегри, Фару, Обидус и так до Манауса — столицы Амазо­нии. Одни из них живописно высятся над крутыми скалами, другие прячутся в зеленом пологе леса. Каждый городок чем-либо знаменит: Обидус — прекрасным вином, Фару — рыбой, Праинья — сырами и медом, в Паринтинсе выделы­вают такие красивые шляпы, как нигде в другом месте.

В долине Амазонки можно встретить людей самых разно­образных профессий, сословий, классов, людей, стоящих на разных ступенях развития человеческого общества и культуры.

Среди охотников, рыболовов, рабочих, фермеров есть люди особой профессии — серингейро — сборщики каучука. Чаще всего — это смелые люди, обладающие исключитель­ной выносливостью, хорошо знающие лес и его жизнь. Они отваживаются на далекие путешествия по мрачным и таин­ственным амазонским лесам, где передвижение сопряжено с большими трудностями и опасностями.

«Человек, попавший в джунгли Амазонки, дважды испы­тывает прилив неподдельной радости. В первый раз это слу­чается с ним, когда он, ослепленный сказочными богатства­ми тропического леса, уверен, что попал в земной рай. Во второй раз он проявляет радость, когда ему удается живому или искалеченному, либо на грани безумия, бежать из гиб­лых проклятых мест, казавшихся ему ранее столь заманчи­выми»,— так однажды высказался один из известных дея­телей Бразилии.

В лесах, порожденных солнцем и водами Амазонки, все­гда стоит жара, сырость, духота. В течение девяти месяцев изо дня в день здесь льют дожди, реки затопляют леса, пе­редвижение становится трудным или невозможным. В деб­рях прячутся опасные звери, в болотах таятся смертонос­ные болезни, комары, москиты, муравьи, змеи, всевозможные ядовитые насекомые, отвратительные гады, беспощад­ные крокодилы, деревья и кустарники, отравляющие воздух своими ядовитыми испарениями, — все это делает невыно­симым пребывание в джунглях белого человека. Лишь вольные сыны Амазонки — индейцы, приспособившиеся к этому миру, спокойно в нем существуют.

Амазонские леса — это невероятных размеров природная оранжерея — одно из самых удивительных и неповторимых чудес земного шара. Здесь все ново, необычно, многооб­разно, причудливо, полно нераскрытых еще тайн. Здесь все живое, представленное в удивительном разнообразии форм, красок, размеров, видов — растет, развивается, находится в постоянной борьбе за существование, бурно радуется жизни, свету, воде, солнцу. Здесь все пожирает и истребляет друг друга, с тем чтобы вызвать к жизни новые существа животного и растительного мира. Здесь царит железный закон джунглей, где выдерживают лишь сильные.

Это — самые большие (их общая площадь около 7 мил­лионов квадратных километров) леса на Земле. Если в тро­пических лесах Явы насчитывается около 1100 различных пород деревьев, то в Амазонии их в два с половиной раза больше. Обширнейшие пространства занимают влажнотро­пические леса, называемые европейцами гилеей (от грече­ского Hylaeion — лес), а бразильцами — сельвас (от латин­ского Silva — лес).

Гилея — многоярусные, тенистые леса, поражающие пес­тротой окраски, обилием различных эпифитов и лиан. Лес­ной покров поднимается над землей пятью-шестью ярусами. Отдельные лесные гиганты (бертолеции, молочные деревья) поднимаются до высоты 60—80 метров, а рост великанов-эвкалиптов достигает 130—150 метров. Чтобы обхватить та­кое дерево, нужно пятьдесят человек.

В Амазонских лесах растут удивительные деревья, при­носящие большую пользу человеку. С некоторыми из них мы познакомим читателя.

Здесь растут молочные деревья, их сладкий, питательный и очень приятный сок напоминает по вкусу свежее молоко.

Лесные гиганты бертолеции славятся вкусными питатель­ными орехами — их называют бразильскими или американ­скими, они содержат около 70% жиров. В одной скорлупе, весящей несколько килограммов, находится до двух десят­ков орехов. Во время ветра орехи собирать опасно, ибо, сва­лившись с большой высоты, такая скорлупа может наповал уложить неосторожного сборщика. Бразильский орех экс­портируется за границу и дает большой доход.

Из шоколадного дерева получают высококачественный продукт — какао.

Крупные вкусные плоды мамораны, папайи или дынного дерева весят по 2—3 килограмма. Плоды дерева аноны очень душисты и вкусны.

Деревья цинамон обладают корой, издающей нежный аромат, деревья цедрелы дают ценную древесину, пригод­ную для тонких поделок, равно как и фернамбуковое дере­во, идущее на различные изделия.

Огромную пользу получает человек от «дерева жизни» — кокосовой пальмы. Ее еще образно называют «универсаль­ным магазином индейца» — очень меткое название. В самом деле, из ствола пальмы изготовляют мебель, домашнюю утварь, лодки, оружие и многое другое, листья идут на кры­ши хижин. Молодые побеги — «пальмовая капуста» — слу­жат пищей. Из сока пальмы изготовляют вино, сироп, сахар. Сок и мякоть плодов очень питательны и вкусны.

Пальма бабасу дает орехи, богатые маслом. Леса из этой пальмы занимают миллионы гектаров в Бразилии. Масло везде охотно покупают и потому оно служит важным продук­том экспорта.

Из плодов асаи (эвтерпа) тоже получают высококачест­венное масло; а молодые побеги употребляются в качестве овощей в пищу. Из плодов приготовляют приятный возбуж­дающий напиток. У бразильцев есть даже поговорка: «Кто однажды вкусил вина пальмы асаи, тот неизбежно вернется к лесам и рекам Амазонки».

Разновидностей пальм очень много. Только в окрестно­стях некоторых городов нижней Амазонки натуралисты на­шли более сотни видов пальм. Из плодов тукума, муката, ба­каба индейцы приготовляют ароматные пьянящие напитки, пальмы жупати и карана дают крепкое волокно, пригодное для самых разнообразных поделок, а древесина пальмы жа­рина так крепка, что ее не берет даже топор.

Среди этих подлинных друзей человека есть пальма ро­танг, которую местные жители проклинают и называют «ка­натом дьявола». Тонкий ствол пальмы весь усыпан острыми шипами. Цепляясь ими за деревья, она поднимается выше всех к солнцу. Длина такого каната достигает нескольких сотен метров. Там, где есть заросли ротанговой пальмы, ни пройти, ни как-либо пробраться совершенно невозможно.

Для строительных дел амазонские леса — кладовая разнообразных материалов. Здесь есть породы деревьев, называемых стальными за прочность и долговечность, у других древесина тяжела, как свинец, или легка, как пробка.

Из многих деревьев и растений добывают ценные ле­карственные средства: хину, наркотики, яды, алкало­иды и т. д.

Из коры хинного дерева добывают хинин. Кора его из­вестна под названиями «хинная кора», «иезуитская кора», «порошки графини». Свое название это дерево получило от имени графини Хинхон, жены испанского наместника. Однажды она находилась на грани смерти, сраженная жестокой тропической лихорадкой. От неминуемой ги­бели ее спасла прислуживавшая индианка, давая порош­ки из толченой коры хинного дерева. Графиня была первым человеком из Европы, которого хинин вылечил от лихорадки. Благодаря индейцам, издавна знавшим целебные свойства коры, мир получил прекрасное про­тивомалярийное средство, сохранившее жизнь миллионам людей.

Из корней барбаско и из трав тамбо индейцы приго­товляют одурманивающие средства. Они бросают их в воду, и через несколько минут множество рыбин плавает кверху брюхом. За короткое время можно наготовить пищи на большую компанию, чем нередко и пользуются жители лесов.

Рассказывая о зеленой сокровищнице,- мы не упомянули еще об одном виде деревьев — гевее, дающем лучшие сорта каучука, известные как «прекрасная твердая Пара» или «прекрасный, с верхней реки». Это замечательное дерево, и родина его — бассейн Амазонки.

Европейцы впервые познакомились с каучуком в колум-бовские времена.

В 1493 году, во время одного из своих путешествий, Ко­лумб пристал к неизвестному острову. Здесь испанцев за­интересовали веселые игры индейцев с шарами. Черные тя­желые шары подбрасывались вверх. Упав на землю, они высоко подпрыгивали по многу раз.

Индейцы рассказали, что эластичные шары они делают из сока «каочу» — «слез дерева». Отсюда и произошло на­звание каучука.

Испанские конкистадоры, вторгнувшиеся в Перу в XVI ве­ке, немало удивлялись тому, как искусно индейцы шпакле­вали свои лодки той же смолой и изготовляли из нее различные предметы обихода. Но тогда никто из них не знал подлинную цену драгоценному лесному продукту, который несколькими веками позднее стал цениться на вес золота.

Некоторый интерес к каучуку появился после того, как французский исследователь Амазонки Шарль Мари де ла Кондамин, совершивший вторым после Орельяны путешествие по этой реке, прислал в 1863 году Парижской Академии наук образцы каучука с подробными поясне­ниями.

Кондамин писал, что в амазонских лесах в изобилии рас­тет дерево гевея. Если сделать разрез в его коре, то высту­пает сок молочного цвета, который постепенно затвердевает и приобретает темный цвет. Из застывшей смолы индейцы делают факелы, ярко горящие в течение целых суток, непро­мокаемые ткани, сапоги, не пропускающие воду, различные сосуды.

Однако прошло более столетия, пока лесной дар был пол­ностью оценен и его научились использовать для разных нужд.

Немало пришлось поработать ученым, чтобы устранить природную хрупкость и непрочность каучука. Лишь после долгих исследований был получен твердый каучук, об­ладающий замечательными свойствами. Это вызвало под­линную революцию в промышленности. Началось триум­фальное шествие каучука по Европе, и вскоре он завоевал весь мир.

Каучуком заинтересовались многие промышленные фир­мы Европы и Америки. Как грибы стали возникать много­численные каучуковые компании. В бассейн великой реки из разных стран устремились толпы авантюристов, бродяг, дельцов. Сюда стали прибывать разорившиеся крестьяне и безработные.

Из таких людей составлялись группы и под начальством «старших», или «управляющих», отправлялись на поиски каучука в амазонские леса. В местах скопления деревьев гевеи они строили хижины и целыми днями занимались из­нурительным трудом.

Чтобы поскорее «выдоить» дерево, с него сдирали кору, вместо того чтобы делать небольшие надрезы, как требова­лось по закону. Немудрено, что от такого варварского обра­щения деревья быстро погибали. Тогда группа снималась с «использованного» участка и отправлялась в другие мес­та, где повторялось то же самое. Таких искателей, оставлявших за собой следы разрушения, называли «каучуковыми пиратами».

С приходом каучукоискателей бассейн Амазонки ожи­вился. Возникло много населенных пунктов. А никому неве­домый ранее Манаус, небольшое поселение у устья Риу-Негру, превратился в каучуковую столицу и быстро вырос до небывалых размеров. В нем построили прекрасные здания, отели, увеселительные здания, роскошный опер­ный театр.

В погоне за прибылями каучуковые компании обязывали местных жителей-индейцев сдавать на сборные пункты кау­чук по чрезмерно завышенным нормам. При невыполнении норм применялись пытки, избиения, виселицы; не щадились даже дети, женщины и старики. Эпохой кровавого каучука называют историки это время.

Каучуковый бум нарушил свободную жизнь вольных сы­нов Амазонки — индейцев. Они стали рабами белого чело­века. Их, как скот, продавали по цене 100—200 долларов за голову.

От голода, побоев, жестоких карательных рейдов, когда сжигались целые деревни вместе со всеми жителями, поги­бали десятки тысяч индейцев.

Целыми племенами снимались люди с обжитых мест и уходили в дебри амазонских лесов. Но и там их не оставля­ли в покое. Чтобы добыть дешевую рабочую силу, на индей­цев устраивались охоты и облавы.

В одном из официальных сохранившихся до нашего вре­мени документов говорится: «К сожалению, голод и плетка не единственные средства, с помощью которых туземцев принуждают к работе. В последние десять лет были разра­ботаны неслыханные методы пыток. Мне совершенно непо­нятно, как можно в условиях острой нехватки рабочей силы за малейший проступок калечить человека … Я заметил, что среди туземцев отсутствуют старые мужчины и женщины. По слухам, их просто убивают без всякого снисхождения, чтобы избавиться от бесполезных для белых голодных ртов. Во время моих поездок по Амазонке, Игара-Паране и Поту-мойо я видел то тут, то там неизвестно за что повешенных на деревьях вниз головами женщин и детей. Никакой меди­цинской помощи туземцам не оказывается. Мне самому при­ходилось видеть, как избитых плетью туземцев оставляли лежать на солнце, пока их раны не разъедали черви …» Так докладывал инспектор, посланный компанией на место, что­бы выяснить, почему так резко упала добыча каучука. Кровь леденеет в жилах, когда читаешь этот потрясающий доку­мент.

Даже по официальным, явно преуменьшенным данным, было установлено, что в период с 1880 по 1885 год каж­дая тонна собранного каучука стоила жизни восьми ин­дейцам.

Бразилия была монопольным поставщиком каучука на ми­ровом рынке.

Чтобы сохранить свое господство, бразильское прави­тельство издало в 1871 году суровый закон: смертная казнь уготована каждому, кто осмелится явно или тайно вывезти из Амазонии хотя бы несколько семян гевеи. Все суда, выходившие из бразильских портов, тщательно обы­скивались. Особенно следили за английскими судами, так как англичанами уже однажды была сделана попытка похи­тить семена гевеи.

И все же, несмотря на столь строгий запрет, нашелся один ловкий делец, опять-таки англичанин, Генри Уикгэм, который, обманув таможенных надсмотрщиков, вывез тай­ным образом из Бразилии несколько тысяч семян чудес­ного дерева гевеи.

Выведенные в оранжереях лондонского ботанического сада саженцы каучукового дерева были отправлены на Цей­лон. Бразильская гевея прижилась на новой родине, а за­тем распространилась по многим странам — Индокитаю, Малайе, Филиппинам, Индии. Вскоре бассейн Амазонки перестал быть единственным поставщиком каучука на миро­вой рынок.

Цены на амазонский каучук стали катастрофически падать. Компании разорялись одна за другой. Подня­лась паника. Началось повальное бегство людей из амазонского бассейна. Опустела каучуковая столица Манаус.

Разразился небывалый кризис, от которого страна так и не смогла оправиться.

Были попытки организовать в бассейне Амазонки искус­ственные каучуковые плантации, но из этого ничего не вы­шло. С такой затеей провалился даже автомобильный ко­роль-миллиардер Форд. Он построил в долине реки Тапажос город на 10 тысяч жителей и заложил вокруг большие кау­чуковые плантации. Весь этот район он назвал Страной Фор­да — Фордляндией.

Однако в нездоровой местности люди гибли. Привезен­ные из Европы специалисты бежали отсюда. Саженцы приживались плохо. Потерпев немалые убытки, Форд бросил это дело. Город опустел и превратился в руины.

Сбор латекса продолжается и в настоящее время, но в го­раздо меньших размерах, чем прежде. По-прежнему все де­лается крайне примитивными способами.

Один серингейро (так по-местному называется сборщик каучука) обслуживает обычно около 200 деревьев. Сначала он должен найти их. Пешком или на лодке, продираясь сквозь чащу леса и преодолевая болота, он набирает нуж­ное количество деревьев, делает на коре надрезы и укреп­ляет под ними жестяной или глиняный сосуд, куда стекают «слезы дерева» — сок гевеи. 20—30 граммов — столько за сутки «выплачет» дерево.

Рана затягивается, «слезы» иссякнут. Серингейро до капли выберет из сосуда латекс и сделает новый разрез, но выше старого, потому что сок спускается по порам коры сверху вниз. 5—6 килограммов каучука в год дает одно де­рево гевеи.

Так стоит и «плачет» оно годами, сплошь израненное и изуродованное, пока не отдаст человеку все свои жизнен­ные соки и не засохнет на корню.

Серингейро, собрав достаточно сока, коптит его на кост­ре. Обмакивая палку в сосуд с соком, он держит ее над дымом. Вода постепенно испаряется, на палке остается слой каучука. Постепенно ком нарастает, пока палка не станет настолько тяжелой, что ее невозможно держать над костром. Тогда образовавшийся нарост разрезают — и сырье готово. Такой прокопченный каучук считается са­мым лучшим.

Сбор латекса происходит с мая по сентябрь. Трудна, кропотлива и опасна работа серингейро. Случается, что ядовитый паук или змея укусит безвестного тружени­ка, и тогда он уже никогда не вернется в свою родную хижину.

Огромный бассейн Амазонки очень беден путями сооб­щения. Шоссейных дорог почти нет, отсутствуют и транзит­ные железнодорожные пути. Есть лишь несколько корот­ких веток, построенных на реках в обход порожистых участков.

Зато Амазонка с ее хорошо развитой сетью притоков об­разует огромную систему внутренних водных путей, от бере­гов Атлантического океана в глубь южноамериканского материка.

По высказыванию одного бразильского писателя, «здесь все происходит на воде: танцуют, охотятся, читают мо­литвы, любят и воюют. Здесь лодка — конь, а весло — уздечка».

Вот потому вся история открытия, захвата и освоения амазонского бассейна была связана с водой. Русла рек, пе­ресекающие во всех направлениях огромнейшую террито­рию, были теми путями, по которым двигались в глубь материка переселенцы и воины, рабочие и миссионеры, по которым везли пушки, воду, болезни, ненависть, смерть.

Закрепляя свое господство над страной доверчивых и дружелюбных краснокожих, прикрываясь часто именем бога и его святых, колонизаторы всюду построили форты и ре­дуты — Святого Жоакина, Морабитанас, Макапа, Герупа и многие другие.

И если в городах, стоящих на берегах других величай­ших рек мира, кроме пароходов не менее важным средством сообщения служат автомобиль и поезд, то на Амазонке все заменяет гайола.

Широченный корпус, высокие борта, по бокам которых выстроились каюты, две-три палубы, колеса по бокам или одно на корме, иногда с одним или двумя винтами, обшар­панная или чистая и красивая — это и есть знаменитая амазонская гайола, без которой немыслима жизнь на реке.

Гайолой она названа за свой несуразный вид: по-порту­гальски это означает «клетка». Она и есть клетка в букваль­ном значении этого слова. Набитая до отказа людьми (боль­шая гайола берет сотни пассажиров), скотом, всякой жив­ностью, всевозможными грузами, размещенными на всех палубах, гайола действительно напоминает клетку-звери­нец.

Сотни таких судов вдоль и поперек, вверх и вниз бо­роздят воды Амазонки и ее притоков.

Гайола — это «дальний поезд». Для местного и «приго­родного» сообщения служат лодки. Лодки, если хотите знать, заменяют амазонцу ноги.

Каких только лодок нет на Амазонке — игарите, монта-рия, бателон, убы. . ,

Прицепившись к рейдовому пароходу, местные жители совершают на своих лодках небольшие переходы в нужном направлении.

Один из современных путешественников пишет: «Мы на­правляемся вниз по Амазонке. Сзади на двух длинных канатах прицепилось около двадцати лодок. У пассажиров лица темные с ярко выраженными индейскими чертами. Очень жарко. После часа езды река шириной 5 километров становится еще шире. Затем мы поворачиваем в какое-то узкое и извилистое русло, попадаем в новые рукава реки, то широкие, то узкие. Иногда пристаем к одиноким хижи­нам, стоящим на сваях. В одной из них — лавка. Выбор то­варов очень скуден: бобы, кукурузная мука, соль, кофе, та­бак, топоры, гуарана — освежающий напиток из пальмового сока, очень популярный в Бразилии. Время от времени ка­питан дает сигнал, и наш пароход замедляет ход. Тогда то одна, то другая из лодок отцепляется от нашего парохода и исчезает в боковых протоках. Им на смену появляются но­вые лодки …»

На огромной, еще совсем слабо обжитой реке людям уже становится тесно. Они хотят из Амазонки водным путем по­падать в бассейны других больших рек Южной Америки. Для этого нужно создавать соединительные каналы.

Над такой проблемой инженеры думают давно. Уругвай­ский географ Луис Синсинато Больон много лет вынашивал идею соединения каналами трех величайших водных арте­рий континента — Амазонку, Ориноко и Ла-Плату — Парану и представил правительству проект, известный под симво­лом «CS» (Canal Sudamericano).

Пока трудно предугадать, когда замыслы инженеров пре­творятся в жизнь. Очевидно, нескоро. Дело это трудное, тре­бует больших средств, хотя и сулит немалые выгоды.

Заглянем в глубь амазонских вод.

Рыбные богатства Амазонского бассейна колоссальны. Говорят, Амазонка—рай для рыбаков. Это похоже на ис­тину, ибо каких только пород рыб нет в ее водах! Ни одна другая великая река Земли не имеет столь богатой и разно­образной фауны пресноводных рыб. Только в водах самой Амазонки, не считая ее притоков, насчитывается около 750 видов рыб, то есть более трети того, что вообще встре­чается в реках всего земного шара.

«Рыбы Амазонки — огромный, сказочный мир, поража­ющий своим разнообразием, пестротой окраски, причуд­ливостью форм и больше всего хищничеством. На пер­вый взгляд может показаться, что перед вами благосло­венный рай, дышащий изобилием. На самом деле это про­клятый ад, где все алчно пожирают друг друга. Рыбы Амазонки — основное питание человека, но они же все­ляют в него страх!» — так пишет Аркадий Фидлер, известный польский писатель и ученый, знаток амазонской природы.

Амазонка славится многими редкостными породами рыб, среди которых имеются подлинные диковинки.

В ее водах водятся самые крупные в мире пресноводные рыбы пираруку (апараимы), называемые местными жителя­ми «амазонскими быками». Они достигают в длину 4—5 мет­ров, а по весу — 200 килограммов.

Индейцы охотятся на пираруку так.

Опытный рыбак, стоя на лодке с гарпуном в руке, заме­тив рыбу и улучив удобный момент, молниеносно поражает ее в спину. Раненая рыба мечется, пытаясь уйти от охотни­ков. Она таскает лодку по воде и иногда уводит ее очень далеко. Пока борьба происходит в открытом месте, охот­ники могут чувствовать себя в относительной безопасности, но когда рыба увлекает лодку в заросли, где та может легко перевернуться или разбиться, жди страшной беды! Либо попадешь в пасть крокодила, либо тебя растерзают пираньи.

Мясо пираруки заготовляют впрок — сушат, вялят, солят. В рационе местных жителей этот продукт играет немалую роль. Даже языку пираруки находят важное употреб­ление: он такой шершавый и такой жесткий, что с успехом применяется в качестве рашпиля во всех хозяйственных работах.

В Амазонке великое множество дельфинов. Они чувст­вуют себя привольно. Местные жители их не трогают. По индейскому поверью, убийство дельфина приносит несча­стье, а тот, кто станет есть их мясо, может заболеть про­казой.

У индейцев нижней Амазонки есть такая легенда. Злой дух Журупари часто превращается в дельфина. Он резвится среди стаи, ничем себя не выдавая, но в то же время не­усыпно наблюдает за девушками прибрежных поселков. Избрав среди них самую красивую, он превращается в пре­красного юношу и, усевшись на пень у хижины, начинает играть на мандолине и петь задушевные мелодии. Никто его не слышит и не видит кроме той, кому предназначены песни.

Подходит полночный час. Забыв все, пораженная в сердце песнями любви, молодая индианка спешит на сви­дание. И ничто не может ее удержать.

Уговорив девушку, Журупари увлекает ее в воды Ама­зонки. Но если не удается это сделать до первых проблесков утренней зари, чары злого духа теряют свою маги­ческую силу. Удивленная девушка с ужасом замечает, что у юноши вместо ног грубый хвост, а сквозь бархат и золото камзола просвечивает рыбья чешуя. С громким криком и плачем бросается она прочь от этого места, а в ответ слышит лишь громкий хохот да всплеск речной воды.

В Амазонке встречаются ламантины, или морские коро­вы, почти истребленные в других местах. Индейцы ловят их в западни или бьют гарпунами. Весит «коровка» 200—300 ки­лограммов. Мясо ее вкусное, и его охотно употребляют в пищу.

Много водяных хищников живет в Амазонке — пираньи, скаты, угри, крокодилы, змеи.

Иглистый скат арая — чрезвычайно опасный водяной зверь. Своими острыми, словно отточенный штык, шипами он причиняет жертве смертельные раны.

Очень боятся индейцы электрического угря, в большом количестве встречающегося в водах рек. Он внезапно нано­сит сильный электрический удар, парализующий небольших животных и весьма опасный для человека.

Но для местного жителя страшнее их всех пиранья — не­большая (30—50 сантиметров в длину), толстая, похожая на окуня рыба. Называют ее еще пирангой, карибо.

Пиранья — гроза амазонских вод, «водяной волк», «ры­ба-людоед», как называют ее индейцы. Пираньи очень силь­ны, прожорливы, живучи и очень свирепы. Их большая, не пропорциональная телу пасть вооружена острыми зу­бами,— они легко перекусывают даже металлическую про­волоку.

Там, где водятся пираньи, нечего и думать о ку­панье в реке. Не только, скажем, руку — палец нельзя опустить в воду: пиранья так отхватит его, будто бритвой срежет.

Пираньи нападают на жертву стаями и, вырывая куски мяса, быстро расправляются с нею. Они очень чувствитель­ны к запаху крови. Стоит какому-либо животному появить­ся в воде даже с маленькой ранкой, они мгновенно набра­сываются на него, и через несколько минут от жертвы остается лишь обглоданный скелет.

Особенно свирепствуют пираньи в периоды засух, когда реки пересыхают или уменьшается сток воды. Тогда хищни­ки уничтожают все живое и причиняют большой ущерб скоту и диким зверям, собирающимся у реки на водопой. Стоит животному войти в воду, как голодные пираньи набрасы­ваются на него и раздирают на части.

Недавно бразильцы нашли способ борьбы со зловредной рыбой.

Биологи открыли, что химический продукт ротенон, со­держащийся в соке корней ядовитых тропических расте­ний, растворенный даже в небольшом количестве, смерте­лен для пираний. Опыты дали блестящие результаты. В об­работанных водоемах погибли не только рыбы, но даже и их икра. После уничтожения зловредных хищников в водо­емах стали быстро развиваться рыбы полезных видов.

К диковинкам Амазонки относятся «поющие» рыбы. Пу­зырь у них имеет сложное устройство — несколько камер. Воздух, переходя из камеры в камеру, вызывает вибрацию стенок пузыря, в результате раздается звук, похожий на от­даленный колокольный звон.

У многих читателей дома есть аквариумы, где плавают удивительные создания — крошечные неоновые рыбки. Гля­дя на их переливающуюся, словно драгоценные камни, че­шую, невольно поражаешься тому, насколько природа бы­вает щедра к обитателям мировой фауны.

Но далеко не все знают, что неоновая рыбка — подарок реки Амазонки.

Однажды (это было в 1935 году) искатель приключений француз Август Рабо прослышал, что будто в верховьях реки Укаяли имеются богатейшие алмазные копи, и отправился туда попытать счастья.

Алмазов Рабо не нашел. Но, отдыхая как-то на берегу Укаяли, обратил внимание на стайку небольших рыбок изу­мительной окраски. Будучи человеком практичным, он сразу сообразил, что любой аквариумист захочет иметь таких пре­лестных рыбок и охотно их купит.

Действительно, когда Рабо привез чудесных рыбок в Европу, от покупателей не было отбоя. Рабо быстро обогащался. Для него неоновая рыбка поистине стала зо­лотой.

Капиталисты разных фирм Германии и США тщетно добивались у Рабо, чтобы он сказал, где берет такой редкостный товар. Но Рабо предпочитал отмалчиваться. Тогда за ним установили тщательное наблюдение. Сыщи­ки и тайные агенты буквально не спускали с него глаз. Как ни таил Рабо свои секреты, сыщикам удалось узнать его тайну.

Неоновую рыбку научились разводить, и ныне эту гостью из Южной Америки можно увидеть во многих домашних ак­вариумах.

Несмотря на беспощадное истребление, в реках ама­зонского бассейна водится много крокодилов. Это — боль­шое, сильное и очень опасное животное. Живому сущест­ву, попавшему в пасть чудовища, грозит неминуемая гибель.

Крокодилов ловят при помощи лассо, отстреливают из винтовок. А индейцы часто применяют такой прием. Кусок сырой деревянной болванки обертывают сырым мясом и бросают в воду.

Почуяв добычу, крокодил хватает приманку, его зубы при этом увязают так сильно, что вытащить их он уже не в состоянии. Свирепое животное становится вполне без­опасным для охотника, и тот быстро с ним расправ­ляется.

Охота на крокодилов дает хороший доход. Из кожи этих животных выделывают красивые вещи: дамские сумочки и туфли, портмоне, портфели и пояса.

Особенно добычлив летний сезон, когда в обмелевшем устье Амазонки собираются большие стада крокодилов. Предприниматели нанимают индейцев племени лобатос, и те начинают опасную охоту.

Едва над водой появится голова животного, индеец лов­ко набрасывает на нее лассо, и дружная ватага его товари­щей тянет крокодила из воды.

Животное бешено сопротивляется, злобно кричит, бьет могучим хвостом и пытается схватить кого-нибудь из охот­ников.

Тут нужно быть особенно осторожным, чтобы не попасть разъяренному зверю в зубы, иначе — прощай рука, нога, а может быть — и голова!

Петля сжимается все туже и туже. Задыхающийся хищник встает на дыбы. В этот момент один из индейцев сражает его могучим ударом топора по голове. Вся ватага ликует — операция прошла удачно. С крокодила тотчас же сдирают ценную шкуру. Работа опасная, но она дает неплохой зара­боток.

Об изделиях из крокодиловой кожи вы, читатель, конеч­но, слышали и раньше. Но то, что крокодилов … едят, вы, возможно, не знали. Правда, едят не всех, а только тига­сов — кайманов. Эти небольшие крокодилы без еды и питья могут просуществовать около трех месяцев. Пользуясь этим их свойством, местные жители делают в реке особые загоны, где крокодилов сохраняют живьем, в виде «живых кон­сервов».

Даже из того немногого, что мы рассказали об Амазон­ке, читатель может себе представить, как щедро одарила природа бассейн этой реки всем, что необходимо для суще­ствования человека. Здесь есть безграничные леса, земли, пригодные для возделывания и выпаса скота, недра, бога­тые сокровищами, реки, полные рыбы и таящие в себе могу­чие силы.

Но эти могучие силы, представляющие собой огромные потенциальные возможности, никак еще не используются человеком.

280 миллионов киловатт — таковы энергетические ресур­сы Амазонки и ее притоков. Сколько гидроэлектростанций можно на них построить, сколько пользы можно от них по­лучить!

Сколько?

Океан электричества. Его хватило бы для питания энер­гией десятков тысяч фабрик и заводов, для освещения тысяч огромных городов, для бесчисленных шахт и рудников, для…

Но ничего этого ныне нет и в помине-

Можно ли об этом говорить, если до сих пор в амазон­ских лесах бродят в поисках пищи нагие или полуодетые люди, чей образ жизни почти не отличается от того, какой вели их далекие предки, жившие в каменном веке. Это — индейцы, подлинные хозяева вод, лесов и джунглей Ама­зонки!

На смену веку пара пришел век электричества, потом на­стал век атома. Человеческий гений подарил миру удиви­тельные машины, заводы и фабрики, гидростанции и само­леты, атомные реакторы, но эпоха величайшего прогресса, переживаемая ныне человечеством, почти не затронула большую часть обитателей амазонского бассейна.

За это в первую очередь несут ответственность «цивили­зованные» белые люди из Европы. Придя в Южную Амери­ку, они не вызволили народы этого континента из темноты, невежества и вековой отсталости. Наоборот, ограбляя их, они делали все возможное, чтобы те пребывали на самой низкой ступени развития.

До сих пор в глухих местах необъятного амазонского бассейна встречаются племена, у которых живет дикий обычай поедать павших в бою заклятых врагов или де­лать из их голов «тсантсу» — уменьшенные чучела, страшные амулеты, обладающие, по их поверью, магической силой.

И поныне дети лесов — южноамериканские индейцы — смертельно боятся злобного и жестокого лесного духа Куру-пиру, приносящего людям только одно несчастье. В нем, в этом духе, олицетворяются грозные силы природы, кото­рую эти люди еще не могут подчинить своей воле, как это произошло в бассейнах других величайших рек земного шара.

Поэтому можно ли говорить о том, что эпоха великих от­крытий в бассейне Амазонки уже завершена.

Нет! Этой эпохе было положено лишь начало. Она будет продолжаться до тех пор, пока не восстановится попранная справедливость, пока сокровища амазонского бассейна и могучие силы его вод не станут служить ее хозяину — трудо­вому человеку.